Муж потребовал развода, обнимая любовницу, но моя улыбка заставила его перестать улыбаться

В ту ночь, когда Маурисио потребовал развода, он держал любовницу за талию, а я уже знала, что его тело предало его раньше меня.

Над Пуэблой лил такой дождь, будто небо пыталось смыть с улиц всё, что люди успели натворить друг другу. Я стояла под навесом у нашего дома и смотрела, как Маурисио приглаживает волосы Абрили. На нём была рубашка, ставшая слишком широкой за последние месяцы. Кожа под глазами пожелтела, пальцы дрожали, а ладонь всё равно уверенно лежала на её бедре.

— Ты всё поняла, Камила, — сказал он. — Значит, нет смысла продолжать этот фарс.

Абрили отвела взгляд, но не отстранилась.

— Мы разводимся, — добавил Маурисио. — Каждый наконец будет жить своей жизнью.

Я посмотрела на его впалые щёки, на влажный воротник, на сладкий запах духов, который уже однажды остался на моей шёлковой блузке цвета слоновой кости.

И улыбнулась.

Маурисио нахмурился.

— Ты не поняла? Я ухожу.

— Я поняла, — ответила я. — Только ты ещё не понял, от чего именно уходишь.

Он нервно усмехнулся.

— Не начинай свои загадки.

За несколько часов до этого больница настойчиво просила его срочно вернуться за результатом биопсии. Я работала медсестрой в гастроэнтерологическом отделении двенадцать лет и знала: если врач звонит несколько раз после эндоскопии, речь не идёт о безобидном раздражении желудка.

Но диагноз мне не сообщали. Я не имела права узнавать чужие медицинские данные, даже если этот человек был моим мужем.

— Маурисио, тебе нужно поехать туда завтра утром, — сказала я днём.

Он даже не оторвался от телефона.

— Завтра у меня встреча.

— Больница звонила трижды.

— Ты работаешь там, поэтому видишь опасность в каждом анализе.

— Я вижу опасность в том, что ты худеешь, почти не ешь и держишься за живот.

Он резко поднялся со стула. Под ним скрипнула деревянная ножка.

— Не обращайся со мной как с пациентом.

Я промолчала. За двенадцать лет работы я научилась замечать то, что люди прячут за раздражением. Но я не умела заметить, как человек, которого я любила, месяцами прячет другую женщину.

С Абрили всё началось не сегодня. Сначала исчезла моя блузка. Потом в телефоне Маурисио всплыла переписка. Я увидела фотографии, встречи, переводы его сестре Валерии за «помощь» и «прикрытие». Валерия знала, когда я работаю ночью, когда уезжаю к подруге и когда квартира будет свободна.

На одном снимке Абрили была в моей блузке. На манжете остался след сладкого макияжа, а ткань пахла чужими духами.

Я сфотографировала переписку и банковские операции, отправила копии на новый электронный адрес, а телефон вернула на диван.

Когда Маурисио вернулся, он коснулся губами моей щеки.

— Кто-нибудь звонил?

— Нет.

Он сел рядом, прижал ладонь к животу и зажмурился.

— Мне опять плохо.

Я смотрела на его лицо и думала о двух вещах сразу: он предал меня, и он может быть смертельно болен.

Теперь он стоял передо мной под дождём, обнимая Абрили, и требовал свободы.

— Я согласна на развод, — сказала я.

Абрили подняла голову.

Маурисио перестал улыбаться.

— Ты… согласна?

— Но прежде чем ты уйдёшь, тебе нужно услышать один звонок.

Я достала телефон. В этот момент у подъезда остановилась машина, и из неё вышла женщина с мокрой папкой, прижимая её к груди. Она посмотрела на Маурисио и произнесла:

— Господин Леон, я принесла результаты, которые вы отказались получать…

ЧАСТЬ 2

— Господин Леон, я принесла результаты, которые вы отказались получать…

Женщина остановилась под навесом. На её бейдже было написано: «Елена Салас, координатор пациентов». С папки стекали капли, а уголок документа размокал прямо у неё под пальцами.

Маурисио отступил от Абрили.

— Я ничего не просил приносить домой.

— Больница звонила вам семь раз, — спокойно ответила Елена. — Вы не пришли на повторный приём и не подписали согласие на дальнейшее обследование.

— Это семейное дело.

— Болезнь не становится семейной только потому, что вы отказываетесь её признавать.

Я почувствовала, как холод от мокрого асфальта поднимается по ногам. Внутри всё сжалось, но голос остался ровным.

— Маурисио, возьми папку.

Он посмотрел на меня так, будто я специально устроила представление.

— Ты решила использовать мою болезнь, чтобы удержать меня?

— Я решила, что ты должен узнать о ней до того, как подпишешь развод.

Абрили побледнела.

— Какую болезнь?

Маурисио повернулся к ней.

— Не слушай её. Она драматизирует.

Елена открыла папку, но не вынула лист.

— Я не могу обсуждать результаты в присутствии посторонних. Но господину Леону необходимо явиться к врачу сегодня.

— Сегодня я не могу, — бросил он.

— Вы можете, если хотите прожить эту ночь с пониманием того, что происходит.

Слова повисли между нами. Где-то в переулке хлопнула металлическая дверь, и звук отдался у меня в груди.

Маурисио забрал папку.

— Мы поговорим позже, Камила.

— Нет. Мы поговорим сейчас.

— Ты уже согласилась на развод.

— Я согласилась не удерживать человека, который выбрал другую. Но это не значит, что я позволю тебе выбросить медицинский результат вместе с чеками из аптеки.

Он резко раскрыл папку. Его взгляд пробежал по первой странице и остановился. Я увидела, как побелели костяшки его пальцев.

— Это ошибка, — прошептал он.

Елена протянула ему визитку.

— Врач ждёт вас в кабинете. Я могу вызвать такси.

— Не нужно.

Он сунул папку под рубашку и направился к машине.

Абрили осталась на месте.

— Ты знала? — спросила она.

— Я знала, что больница зовёт его срочно. Остального не знала.

— Он говорил, что ты всё выдумываешь.

— Он много чего говорил.

Она прикрыла рот ладонью. На её запястье блеснул тонкий браслет, который я никогда ей не покупала, но видела в списке расходов нашей общей карты.

— Я не знала, что он болен.

— А о том, что он женат, знала?

Её лицо дрогнуло.

— Он сказал, что вы давно живёте отдельно.

— Мы спали в одной комнате. Ты надевала мою одежду.

Абрили посмотрела на блузку, которую я держала в руках. Я принесла её с собой, потому что больше не могла хранить в шкафу вещь, которая стала доказательством унижения.

— Валерия сказала, что ты сама хочешь уйти, — прошептала Абрили.

В этот момент в моей сумке зазвонил телефон. На экране высветился номер Валерии.

Я включила громкую связь.

— Камила, — сразу сказала она, — Маурисио рассказал, что ты устроила сцену. Не смей давить на него из-за диагноза. Ему сейчас нельзя нервничать.

— Ты уже знаешь диагноз?

На другом конце повисла пауза.

— Я… знаю, что ему плохо.

— Откуда?

— Он мой брат.

— Тогда почему ты месяцами помогала ему встречаться с Абрили?

Её дыхание стало тяжёлым.

— Ты ничего не понимаешь. Маурисио хотел уйти от тебя задолго до болезни.

— И поэтому ты брала деньги с нашей карты?

Щелчок. Валерия сбросила вызов.

Елена внимательно посмотрела на меня.

— Вам тоже нужно приехать в больницу.

— Я не имею права получать его сведения.

— Возможно. Но у нас есть другая проблема. Сегодня утром кто-то пытался изменить контактное лицо в его медицинской карте.

Я почувствовала, как пальцы сжались вокруг шёлковой ткани.

— Кто?

Елена посмотрела на мокрую папку и тихо сказала:

— Имя указано в заявлении. И если я не ошибаюсь, этот человек сейчас идёт к вам домой…

ЧАСТЬ 3

— Имя указано в заявлении. И если я не ошибаюсь, этот человек сейчас идёт к вам домой…

Я обернулась. У подъезда стояла Валерия. На ней было светлое пальто, слишком тонкое для ливня, а в руке она сжимала ключи от нашей квартиры.

— Откуда у тебя ключи? — спросила я.

— Маурисио дал их мне.

— Когда?

— Неважно.

Елена шагнула вперёд.

— Вы подавали заявление на изменение контактного лица?

Валерия подняла подбородок.

— Я его сестра.

— В заявлении вы указали, что жена не проживает с пациентом и не участвует в его лечении.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим.

— Мы жили вместе до сегодняшнего вечера.

Валерия посмотрела на меня с раздражением.

— Ты сама согласилась на развод.

— После того как узнала о твоей помощи ему.

— Я пыталась защитить брата.

— От чего? От меня или от последствий его поступков?

Елена достала из папки копию заявления.

— Здесь есть подпись. Ваша?

Валерия выхватила лист.

— Я подписала, потому что Маурисио не мог нормально держать ручку.

— Значит, вы подали заявление от его имени без доверенности? — спросила Елена.

— Он попросил меня.

— Тогда почему в строке о семейном положении написано, что он холост?

Валерия побледнела.

Я вспомнила её сообщения: «Камила будет на ночной смене», «Отправь деньги до пятницы», «Не оставляй следов в спальне». Тогда мне казалось, что главное предательство — Абрили. Теперь я понимала: Валерия не просто прикрывала роман. Она подталкивала Маурисио скрывать болезнь, чтобы он успел вывести деньги и оставить меня ни с чем.

— Где Маурисио? — спросила я.

— В клинике, — ответила Валерия. — Он узнал результат.

— Какой результат?

Она стиснула ключи так сильно, что металл впился в ладонь.

— Опухоль желудка. Злокачественная. Врачи считают, что болезнь уже распространилась.

Абрили тихо ахнула. Елена опустила взгляд.

Я слышала эти слова профессионально много раз. Но теперь они проходили через меня, как ледяная игла.

— Он знал? — спросила я.

— Подозревал, — сказала Валерия. — Он боялся, что ты останешься только из жалости.

— Поэтому он решил оставить меня без денег?

Валерия не ответила.

Я достала телефон и открыла фотографии переводов.

— Двадцать пять тысяч песо со счёта. Оплата квартиры Абрили. Переводы тебе. И сообщения, где вы обсуждаете, как представить меня истеричной женой.

Абрили прикрыла лицо руками.

— Я думала, квартира оплачена его премией.

— Он использовал общие деньги, — сказала я. — Деньги, которые мы откладывали на лечение и старость.

Валерия шагнула ко мне.

— Ты хочешь добить его, пока он болеет?

— Нет. Я хочу, чтобы он лечился. Но болезнь не стирает его подписи и не превращает украденные деньги в подарок.

В этот момент раздался звонок. Я включила громкую связь. Это был Маурисио.

— Камила, — произнёс он хрипло. — Я всё слышал. Валерия призналась мне, что брала деньги. Она сказала, что ты ничего не узнаешь, если я подпишу документы сегодня.

Валерия закрыла глаза.

— Маурисио, не говори…

— Нет, Вэл. Я больше не могу.

Он рассказал, что Валерия убедила его срочно оформить развод и переписать часть накоплений на Абрили. Она обещала, что та будет ухаживать за ним, если диагноз подтвердится. Абрили не знала о расчётах, но Валерия знала всё.

— Почему ты позволил ей? — спросила я.

— Потому что испугался. И потому что хотел наказать тебя за то, что ты увидела во мне слабого человека.

У меня защемило сердце.

— Ты наказал не меня. Ты предал нас обоих.

Он тяжело задышал.

— Врач сказал, что лечение будет долгим. Я не знаю, сколько у меня времени.

— Тогда используй его разумно. Подпиши согласие на лечение. Отмени ложное заявление. И не проси меня снова быть твоей женой.

— Камила…

— Я приеду в клинику как свидетель твоих решений, не как супруга.

Я отключила звонок.

Но через минуту телефон зазвонил снова. На экране был незнакомый номер. Женщина на другом конце представилась нотариусом и сказала, что Маурисио уже подписал документ, который может изменить не только развод, но и судьбу нашей общей квартиры…