ЧАСТЬ 4

— Что значит «забрать ребёнка»? — спросила я.

Мой голос прозвучал слишком тихо.

За стеклянными стенами океан бился о скалы, а в холле продолжала мерцать золотая люстра.

Деклан медленно положил письмо на стол.

— Не забрать у тебя. Защитить вас обоих, если Итэн станет опасен.

— Моя мать считала, что он может быть опасен?

Томас опустил глаза.

— Она видела, как он говорил с вами после подписания первых документов. Вы тогда плакали в машине.

Я прикрыла ладонью живот.

Внутри меня дочь шевельнулась, будто услышала своё имя.

Итэн резко усмехнулся.

— Вот оно что. Ты устроила это, чтобы лишить меня ребёнка?

— Я ничего не устраивала.

— Ты привела сюда людей, которые хотят уничтожить меня.

— Ты сам привёл сюда Ванессу.

Он сделал шаг к столу.

Деклан встал между нами.

— Ещё один шаг, и разговор закончится.

— Не вмешивайся в мой брак.

— Твоя жена подписала документы о защите активов. Это уже не только брак.

Итэн сжал кулаки.

Я знала этот жест. Раньше после него он уходил хлопать дверями, а я догоняла, извинялась и просила не разрушать наш дом.

Но сейчас в моей руке лежала ручка с чёрным камнем, и пальцы не дрожали.

Марта перелистнула документ.

— Здесь ещё кое-что. Грейс, ваша мать не просто передала вам долю. Она создала условие для полного перехода управления. Вы должны лично представить совету новый план развития системы.

Я посмотрела на Деклана.

— Какой план?

— Твой план, — сказал он. — Ту самую систему распределения грузов, которую Итэн зарегистрировал под своим именем. Я нашёл ранние расчёты в архиве твоей матери. Они были подписаны твоей рукой.

Я вспомнила толстую тетрадь в клетку. Мне было двадцать четыре. Я сидела на полу в комнате над гаражом и рисовала маршруты цветными карандашами, потому что тогда не могла позволить себе дорогую программу.

Итэн называл это игрой.

Потом он забрал папки.

— Ты не сможешь руководить компанией, — сказал он. — Ты не знаешь, как устроен рынок.

— Я знаю, как устроена система, на которой ты заработал миллиарды.

— Ты была моей женой.

— А ты был человеком, которому я доверила свою работу.

На этот раз он не ответил сразу. Не потому, что ему нечего было сказать. Просто за его спиной стояли люди, которые уже перестали верить в его голос.

Управляющий отелем отвёл взгляд.

Ванесса исчезла за поворотом.

Томас держал коробку так, будто в ней лежало что-то хрупкое.

Телефон Деклана зазвонил.

Он посмотрел на экран и ответил.

— Говорите.

Его лицо стало жёстким.

— Когда?

Он отошёл к стеклу, выслушал ещё несколько секунд и вернулся.

— Итэн, твой главный кредитор только что узнал о заморозке сделки. Он требует немедленного погашения займа.

Итэн побледнел.

— Это невозможно.

— Возможно, — сказал Деклан. — Потому что залогом были акции, которыми ты больше не владеешь.

Я посмотрела на мужа и вдруг поняла, чего он хотел на самом деле. Не Ванессу. Не новую жизнь. Ему нужны были власть и ощущение, что всё вокруг можно подписать, продать или заменить.

Он хотел продать компанию до того, как я узнаю правду, а затем обвинить меня в разрушении семьи.

Теперь сделка исчезла.

Вместе с ней исчезло его прикрытие.

— У тебя есть шанс сохранить сотрудников, — сказала я.

Итэн резко поднял глаза.

— Ты ещё и торговаться пришла?

— Нет. Я предлагаю условия.

Марта внимательно посмотрела на меня.

— Грейс…

— Компания остаётся работать. Люди не потеряют зарплаты. Но Итэн уходит из управления и передаёт все права на систему в фонд.

— А мне что останется? — спросил он.

— То, что ты заработал лично и можешь доказать. Не то, что украл у меня.

Он горько рассмеялся.

— Ты хочешь оставить мне жалкие остатки?

— Я хочу, чтобы ты впервые жил на свои деньги.

Деклан кивнул.

— Это разумное решение.

Итэн посмотрел на него с ненавистью.

— Ты с самого начала ждал этого.

— Я ждал, когда Грейс сама решит, чего хочет.

Эта фраза ударила меня сильнее, чем признания мужа.

Все вокруг говорили о моих акциях, патентах, фондах и ребёнке. Деклан был единственным, кто не пытался решить за меня.

Я взяла договор о передаче управления и положила его перед Итэном.

— Подпиши.

— А если нет?

— Тогда всё уйдёт кредиторам, а совет начнёт процедуру принудительного отстранения. Ты потеряешь и компанию, и право распоряжаться заложенными акциями.

Он смотрел на страницы.

— Ты подготовила это до того, как увидела меня с Ванессой.

— Да.

— Значит, ты уже собиралась уйти.

Я долго молчала.

— Я собиралась выяснить правду. Уйти решила после того, как увидела, что ты даже не пытаешься скрыть, кем стал.

Он взял ручку.

На мгновение я увидела прежнего Итэна: молодого, растерянного, который когда-то стоял у моей двери с коробкой дешёвых лимонных пирогов и говорил, что верит в мои идеи.

Потом он подписал.

Не красиво. Не уверенно. Его подпись расползлась по бумаге, как трещина.

Марта проверила каждую страницу.

— Документ действителен.

Итэн отложил ручку.

— Я хочу увидеть ребёнка.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Ты увидишь дочь, если перестанешь использовать её как рычаг.

— Она моя тоже.

— Поэтому я не запрещаю тебе быть отцом. Но встречи будут проходить рядом с человеком, которому я доверяю, пока ты не докажешь, что способен думать о ней, а не о своих акциях.

Он открыл рот, но не стал спорить.

Это было страшнее любой сцены.

Не потому, что он раскаялся. А потому, что впервые понял цену своих действий.

Томас подошёл ко мне и протянул тетрадь матери.

— Она просила отдать её, когда вы будете готовы читать.

Я открыла первую страницу.

Под схемами и расчётами стояла мамина запись: «Грейс всегда видит путь там, где остальные видят пробку».

Слёзы пришли внезапно.

Я прижала тетрадь к груди.

Деклан отвернулся, оставляя мне право на эту минуту.

Через час в конференц-зале курорта я сама провела первое собрание нового совета. На стене висела карта грузовых маршрутов, а рядом лежал мой старый расчёт, восстановленный из тетради.

Итэн сидел в конце стола без права голоса.

Он выглядел меньше, чем когда вошёл в холл.

Я говорила о сотрудниках, о долгах и о том, как сохранить компанию. Не о мести. Не о его любовнице. Не о том, сколько лет он лгал.

Когда совещание закончилось, Деклан задержался у карты.

— Ты уверена, что хочешь остаться в этой работе?

— Я не остаюсь в его работе.

Я провела пальцем по линии маршрута, которую когда-то нарисовала на полях школьной тетради.

— Я возвращаю себе свою.

Он улыбнулся.

— Тогда завтра в девять утра совет ждёт твою первую стратегию.

— Завтра я сначала пойду на обследование.

— Конечно.