ЧАСТЬ 4

—На моё имя? — переспросила я.

Марина кивнула и положила телефон рядом с рассыпанными бумагами.

На экране был номер счёта, последние четыре цифры которого я узнала сразу. Это был мой старый счёт, закрытый ещё до свадьбы.

Ренато выпрямился.

—Видите? — сказал он. — Деньги ушли ей. Она сама участвовала в схеме.

Его голос снова стал уверенным. Он ухватился за единственную возможность перевернуть обвинение.

—Я ничего не переводила, — ответила я.

—Но счёт твой.

—Был моим.

Густаво взял телефон Марины и увеличил изображение.

—Перевод выполнен в 20:43, — сказал он. — Но подтверждение операции подписано электронной доверенностью, выданной Ренато.

—Такую доверенность я не выдавал!

—Именно это мы и проверим, — сказала Елена.

Ренато перевёл взгляд с одного лица на другое. На ковре лежали мокрые от соуса документы Артура. В бокале у него дрожало красное вино.

—Ливия, ты не понимаешь, что делаешь. Если компания рухнет, ты тоже останешься ни с чем.

—Компания уже рухнула не из-за меня.

—Я могу всё исправить.

—Тогда объясни последний перевод.

Марина открыла сообщение.

—Деньги ушли не на счёт Ливии. Они были направлены с него дальше — на оплату долга по квартире Изабелы.

Изабела стояла в коридоре.

Никто не заметил, когда она вошла. На ней было кремовое платье, а в руке она держала маленькую сумочку с золотой застёжкой.

Ренато резко повернулся.

—Ты что здесь делаешь?

—Ты не отвечал на звонки, — сказала она. — Я приехала забрать вещи.

Её взгляд упал на экран телефона, затем на бумаги под ногами.

—Какой долг?

Ренато пошёл к ней.

—Изабела, сейчас не время.

—Ты сказал, что квартира оплачена до конца года.

—Я сказал, что решу вопрос.

—Ты сказал, что компания твоя.

—Она моя!

—Тогда почему банк звонил мне утром и спрашивал о поручительстве?

Ренато остановился.

Селия закрыла лицо ладонями. Марсело отошёл от стола, словно боялся испачкаться в чужой катастрофе.

Я смотрела на Изабелу и вдруг поняла: она пришла не как сообщница. Она тоже была частью его обещаний.

—Он оформил квартиру на фирму-посредника, — сказала я. — Потом перевёл туда деньги «Нексы». Когда банк начал задавать вопросы, он собирался объявить меня бесправной женой и переложить долги на имущество семьи.

Изабела медленно сняла золотую сумочку с плеча.

—Ты говорил, что жена ничего не знает.

—Она ничего не знала, пока не полезла туда, куда не надо.

—Я сама вела твои расходы, — сказала я. — Каждый счёт проходил через мои таблицы.

Он бросился к папке, но Густаво перехватил его запястье.

—Не трогайте документы.

—Уберите руки!

Артур поднял с пола испачканную страницу.

—Вот подпись, которой ты утверждал перевод. А вот моя запись, что деньги ушли по твоему распоряжению.

Ренато вырвал руку.

—Ты всё равно виновата! Ты знала о долгах и молчала!

—Я собирала доказательства.

—Ты хотела забрать компанию!

—Нет. Я хотела, чтобы ты перестал превращать мою работу в доказательство моей беспомощности.

Эти слова прозвучали тише его крика, но за столом их услышали все.

Елена передала мне лист.

—Есть ещё один пункт. Если Ренато признаёт вывод средств и подписывает передачу управления, задолженность компании не переходит на Ливию лично. Но десять процентов её доли и вложенные родителями деньги должны быть возвращены до закрытия сделки.

—Какой сделки? — спросила Бруна.

Густаво достал из портфеля второй документ.

—Сегодня утром совет директоров согласовал продажу контрольного пакета компании группе, которая давно следила за «Нексой».

Ренато посмотрел на него с ужасом.

—Ты не мог продать компанию без моего согласия.

—Контрольный пакет принадлежит не только вам, — ответил Густаво. — Десять процентов Ливии дают ей право заблокировать продажу, если средства компании использовались в личных целях. А после раскрытия схемы покупатель готов выкупить только действующие проекты, без ваших долгов и без вашего руководства.

Ренато понял, что теряет именно то, ради чего всё затеял: не брак, не любовницу, не квартиру, а имя человека, который якобы построил успешную компанию.

Изабела положила сумочку на стул.

—Я ухожу, — сказала она.

—Ты не можешь бросить меня сейчас.

—Я пришла за вещами. Оказалось, что у меня даже не было мужчины. Был только счёт, который ты оплачивал чужими деньгами.

Она сняла с пальца тонкий браслет и положила его рядом с бокалом.

Селия подошла ко мне. На её лице больше не было насмешки.

—Ливия, я не знала.

—Вы не хотели знать.

Она вздрогнула.

—Я думала, ты живёшь за его счёт.

—Он хотел, чтобы вы так думали.

—Почему ты не сказала нам раньше?

Я посмотрела на Ренато.

—Потому что я надеялась, что он вспомнит, кем был до того, как решил стать хозяином всех вокруг.

Ренато сел. Не на своё место во главе стола, а на край стула, оставленного Марсело. Его пальцы сжимали салфетку, испачканную вином.

—Ты правда собираешься забрать свою долю? — спросил он.

—Я заберу то, что вложила. И откажусь от остального.

Он поднял глаза.

—Откажешься?

—От компании после продажи. От твоего имени рядом с моим. От квартиры, если экспертиза подтвердит мою долю родителей. Мне не нужен дом, в котором меня три года убеждали, что я никто.

—Тогда чего ты хочешь?

Я достала из сумки ключ от банковской ячейки и положила его на стол.

—Чтобы ты подписал документы, признал долг перед моими родителями и перед Артуром, а затем сам объяснил сотрудникам, почему деньги исчезали с корпоративного счёта.

—Ты хочешь уничтожить меня.

—Нет. Я хочу, чтобы ты перестал прятаться за моей фамилией, моей работой и моей тишиной.

Густаво протянул ему ручку.

Ренато долго смотрел на неё. Потом подписал первый лист. Второй. На третьем рука у него дёрнулась, и чернила легли криво.

Марина проверила подписи.

—Этого достаточно, чтобы начать передачу управления.

Артур собрал свои бумаги и подошёл ко мне.

—А с моей женой что будет? — спросил он.

Я повернулась к Густаво.

—Часть средств от продажи направить на её лечение. Не как милость Ренато. Как возврат долга.

Артур опустил голову.

—Я не знаю, что сказать.

—Тогда просто не подписывайте больше чужую ложь.

Он кивнул.

Изабела уже стояла у лифта. Перед тем как уйти, она посмотрела на меня.

—Ты знала всё это и всё равно сидела рядом с ним каждый вечер?

—Я сидела рядом с человеком, которого любила. Потом поняла, что он давно ушёл, оставив вместо себя только подписи.

Двери лифта закрылись перед ней.

Селия всё ещё держала в руках жемчужное ожерелье.

—А ты вернёшься к работе? — спросила Бруна.

Я посмотрела на раскрытые таблицы, на мокрый от соуса договор и на своё имя под десятью процентами компании.

—Я уже вернулась.

Утром я приехала в офис «Нексы» вместе с Мариной и Артуром. Сотрудники стояли у стеклянной стены и молча ждали, кто войдёт первым. На ресепшене лежал металлический штамп с названием компании — тот самый, которым Ренато любил заверять документы, будто печать делала его единственным владельцем.

Я взяла штамп, перевернула его и увидела на нижней стороне выцарапанную мной маленькую отметку: «Проверено».

Три года назад я ставила её на отчётах, чтобы никто не отправил ошибочные цифры клиентам.

Теперь я поставила тот же знак на приказе о смене руководства.

Марина прочитала документ и спросила:

—Кому передать первый проект?

Я посмотрела на Артура. Он держал в руках новую заявку на закупку и впервые не прятал её в папку.

—Ему, — сказала я. — Пусть начнёт с проекта, за который его пытались обвинить.

В этот момент телефон завибрировал. Сообщение пришло от Ренато: «Я подписал всё. Но в ячейке есть документ, который ты никогда не видела».

Я не стала отвечать.

На столе передо мной лежал ключ, а рядом — чертёж здания, которому предстояло работать на честной энергии, без скрытых проводов и чужих долгов.

Артур поднял глаза.

—Ливия, открываем?