ЧАСТЬ 4
Томас закончил фразу, и в хранилище стало так тихо, что я услышала, как где-то в стене гудит вентиляция.
— Что именно он подписал? — спросила я.
— Передачу контрольной доли Брэндону, — ответил Томас. — Но он не мог подписать её за вас.
— Значит, подделал ещё одну подпись.
— Хуже. Он приложил к документу справку, будто вы признаны неспособной управлять активами из-за финансового кризиса и эмоциональной нестабильности.
Я усмехнулась, но в горле было сухо.
— Они решили объявить меня сумасшедшей, потому что я потеряла работу.
— Они решили, что вы не станете проверять бумаги, — сказала Марта.
В её голосе звучал стыд, но не за меня.
Томас быстро собрал документы в папку.
— Нам нужно ехать к вам домой.
— Нет.
Он остановился.
— Эвелин, если документ подпишут при свидетелях, потом будет сложнее доказать подлог.
— Я не хочу спасать компанию, которую они использовали, чтобы унижать меня.
— Тогда спасите людей, которые в ней работают, — тихо сказала Марта. — Там сто двадцать семь сотрудников. Они не знали, что ваш отец заложил зарплатный фонд.
Эта фраза ударила сильнее, чем всё остальное.
Я вспомнила Линду из отдела снабжения, которая каждый декабрь отправляла мне коробку с домашним печеньем. Вспомнила водителя Сэма, который однажды ночью отвёз меня домой, когда моя машина заглохла. Они не были виноваты в том, что мой отец решил превратить компанию в семейную игрушку.
— Едем, — сказала я.
На улице нас встретил снег. Томас вызвал служебную машину, а я крепко прижала к себе папку. Латунный ключ лежал в кармане и больно упирался в бедро.
Когда мы подъехали к родительскому дому, на подъездной дорожке уже стояли машины гостей. Из окон лился золотой свет, слышалась музыка и смех.
Тот же дом.
Тот же праздник.
Только я вернулась не с чемоданом.
Марта осталась в машине, чтобы позвонить сотрудникам компании. Томас пошёл со мной к двери.
Я подняла руку, но не успела постучать.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял Брэндон в тёмном костюме. В одной руке он держал бокал, в другой — папку с документом.
— Эвелин, — сказал он. — Ты всё-таки пришла.
— Я пришла забрать то, что вы пытались отнять.
Он нервно улыбнулся.
— Тебе лучше уйти. Это семейное мероприятие.
— Именно поэтому я здесь.
Из гостиной вышла Брианна. Её красный свитер теперь был покрыт тонкими блёстками, а кольцо сияло под люстрой.
— Кто её впустил? — спросила она.
Томас сделал шаг вперёд.
— Я.
За ним показался мой отец.
У него в руке был тот самый бокал, который Брианна поднимала утром. Он увидел папку и остановился.
— Отдай её, Эвелин.
— Ты уже говорил это.
— Ты не понимаешь, во что вмешиваешься.
— Понимаю. Ты подделал мою подпись, взял кредит на двести сорок тысяч и попытался передать Брэндону долю компании, которая тебе не принадлежит.
Мать резко побледнела.
Брианна посмотрела на отца.
— Что она несёт?
Отец сжал бокал так сильно, что костяшки побелели.
— Это ложь.
Марта вышла из машины и поднялась по ступеням.
— Нет, Роберт. Это бухгалтерские документы.
Отец отступил.
— Ты обещал, что меня не тронут, — прошептала она.
— Замолчи.
— Я молчала девять месяцев. Хватит.
В гостиной стало тихо. Гости, пришедшие на помолвку, один за другим перестали улыбаться. Кто-то поставил бокал на стол, и хрусталь звякнул о дерево.
Томас раскрыл первую папку.
— Здесь оригинал договора о передаче контрольной доли Эвелин Паркер. Здесь подтверждение фонда деда. А здесь — заключение независимого эксперта о поддельной подписи.
Отец посмотрел на меня.
— Чарльз не хотел бы, чтобы ты разрушила семью.
— Он оставил мне письмо. Там нет ни слова о том, что я должна позволить вам разрушить меня.
Брианна шагнула к нему.
— Папа, скажи, что компания не заложена.
Он молчал.
— Скажи, что Брэндон действительно получит её законно.
— Брианна, я всё объясню.
Она сняла с пальца кольцо и положила его на край стола.
— Ты сказал, что компания твоя.
Брэндон отвернулся.
— Я не знал, что документы поддельные.
— Ты знал, — сказала Марта. — Ты сам принёс мне список платежей и попросил провести их через фонд заработной платы.
Брэндон резко повернулся.
— Следи за словами.
— Я следила за цифрами. Поэтому вы и боялись, что я заговорю.
Отец бросился к папке, но Томас отдёрнул её.
— Не трогайте документы.
— Ты работаешь на мою семью! — рявкнул отец.
— Я работал на вашего отца, — ответил Томас. — И продолжаю выполнять его распоряжение.
Это был первый удар, которого Роберт не ожидал.
Он повернулся ко мне.
— Ты не умеешь управлять компанией.
— Возможно.
— Ты ничего не понимаешь в бизнесе.
— Зато я понимаю, что нельзя красть подпись у собственной дочери.
Мать заплакала.
— Эвелин, мы хотели защитить тебя.
Я посмотрела на неё.
— Вы выставили меня на снег в рождественское утро.
— Мы были напуганы.
— Нет. Вы были уверены, что я ничего не проверю.
Отец тяжело опустился на стул.
И тогда случился неожиданный поворот.
Томас достал из папки ещё один документ.
— Есть проблема, о которой вы не знаете, — сказал он Роберту. — Чарльз не просто передал Эвелин долю. Он предусмотрел условие: если прежний управляющий использовал компанию для личных долгов, он лишается права получать выплаты из фонда и не может занимать должность в течение десяти лет.
Отец поднял голову.
— Это невозможно.
— Вы сами подписали согласие на это условие, когда брали у Чарльза деньги для спасения компании.
Я посмотрела на последнюю страницу.
Подпись отца была настоящей.
Он забыл, что много лет назад дед уже однажды вытащил его из долгов. Роберт подписал всё, не читая, потому что был уверен: Чарльз никогда не станет использовать договор против сына.
Но дед знал его лучше.
— Почему ты не сказал мне раньше? — спросила я Томаса.
— Потому что договор вступал в силу только после того, как вы откроете коробку. Дед хотел, чтобы решение осталось вашим.
Я посмотрела на зал, на гостей, на Брианну, которая держала ладонь у горла, на Брэндона, который уже отступал к выходу.
— Я не буду возвращать отцу должность, — сказала я.
Роберт резко встал.
— Ты не посмеешь.
— Я оставлю компанию работать. Но зарплатный фонд будет защищён. Долги, которые ты оформил на меня, аннулируют. Марта возглавит финансовый отдел, а Томас станет независимым управляющим до тех пор, пока я не научусь принимать решения сама.
— Ты собираешься отнять у меня всё?
Я посмотрела на него и впервые увидела не строгого отца, а уставшего человека, который сам загнал себя в угол.
— Нет. Я забираю только то, что ты пытался украсть у меня.
Он сел обратно.
Брианна тихо спросила:
— А что будет с нами?
Я перевела взгляд на неё.
— Это зависит от того, что вы сделаете после сегодняшнего вечера.
Она посмотрела на отца, потом на кольцо на столе.
— Брэндон знал?
— Я не знал всего, — сказал он.
— Но знал достаточно.
Брэндон открыл дверь и вышел, не попрощавшись. Брианна не пошла за ним.
Мать подошла ко мне.
— Можно я хотя бы обниму тебя?
Я не отступила, но и не протянула руки.
— Не сегодня.
Она кивнула, и это был первый честный жест с её стороны за весь день.
Через час мы с Томасом стояли в пустом кабинете отца. На стене висела фотография деда Чарльза у старого завода. Он улыбался, держа в руках тот самый компас, который когда-то выжег на моей коробке.
— Он знал, что я справлюсь? — спросила я.
Томас посмотрел на фотографию.
— Он знал, что вы сначала испугаетесь. А потом всё равно проверите подписи.
Я достала из кармана латунный ключ и положила его на стол.
— Что теперь с ним?
— Оставьте. Он уже открыл то, что должен был.
Телефон зазвонил. Это была Линда из снабжения. Она плакала и говорила, что сотрудники узнали о замороженном фонде и готовы прийти утром, чтобы помочь разобрать документы.
Я записала её имя и ответила:
— Приходите. Только не ради меня. Ради тех, кому нужно заплатить за январь.
Когда разговор закончился, Томас достал из папки последнюю страницу письма деда. Раньше она была приклеена к обороту и оторвалась, когда я открывала конверт.
Там было всего две строки.
«Если они назовут тебя слабой, не спорь. Слабые люди обычно не тратят столько сил, чтобы заставить тебя поверить в это».
Я перечитала слова и положила лист рядом с ключом.
Из коридора донёсся голос Брианны. Она говорила с матерью и впервые не защищала отца.
— Я хочу знать, сколько он взял у Эвелин, — сказала она. — Всё до последнего доллара.
Я закрыла папку.
За окном уже темнело, но в кабинете горела одна настольная лампа. На её свету латунный ключ отливал золотом, а рядом лежала подпись отца — настоящая, поставленная им самим много лет назад.
Я провела пальцем по выжженной букве на деревянной крышке и тихо сказала:
— Дед, я проверила.
Из соседней комнаты донёсся звук принтера: первый приказ нового управляющего уходил сотрудникам компании.
На листе было написано: «Зарплата будет выплачена вовремя».
Пропустили начало?
