ЧАСТЬ 4
…Елена не успела закончить. Из конверта выпал небольшой лист, сложенный вчетверо. На нём была печать клиники, дата и имя София Рамирес.
Я взяла бумагу.
Внизу стояла сумма ежемесячного платежа и короткая пометка: «Оплата лечения ребёнка».
Я подняла глаза на Алехандро.
— У тебя есть ребёнок?
Он провёл ладонью по лицу. Пальцы дрожали, но голос оставался упрямым.
— Это не то, что ты думаешь.
— Тогда объясни.
— София — не любовница.
Карла резко отступила от него.
— Ты клялся, что у тебя никого нет.
— У меня никого нет.
— А ребёнок?
Алехандро посмотрел на смятый лист, будто надеялся спрятать его обратно в карман.
— Ребёнок Софии болен. Ему нужна операция.
Оскар горько рассмеялся.
— И поэтому ты украл у Марианы четыре миллиона?
— Я собирался вернуть деньги.
— После того как заложил её дом? — спросила я.
Он посмотрел на меня.
— Я не хотел трогать дом. Оскар должен был получить деньги от инвесторов.
— Но инвесторы не дали денег.
— Он сказал, что даст.
Оскар опустил голову.
Всё постепенно складывалось: долги, поддельная доверенность, мой билет в Париж, приготовленная история о побеге. Алехандро не просто пытался спасти компанию. Он строил себе несколько выходов и в каждом оставлял меня единственным виноватым.
Я снова взглянула на Елену.
— Откуда у вас эти документы?
Она помедлила.
— Потому что я сама видела первый перевод. И потому что его заверили печатью моей бывшей конторы.
— Вы знали?
— Я подозревала. Вчера ночью нашла в архиве книгу регистрации. Там стояла настоящая подпись нотариуса, сделанная за два года до смерти. Кто-то заменил страницу.
Сеньор Вильегас резко поднял голову.
— Я не заменял страницу.
— Но вы принесли бумаги, — сказала Елена.
— Их передал мне ваш муж.
Алехандро рванулся к портфелю.
— Замолчите.
Я шагнула между ними.
— Не трогай документы.
Он остановился. Впервые за весь вечер в его лице появилось не раздражение, а настоящий страх.
Тереса схватилась за край стола.
— Алехандро, скажи, что это неправда.
— Мама, я хотел всё исправить.
— Ты втянул в это дом Марианы!
— Я был в отчаянии.
— Отчаяние не подделывает подпись, — сказала я.
В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране был неизвестный номер. Я ответила, включив громкую связь.
— Госпожа Мариана? — спросила женщина. — Меня зовут доктор Вега. Я звоню из детской клиники. Сегодня ваш муж отменил оплату операции Софии Рамирес.
Алехандро закрыл глаза.
— Почему вы звоните мне?
— Потому что платёж шёл с вашего счёта, а теперь банк сообщил о спорной доверенности. Если деньги не поступят до восьми утра, операцию перенесут.
Я посмотрела на часы. Было без двадцати восемь вечера.
— Ребёнок действительно болен?
— Да. И состояние тяжёлое.
Звонок закончился.
Я стояла посреди гостиной, с телефоном в руке и документами на столе. Передо мной был человек, который предал меня, но спасал чужого ребёнка деньгами, украденными у меня.
— Сколько нужно? — спросила я.
Алехандро открыл глаза.
— Мариана…
— Я спросила, сколько.
— Два миллиона песо на первый этап.
Карла резко повернулась ко мне.
— Ты не обязана.
— Знаю.
— Он использовал тебя.
— Знаю.
Я достала телефон и позвонила в свой банк.
— Заблокируйте все доверенности, связанные с моими счетами. Оставьте один перевод в клинику Веги. Только после того, как врач подтвердит назначение операции и деньги будут зачислены напрямую.
Алехандро шагнул ко мне.
— Я сам всё объясню врачу.
— Нет. Ты больше ничего не объясняешь от моего имени.
Елена положила ладонь на моё плечо.
— Мариана, подумайте, что делаете.
— Я думаю. Именно поэтому деньги пойдут ребёнку, а не ему.
Через двадцать минут доктор Вега прислала подтверждение. Операцию назначили на утро. Я увидела уведомление о переводе и только тогда позволила себе выдохнуть.
Алехандро сидел на краю кресла, сжимая руки между коленями.
— София — дочь моей младшей сестры, — сказал он. — Она умерла после родов. Я обещал заботиться о девочке.
— Почему ты не сказал мне?
— Потому что ты бы спросила, откуда деньги. А я уже проиграл всё Оскару.
— Ты мог попросить.
Он горько улыбнулся.
— Я не умел просить.
— Зато умел лгать.
Он не спорил.
Оскар подошёл к столу и положил передо мной ключи от машины.
— Я продам компанию, — сказал он. — Сегодня же подпишу передачу активов. Деньги верну тебе частями.
— Не мне. На отдельный счёт, который откроет Елена. И каждый платёж будет подтверждён.
Оскар кивнул.
— Согласен.
Карла вынула из портфеля договор и порвала его пополам.
— А я отнесу нотариусу всё, что у меня есть. Переписки, счета, имена.
Тереса смотрела на сына.
— Ты потерял её.
— Я знаю.
— Нет, — сказала я. — Ты потерял не меня сегодня. Ты потерял право решать, что я должна знать.
Он поднялся.
— Ты вызовешь полицию?
Я посмотрела на поддельную доверенность, на его тренировочные подписи и на карту с моим именем.
— Елена передаст документы туда, куда положено. Но я не стану ждать, пока закон сам догадается о каждом переводе.
Сеньор Вильегас опустил взгляд.
— Я подпишу признание, что получил бумаги от Алехандро.
— И расскажете, кто попросил вас закрыть глаза, — добавила Елена.
Он кивнул.
Алехандро подошёл к чемодану. Медный колокольчик тихо звякнул, когда он коснулся ручки.
— Ты всё-таки поедешь в Париж?
Я посмотрела на билет, лежавший на консоли.
— Нет.
Он вздрогнул.
— Почему?
— Потому что этот билет был частью твоего плана. Я не хочу, чтобы хоть один мой шаг оставался твоим решением.
Я разорвала билет пополам и положила кусочки рядом с доверенностью.
Через час мы с Еленой уже сидели в её кабинете, где пахло бумагой и мятными леденцами. Она подготовила заявления, запросы в банк и список счетов. Я проверяла каждую цифру сама.
Не потому, что больше никому не доверяла.
Потому что знала цену доверия без проверки.
Перед уходом Елена достала из папки последний лист.
— Это письмо от вашей матери, — сказала она.
Я нахмурилась.
— Моя мать умерла десять лет назад.
— Она оставила его у нотариуса. Просила передать, если дом окажется под угрозой.
Я развернула лист. Почерк матери был неровным, но знакомым.
«Мариана, дом достался тебе не только потому, что дед любил тебя. Он знал, что ты однажды станешь человеком, который не позволит сильному назвать ложь законом».
Я перечитала строку дважды.
И вдруг поняла: Елена приехала не случайно. Моя мать когда-то попросила её присматривать за документами дома, если со мной случится беда.
— Почему вы не рассказали раньше?
— Потому что вы должны были сами увидеть, кто рядом с вами.
Утром операция Софии началась. Клиника прислала подтверждение. Ребёнок пережил первый этап лечения.
Алехандро подписал передачу компании Оскару и все документы о долге. После этого он приехал к клинике, но я не пошла с ним внутрь. Он должен был говорить с семьёй Софии сам, без моего имени как щита.
Через несколько дней он пришёл к Елене подписать последние бумаги. Не просил вернуть его. Не оправдывался. Только передал мне коробку.
Внутри лежал медный колокольчик.
— Он выпал с чемодана, когда ты уходила, — сказал он.
Я взяла его в ладонь.
— Ты мог выбросить.
— Я слишком долго выбрасывал всё, что напоминало мне о тебе.
Я не ответила.
В тот же день я отнесла колокольчик в кабинет и прикрепила к ручке папки с банковскими документами. Теперь он звенел каждый раз, когда я открывала дело о чужой краже.
А дело Алехандро я не закрыла сразу.
Не из мести.
Просто некоторые подписи должны пройти весь путь до последней строки.
Через неделю Елена принесла мне уведомление из клиники: София проснулась после операции и впервые самостоятельно сжала палец врача.
Я прочитала сообщение, а потом посмотрела на папку.
Медный колокольчик тихо звякнул.
— Документы готовы, Мариана? — спросила Елена из соседней комнаты.
Я открыла папку и ответила:
— Теперь подпись поставлю я сама.
Пропустили начало?
