ЧАСТЬ 4
Я не взяла его руку.
— Кто первым назвал себя моим отцом? — спросила я.
Лука замер у двери.
Маттео улыбался, но улыбка была слишком быстрой, слишком уверенной.
— Эйвери, сейчас не время для загадок, — сказал Лука. — Клара в опасности.
— Ответь.
Он опустил взгляд на свидетельство.
— Я не знаю.
— Но ты сказал, что Антонио был моим отцом.
— Так написано в документе.
— А ты сам это проверял?
В коридоре уже звучали голоса охранников. Ресторан продолжал работать за стеной, официанты носили тарелки, гости смеялись, кто-то просил ещё хлеба. Обычный вечер раскалывался прямо под моими ногами.
Маттео медленно отступил к выходу.
Я повернулась к нему.
— Вы знали мою мать?
— Я знал её лучше, чем кто-либо здесь.
— Тогда почему она записала, чтобы я не верила первому, кто назовёт себя моим отцом?
Его пальцы сжали серебряную рукоять трости.
Этого хватило.
Лука резко схватил его за плечо.
— Ты не тронешь её.
— Я не собирался.
— Ты уже собирался забрать Лео.
— Потому что он мой внук.
— Нет, — сказала я. — Он сын Нади. А Надя знала, что ты убил её.
Маттео ударил Лука тростью в бок. Лука согнулся, и в ту же секунду один из охранников прижал Маттео к стене. Лео заплакал так громко, что за дверью послышались встревоженные голоса гостей.
Я прижала ребёнка к себе.
— Мне нужно к Кларе.
— Мы едем, — сказал Лука.
— Сначала ты скажешь, что скрываешь.
Он поднял на меня глаза.
— Антонио не был твоим отцом.
Внутри у меня всё оборвалось.
— Тогда кто?
— Я не знаю.
Маттео коротко рассмеялся.
— Как трогательно. Лука наконец признаётся, что он не спаситель.
Лука ударил его кулаком. Я вздрогнула не от удара, а от выражения на его лице. Там не было злости. Только страх.
— Лука, — сказала я.
Он отпустил Маттео.
— Антонио оставил Клару беременной, но ребёнок был не от него. Клара никогда не сказала, кто отец. Она использовала фамилию Антонио, чтобы получить защиту. А Надя помогла ей бежать.
— Значит, я не Морретти.
— По крови — нет.
— А медальон?
— Его подарила тебе Клара. Но Надя носила такой же знак на цепочке. Она считала тебя сестрой, даже если вы не были родственницами.
Я почувствовала, как напряжение в груди сменилось чем-то более тяжёлым.
Лука продолжил:
— После смерти Нади Маттео хотел забрать Лео. Я не позволил. Он решил, что ты знаешь, где Клара спрятала счета. Поэтому подослал людей в ресторан.
— А ты?
— Я пригласил тебя к столу двенадцать, потому что хотел увидеть, узнает ли тебя Лео.
Я уставилась на него.
— Ты знал, что я здесь работаю?
— Да.
— Следил за мной?
— Проверял, не связана ли ты с Маттео.
— Одиннадцать месяцев?
Он не стал оправдываться.
— Я ошибся.
Это признание прозвучало тише, чем всё остальное.
В этот момент телефон Розы зазвонил. Она ответила и включила громкую связь.
— Клиника Святой Марты, — произнёс мужской голос. — Женщину забрали не люди Маттео. Она сама вышла из палаты и села в машину скорой помощи, которая приехала за другим пациентом.
— Куда она направилась? — спросила я.
— К старому вокзалу.
Я вспомнила медальон. Внутри него всегда был едва заметный люфт, но мама запрещала мне открывать корпус. Я поддела ногтем тонкую кромку.
Задняя крышка отскочила.
Внутри лежал крошечный свёрток бумаги и медная пластинка с номером камеры хранения.
Маттео увидел её и рванулся вперёд.
Охранник удержал его.
Лука взял пластинку, но я вырвала её из его пальцев.
— Едем все вместе, — сказала я. — И никто не будет решать за меня.
У старого вокзала пахло ржавчиной и мокрым углём. Была почти полночь. Над платформами гасли редкие лампы, а под навесом стояла женщина в сером вязаном пальто, опираясь на складной стул.
Клара была меньше, чем я представляла.
Её волосы стали белыми, лицо осунулось, левая рука неподвижно лежала на коленях. Но когда она увидела медальон, её глаза сразу наполнились слезами.
Я остановилась в нескольких шагах.
— Мама?
Она попыталась ответить. Получился только хрип.
Роза подбежала к ней и опустилась на колени.
— Клара, это Эйвери. Она рядом.
Клара подняла здоровую руку и коснулась моего лица.
Точно так же, как Лео касался меня.
Я не выдержала и опустилась перед ней на корточки.
— Почему ты оставила меня?
Она долго собирала дыхание.
— Чтобы… жила.
— От кого ты меня прятала?
Клара посмотрела через моё плечо на Маттео.
— От него.
Маттео сделал шаг вперёд.
— Ты лжёшь.
Клара с трудом подняла руку и указала на медную пластинку.
— Там… имена.
В камере хранения лежала металлическая коробка. В ней были письма, копии счетов и фотография Нади с младенцем на руках. На обороте Клара написала: «Лео принадлежит не тому, кто требует его, а той семье, которая не бросила его».
Рядом лежало письмо Лука.
Он прочитал его молча, потом передал мне.
«Лука, если ты нашёл Эйвери, значит, Маттео добрался до Нади. Не становись похожим на него. Не используй девочку как ключ к деньгам. Скажи ей всю правду, даже если после этого она уйдёт».
Я подняла глаза.
— Надя доверяла тебе.
— Я не оправдал её доверие, — сказал Лука.
— Но ты сохранил Лео.
— Это не делает меня хорошим человеком.
— Нет. Но делает тебя ответственным за следующий поступок.
Маттео попытался вырвать папку из моих рук.
Я отступила, а Лука встал между нами.
— Всё закончилось, — сказал Маттео.
— Для тебя — да, — ответила Роза.
Она достала телефон и показала экран. Все переводы, подписи и номера счетов уже были отправлены владельцам компаний, которые хранили деньги Маттео. Его союзники узнали, что он присваивал средства семьи и подставил Наду.
Маттео побледнел.
— Ты не посмеешь.
— Я ничего не сделала, — сказала Роза. — Я просто перестала молчать.
В тот же момент у Маттео зазвонил телефон. Он выслушал несколько слов и опустил руку с тростью.
Его люди больше не отвечали на звонки.
Он потерял не свободу и не имя.
Он потерял тех, кто делал его сильным.
Клара попросила жестом подвести её к Лука.
Он опустился перед ней на одно колено.
Она коснулась его щеки и прошептала:
— Не… ломай… Лео.
— Не сломаю, — ответил Лука.
— И её.
Он посмотрел на меня.
— Не сломаю.
Я не знала, могла ли верить ему. Но знала другое: Клара нуждалась в лечении, Лео — в безопасности, а папка с доказательствами не должна исчезнуть снова.
Я забрала документы себе.
— Я поеду с вами в клинику, — сказала я. — Но не как твоя подчинённая, не как случайная свидетельница и не как удобная родственница.
— Как кто?
Я посмотрела на Лео. Он протянул ко мне руки, и Лука осторожно передал его.
— Как человек, которого вы слишком долго искали не там.
Утром ресторан открыли вовремя. Грег встретил меня у стола двенадцать и молча положил на стол мою винную карту. Между страницами лежал конверт с зарплатой за две недели и короткая записка: «Рабочее место сохранено».
Я усмехнулась.
— Он всегда так увольняет людей? — спросила я.
Лука, сидевший напротив с Лео на руках, впервые улыбнулся открыто.
— Только тех, кого боится потерять.
Лео потянулся к моему медальону.
Я сняла цепочку и вложила её в его ладонь.
Маленькая медная пластинка блеснула между его пальцами, а на обратной стороне, под старой царапиной, проступили слова, которых я прежде не видела:
«Для Эйвери. Вернись к столу двенадцать, когда будешь готова узнать правду».
Пропустили начало?
