Я вошёл на закрытое собрание с окровавленным следом за спиной, прошептал одно слово — и двенадцать мужчин перестали дышать

Пятнадцать минут после начала собрания Беатрис Гэллагер вошла в мой кабинет, оставляя на мраморе тёмные отпечатки крови, и я понял: кто-то добрался до неё раньше меня.

Дубовые двери закрылись за её спиной с глухим стуком. Под люстрой сидели двенадцать мужчин — мои люди, каждый с оружием под пиджаком и уверенностью, что меня невозможно удивить. Но Беатрис была единственным человеком в городе, который никогда не опаздывал.

Она сделала ещё шаг.

Каблук скользнул по мрамору.

— Беа, — сказал я.

Она подняла голову. Один край её тёмно-синего пальто был разорван, светлые волосы прилипли к щеке, а на очках засохла грязь. В руке она держала потёртый кожаный портфель, который я подарил ей на день рождения три года назад.

Даже теперь не выпустила.

— У меня квартальные расчёты, — прошептала она.

— К чёрту расчёты. Кто тебя тронул?

— Сначала подпиши получение.

Её колени подломились. Я успел поймать её у самого пола, но тяжёлый портфель ударился о мрамор, и из него посыпались листы. На моей ладони стало тепло. Кровь пропитала рукав рубашки.

— Врач наверх! — рявкнул я. — Запереть здание. Никто не выходит!

Стулья заскрипели. Люди, которые видели, как я останавливал войну одним звонком, вдруг замерли, глядя на Беатрис.

Она вцепилась пальцами в мой лацкан.

— Доминик…

— Я здесь.

— Не вся кровь моя.

Мне показалось, что я ослышался.

— Что ты сказала?

Её губы дрогнули.

— Остальная принадлежит тем, кто пытался забрать носители.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как на столе остывает кофе. Я поднял взгляд на людей вокруг. Только четверо знали, что Беатрис везёт сегодня зашифрованные носители с отчётами по нашим счетам. Только четверо знали, что она должна прибыть через служебный вход.

— Кто знал маршрут? — спросил я.

Мой заместитель Лука Ферраро выпрямился.

— Мы все знали, что она приедет.

— Не лги мне.

— Я не лгу.

Врач Элиас Коста появился через минуту, пахнущий спиртом и табаком. Он опустился рядом с Беатрис, разрезал ткань на её боку и нахмурился.

— Пуля прошла вскользь. Крови много, но жить будет.

— Вытащите её отсюда, — сказал я.

— Нет, — слабо возразила Беатрис. — Портфель.

— Он останется здесь.

— Именно поэтому я его принесла.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Когда-то этот взгляд помог мне пережить предательство родного брата и смерть отца. Сейчас в нём было не только страдание.

Там был страх.

Я поднял портфель. Замок был расколот, но ремень держался. Внутри лежала тонкая папка, два металлических носителя и маленькая латунная пуговица в форме якоря. Я сам пришил её к ручке в тот вечер, когда подарил портфель Беатрис.

Она всегда говорила, что якорь напоминает ей: даже в чужом шторме нужно держаться за то, что поручено.

— Открой, — прошептала она.

— Здесь?

— Здесь все должны увидеть.

Лука резко поднялся.

— Она ранена и бредит. Отнесём её наверх, а потом разберёмся.

Беатрис сжала мой рукав.

— Не наверх. Сейчас.

Я положил портфель на стол. Двенадцать взглядов уставились на мои руки. Замок не поддавался. Я достал нож, поддел лезвием металлическую скобу и медленно потянул её на себя. В этот момент внизу хлопнула входная дверь, и один из охранников закричал, что нашёл ещё один кровавый след у запасного выхода…

ЧАСТЬ 2

Крик снизу оборвался, а моя рука всё ещё держала сломанную скобу портфеля.

— Никто не двигается, — сказал я.

Лука посмотрел на меня с раздражением, которое слишком быстро сменилось спокойствием.

— Доминик, если там нападавшие, охрана должна проверить этаж.

— Охрана проверит. Ты останешься здесь.

— Ты мне не доверяешь?

— После сегодняшнего вечера я не доверяю даже стенам.

Элиас и двое охранников подняли Беатрис на носилки. Она застонала, но не выпустила мою руку.

— Не давай им убрать портфель, — прошептала она.

— Кому?

Беатрис закрыла глаза.

— Тому, кто приказал открыть запасной вход.

Я посмотрел на Луку. Он уже набирал номер на телефоне.

— Кому звонишь?

— Людям у ворот.

— Положи телефон.

Он медленно опустил руку.

На первом этаже пахло железом, мокрым камнем и лекарственным спиртом. У запасной двери мы нашли кровь, разбитый фонарь и следы волочения. Один из моих охранников, Томас Рид, сидел у стены, прижимая ладонь к шее. Его воротник был пропитан красным.

— Сколько их было? — спросил я.

— Трое, может, четверо, — прохрипел Томас. — Они знали код.

— Кто открыл дверь?

Томас перевёл взгляд на Луку.

— Не видел лица. Но голос…

— Говори, — приказал я.

— Мужчина сказал: «Ферраро велел не стрелять». Потом один из них ударил меня.

Лука шагнул к нему.

— Он теряет кровь и путается.

— Ещё шаг — и ты сам окажешься на полу, — сказал я.

Внутри меня поднимался холод, намного страшнее ярости. Лука служил моему отцу, потом мне. Он знал расположение камер, привычки охраны и все запасные пути. Но это ещё не доказывало, что он предал меня.

На втором этаже Беатрис пришла в себя. Элиас зашил рану, наложил повязку и сунул мне в руку окровавленный кусок пули.

— Она не из пистолета, — сказал он. — Из короткого карабина.

— У нас такие есть?

— Два. Один хранится у тебя в сейфе. Второй числится за группой Луки.

Я почувствовал, как металл в моей ладони впивается в кожу.

Беатрис открыла глаза.

— Мы ехали не по твоему маршруту, — сказала она.

— Кто был с тобой?

— Водитель Нино. Он погиб у старого трамвайного депо.

— Почему ты не остановилась?

— Потому что они искали портфель. Я оставила машину и пошла пешком через рынок.

— Ты прошла два квартала с пулей в боку?

— У меня была причина.

Она кивнула на папку.

Я вернулся в кабинет. За столом сидели все двенадцать, но теперь никто не смотрел друг другу в глаза. Я открыл папку. На первой странице были таблицы перевозок, даты платежей и номера счетов. Рядом с каждой строкой стояла моя подпись — или её точная копия.

— Кто-нибудь объяснит, почему деньги уходили в порт Санта-Мария? — спросил я.

Лука наклонился над бумагами.

— Это старые расходы. Их утверждал твой отец.

— Он умер пять лет назад.

— Значит, бухгалтерия не обновилась.

Беатрис, бледная, но уже сидевшая на краю кушетки, усмехнулась.

— Доминик, переверни страницу.

Я перевернул.

Там лежал лист с моей печатью и подписью Луки как свидетеля. Внизу была дата — завтрашняя.

Лука побледнел.

— Это подделка.

— Документ ещё не подписан, — сказала Беатрис. — Но тот, кто его составил, уже решил, что завтра будет.

В дверь вошёл Томас, поддерживаемый охранником. В руке он держал мокрый клочок бумаги.

— Я нашёл это в кармане одного нападавшего, — сказал он.

Я развернул бумагу. На ней был адрес старого трамвайного депо и время — два часа ночи.

А под адресом стояла моя фамилия.

В ту же секунду зазвонил телефон Беатрис. Она посмотрела на экран и побледнела сильнее, чем от потери крови.

— Кто звонит? — спросил я.

Она ответила не сразу.

— Моя сестра. Она должна была погибнуть восемь лет назад…

cta_

ЧАСТЬ 3

— Ответь, — сказал я.

Беатрис прижала телефон к уху. Из динамика донёсся женский голос, хриплый и испуганный.

— Беа, они нашли меня. Если ты хочешь, чтобы я дожила до утра, привези носители в депо. Одна.

Беатрис закрыла глаза.

— Мэгги, где ты?

Связь оборвалась.

Лука медленно выдохнул.

— Это ловушка.

— Я знаю, — сказала Беатрис.

Я встал перед ней.

— Теперь рассказывай всё.

— Восемь лет назад моя сестра Мэгги стала свидетелем сделки в порту. Твой отец приказал вывезти людей, но кто-то продал маршрут. Мэгги увидела лицо посредника. После этого её объявили погибшей.

— А ты всё это время считала, что она жива?

— Нет. Я получила письмо три недели назад.

— Почему не сказала мне?

Она посмотрела на портфель.

— Потому что письмо было внутри этого портфеля. И потому что в нём была подпись человека, который тогда спас Мэгги.

Я раскрыл папку до конца. Между листами лежал старый регистрационный журнал порта. Одна страница была вырвана, но на соседней сохранился отпечаток чернил. Под ним стояло имя: Лука Ферраро.

Все в комнате повернулись к нему.

Лука не отступил.

— Это ничего не значит.

Беатрис с трудом поднялась.

— Значит. Я нашла этот журнал у нотариуса в Неаполе. Мэгги оставила его ему перед исчезновением.

— И почему ты решила, что он настоящий? — спросил я.

— Потому что рядом была расписка. Лука получил деньги за передачу маршрута. Подпись не похожа на его нынешнюю, но он сделал одну ошибку.

Она достала из портфеля тонкую карточку с образцом подписи.

— Он всегда рисовал короткую черту под последней буквой. Даже когда пытался писать другой рукой.

Лука рассмеялся, но смех прозвучал сухо.

— Вы строите обвинение на черте под буквой?

— Нет, — сказал я. — На счетах.

Я разложил документы перед ним. Переводы в Санта-Марию, платежи за оружие, арендованные склады и завтрашний договор о продаже моей доли. В каждом документе стояли инициалы Луки.

Он молчал слишком долго.

Томас сжал окровавленную повязку на шее.

— Он открыл запасной вход, — сказал он. — Я слышал его голос.

Лука повернулся к нему.

— Ты должен был умереть.

Фраза вырвалась сама. После неё никто не пошевелился.

Лука понял, что сказал, и бросился к столу. Я успел перехватить его руку. Мы врезались в книжный шкаф, с полки упала бронзовая статуэтка корабля.

— Где Мэгги? — спросил я.

— Там, где тебе никогда её не найти.

Беатрис ударила его портфелем по плечу.

— Ты держишь её в депо?

Лука усмехнулся.

— Я держу не её. Я держу человека, который может разрушить всё, что осталось от твоей семьи.

Телефон на столе зазвонил. На этот раз звонили мне. Номер был от внутренней линии склада.

— Доминик, — произнёс незнакомый мужской голос, — если через двадцать минут носители не окажутся в депо, я открою сейф твоего отца и покажу Беатрис то, что она искала восемь лет.

Беатрис резко подняла голову.

— Сейф отца? Но его давно опечатали.

Я посмотрел на Луку. На его лице впервые появилась не тревога, а настоящий ужас.

И тогда я понял: он боялся не того, что мы найдём в сейфе. Он боялся человека, который уже успел его открыть…

cta_