ЧАСТЬ 4
…а на счёт Елены Сергеевны.
Я почувствовала, как пол под ногами стал мягким.
— Сколько? — спросила я.
— Один миллион двести тысяч рублей, — ответила нотариус. — Платёж проведён вчера утром.
Ольга медленно подняла голову.
— Мам, ты получила деньги?
— Это был временный перевод, — быстро сказала Елена Сергеевна. — Я собиралась вернуть их после сделки.
— Какой сделки? — Дмитрий смотрел на неё так, будто перед ним стоял незнакомый человек. — Ты говорила, что участок остаётся нам.
— Нам? — Ольга вскочила. — Ты хотел продать его?
— Я хотел продать половину, чтобы закрыть долг за мастерскую. Ты знала.
— Ты сказал, что вложишь деньги в дом!
— А ты сказала, что дом твой!
Их голоса столкнулись под низким потолком нотариальной комнаты. Я стояла рядом со столом и держала ключи тёти Марии. Латунная ромашка впивалась в ладонь.
Елена Сергеевна резко повернулась ко мне.
— Ты довольна? Развалила всё. Ольга теперь останется без свадьбы, Дмитрий без дела, а я должна вернуть деньги, которых у меня нет.
— Почему ты не сказала мне о договоре?
— Потому что ты бы забрала дачу себе.
— Она и была оставлена мне.
— Мария была больной! Она не понимала, что подписывает.
— Она понимала, — тихо сказала Галина Петровна. — Лучше всех нас.
Мать впилась в неё взглядом.
— Вы всю жизнь завидовали нашей семье.
— Нет, Елена. Я всю жизнь боялась вас.
Эта фраза прозвучала сильнее крика.
Нотариус позвонила в банк и потребовала приостановить дальнейшие операции по сделке. Но задаток уже ушёл. Деньги лежали на счёте матери, а через час выяснилось, что она успела перевести часть суммы в оплату кредита Ольги.
Ольга смотрела на экран телефона.
— Ты закрыла мой долг?
— Я спасла тебя.
— Нет. Ты купила себе право распоряжаться моей жизнью.
Я вспомнила, как много лет мать говорила, что я слишком самостоятельная, слишком гордая, слишком упрямая. Теперь я увидела: ей нужна была не моя помощь. Ей нужна была моя покорность.
В тот день мы поехали к даче все вместе. Не потому, что хотели примириться. Просто оригинал договора и старые медицинские документы Марии находились в доме.
Ольга сидела впереди и не произнесла ни слова. Дмитрий вёл машину, сжимая руль до белых костяшек. Мать держала сумку на коленях и всё время проверяла телефон.
У ворот нас встретил представитель застройщика — мужчина в дорогом пальто с папкой под мышкой.
— Господа, я получил заверение собственницы, что вопрос решён, — сказал он.
— Вопрос не решён, — ответила я. — Собственность оспаривается, а договор пожизненного содержания не прекращён.
Он посмотрел на мать.
— Вы утверждали другое.
Елена Сергеевна открыла рот, но Ольга опередила её.
— Она утверждала всё, что было нужно, чтобы получить деньги.
Мать повернулась к дочери.
— Ольга!
— Нет, пусть слышат. Ты сказала, что Анна сама отказалась от дачи. Ты сказала, что Мария не оставила никаких документов. Ты сказала, что Дмитрий станет владельцем после свадьбы. Что ещё ты сказала неправду?
Дмитрий снял с пальца обручальное кольцо, которое Ольга подарила ему на помолвку. Положил на капот машины.
— Я не могу жениться на женщине, которая строила нашу жизнь на чужом обмане.
Ольга словно не поняла.
— Ты меня бросаешь из-за этого дома?
— Я ухожу не из-за дома. Я ухожу потому, что ты знала о подделке и молчала.
— Я не знала!
— Но сегодня ты узнала. И всё равно сначала спросила, что потеряешь ты.
Ольга отвернулась. В её глазах были слёзы, но я не почувствовала удовлетворения. Она действительно любила Дмитрия. Просто слишком долго верила, что право на счастье можно получить вместе с подарком.
В доме мы нашли старую металлическую коробку под половицей в спальне Марии. Внутри лежали медицинские выписки, квитанции и письмо, написанное за неделю до смерти.
«Аннушка, если ты читаешь это, значит, я уже не могу объяснить сама. Я оставляю тебе дом не за три года уборки и не потому, что ты старшая. Я оставляю его, потому что ты единственная приходила ко мне не за благодарностью. Не отдавай его тому, кто увидит в нём только цену».
Я перечитала письмо дважды.
Потом передала его матери.
Она держала лист обеими руками. На последних строках пальцы у неё задрожали.
— Она всегда любила тебя больше, — прошептала Ольга.
— Нет, — ответила я. — Она просто видела нас обеих.
Мать села на край кровати.
— Я хотела, чтобы Ольга не повторила мою жизнь. Чтобы у неё был дом, муж, деньги. Я думала, если дать ей всё сразу, она станет счастливой.
— А я?
Елена Сергеевна посмотрела на меня.
— Ты всегда справлялась.
— Поэтому меня можно было оставить без работы и жилья?
Она закрыла лицо ладонями.
— Я не думала, что ты действительно останешься одна.
— Я и не осталась одна. Со мной был Артём. И тётя Мария, даже после смерти.
На следующий день я подала заявление о признании договора действительным и о возврате денег. До суда дело не дошло: застройщик отказался от сделки, увидев документы, а мать продала свою квартиру, чтобы вернуть задаток. Ей пришлось переехать в маленькую комнату рядом с рынком. Она больше не могла раздавать советы с высоты удобного кресла.
Ольга вернула деньги, которые мать внесла за её кредит, и расторгла помолвку с Дмитрием. Через неделю она сама пришла ко мне на работу в новую школу, где мне предложили вести литературный кружок.
— Я не прошу вернуть дачу, — сказала Ольга. — И не прошу, чтобы ты забыла.
— Тогда зачем пришла?
Она положила на стол папку с документами. На обложке был выведен детский рисунок: дом, яблоня и две женщины на крыльце.
— Артём отдал мне это. Сказал, что я должна научиться делать что-то не ради подарка.
Я посмотрела на рисунок.
— Он сам решил?
— Сам.
— Тогда помоги мне разобрать сарай. Там полно вещей Марии. Их нельзя выбрасывать.
Ольга кивнула.
— Я помогу.
Мы не обнялись. Не сказали друг другу красивых слов. Но через три дня вместе вынесли из сарая проржавевшую печную заслонку, старые банки и коробку с семенами.
Дмитрий не вернулся к Ольге, зато помог восстановить крышу. Он сказал, что это его последний долг Марии, которая когда-то разрешила ему бесплатно пользоваться её инструментами.
Артём снова начал рисовать. Первым он изобразил не дракона и не мост, а тётину дачу. На крыльце стояла маленькая фигура с ключом в руке.
— Это ты? — спросила я.
— Нет, мам. Это Мария. Она просто передаёт тебе ключ.
Я посмотрела на латунную ромашку в своей ладони. Металл потемнел от времени, но лепестки всё ещё были различимы.
А рядом с рисунком Артём написал фразу, которую я запомнила навсегда:
— Дом не тот, который тебе подарили. Дом тот, который тебя не предал.
Пропустили начало?
