Я привела опасного гостя на рождественский вечер мужа после его унижения, и когда тот вошёл, Маттиас побледнел

Маттиас вошёл в гостиную с другой женщиной ровно в тот момент, когда я поняла: измена была самой маленькой из его тайн.

Я стояла у камина уже сорок три минуты, придерживая тяжёлый живот ладонью. Наша дочь толкнулась так резко, что я невольно сжала пальцы на бархатной ленте, которой был перевязан мой маленький подарок для Маттиаса.

Он обещал забрать меня из дома.

Но приехал сам.

Декабрьский ветер ворвался в холл вместе с ним, стряхнув с чёрного пальто крупинки снега. Рядом шла Фиона Вейл — высокая блондинка в светлом вечернем платье. На её шее сверкало бриллиантовое колье, которое я видела на чеке из гостиницы.

Три секунды я не могла вдохнуть.

Не потому, что удивилась. Просто предательство наконец перестало притворяться тайной.

— Серена, — сказал Маттиас и поцеловал меня в щёку.

От него пахло морозом, дорогим табаком и чужими духами.

— Ты приехал, — ответила я.

— Я собирался позвонить.

— Ты собирался заехать за мной.

— В центре возникла проблема.

Я посмотрела на Фиону. Она уже принимала бокал шампанского у официанта.

— Похоже, проблема очень дорого одета.

Челюсть Маттиаса напряглась.

— Говори тише.

— Я говорю тихо.

За его спиной играло струнное трио, а на лестнице смеялась его мать Эвелин. Восемнадцатифутовая ёлка отражалась в мраморном полу, и шестьдесят гостей делали вид, что не смотрят на нас.

— Кто она? — спросила я.

— Фиона занимается связями с общественностью по сделке с Хенсли. Здесь несколько людей, связанных с покупкой. Ей было необходимо присутствовать.

— На семейном Рождестве?

— Это деловой вечер.

— А колье тоже деловое?

Его лицо изменилось всего на полсекунды.

Я девять лет работала травматологической медсестрой и замечала такие полсекунды. Знала, как выглядит боль до того, как пациент начинает кричать. Знала, как дрожит рука перед обмороком.

Маттиас попытался улыбнуться.

— О каком колье ты говоришь?

— Ни о каком.

— Серена…

— Ты ведь хочешь, чтобы вечер прошёл гладко?

— Да.

— Тогда не волнуйся. Я умею улыбаться.

Три недели назад я открыла его ноутбук, чтобы распечатать назначение будущему педиатру. На экране была гостиничная бронь в Нью-Хейвене: два гостя, один номер, оплата со счёта компании. Маттиас говорил, что ночевал в Бостоне.

Потом я нашла парковочный чек. Ужин на двоих. Календарную запись с инициалами Ф. В.

Но самым страшным оказался не роман.

На следующий день в кабинете моего адвоката лежал запечатанный пакет без обратного адреса. Внутри была копия документа с именем Маттиаса, адресом поместья и сегодняшней датой. На схеме были отмечены гараж, кабинет и задний вход.

Под рисунком стояла фраза: «Допустимый уровень сопутствующих потерь».

Я перечитывала её до тех пор, пока буквы не начали расплываться.

Маттиас наклонился ко мне.

— Ты выглядишь странно.

— Я беременна, унижена и стою на каблуках. Выбирай причину.

Он схватил меня за локоть, но тут же отпустил: рядом проходил его отец.

Я посмотрела на входные двери.

— Раз ты привёл кого-то, я тоже пригласила гостя.

Маттиас застыл.

— Кого?

— Сейчас увидишь.

Двери распахнулись. В холл ворвался ледяной воздух, разговоры стихли один за другим, и невысокий седой мужчина в угольно-чёрном пальто шагнул внутрь, держа в руке кожаную папку. Маттиас повернул голову, увидел его и потянулся к моему запястью…

ЧАСТЬ 2

— Не смей, — прошептала я, отдёрнув руку.

Мужчина снял перчатки и передал их своему спутнику. Ему было около шестидесяти пяти. На левой щеке виднелся тонкий белый шрам, а у основания большого пальца — тёмное пятно от чернил.

Это был Эзра Монтано.

В Чикаго его имя произносили осторожно. Он владел грузовыми терминалами, ресторанами, строительными компаниями и частными кредитными фондами. Маттиас восемь лет делал всё, чтобы не задолжать Эзре ни цента и не перейти дорогу его людям.

Теперь Эзра стоял посреди рождественского вечера семьи Дре.

— Что ты сделала? — прошипел Маттиас.

— Пригласила человека, который умеет читать документы.

Эзра подошёл к нам, не торопясь. Его взгляд задержался на моём животе, потом на Фионе, потом на Маттиасе.

— Серена, — произнёс он. — Вы бледны.

— Я держусь.

— Это не одно и то же.

Маттиас встал между нами.

— Эзра, рад вас видеть, но это семейный вечер.

— Тогда почему ваша жена пригласила меня?

Эвелин подошла к нам с натянутой улыбкой.

— Маттиас, что происходит? Кто этот человек?

— Деловой знакомый, — быстро ответил он.

Эзра посмотрел на неё.

— Слишком поздно называть меня знакомым.

В гостиной зазвенел бокал. Кто-то уронил ложку на фарфор. Фиона перестала улыбаться и поставила шампанское на ближайший столик.

— Серена, — сказала она, — если вы расстроены из-за колье, уверяю, это подарок по работе.

— Тогда почему чек выписан на гостиничный счёт Маттиаса?

Фиона побледнела.

Маттиас резко повернулся ко мне.

— Ты рылась в моих вещах?

— Я искала медицинскую страховку для нашей дочери.

— Ты устроила сцену из-за деловой поездки.

— В гостиничном номере на двоих?

Он сделал шаг ближе.

— Мы поговорим наверху.

— Нет.

Я сказала это громче, чем собиралась. Несколько гостей обернулись.

Эзра едва заметно кивнул.

— Именно поэтому я пришёл сюда, Серена.

Маттиас напрягся.

— Ты не имеешь права вмешиваться в мою семью.

— В вашу семью — нет. В сделку, которую вы собирались провернуть за счёт моей клиентки, — имею.

Эвелин схватилась за край стола.

— Клиентки?

Я достала из сумочки небольшой металлический зажим в форме ласточки. Им я обычно закрепляла медицинские записи на планшете. Внутри зажима был спрятан крошечный листок с номером счета, который Эзра передал мне утром.

— Маттиас, ты сказал, что Хенсли покупает часть твоей компании, — произнесла я. — Но почему тогда все платежи проходят через фирму, зарегистрированную на имя человека, которого не существует?

В комнате стало так тихо, что я услышала потрескивание дров.

Маттиас усмехнулся.

— Ты беременна и напугана. Эзра пользуется твоим состоянием.

— Я сама нашла документы.

— Какие документы?

Эзра поставил кожаную папку на стол.

— Те, что ваша жена получила от бывшего бухгалтера фонда Дре.

Отец Маттиаса, Ричард, резко поднял голову.

— Гарольд умер два года назад.

— Его тело — да. Его подпись — нет.

Фиона отступила, задев локтем бокал. Красное вино пролилось на белую скатерть, растекаясь похожим на пятно крови.

Маттиас посмотрел на неё.

— Фиона, уйди.

Она покачала головой.

— Ты сказал, что всё под контролем.

— Я сказал, чтобы ты молчала.

Вот тогда я поняла: между ними было не только то, что я увидела в гостиничном чеке.

Эзра раскрыл папку, но не вынул главный лист.

— В десять часов сюда приедет человек, который работал в кабинете Маттиаса. Он подтвердит, кто подписал документы и зачем на схеме были отмечены комнаты вашей жены.

Маттиас рванулся к папке.

Я встала перед ним, хотя живот тянуло от резкого движения.

— Не трогай её.

— Ты не понимаешь, во что ввязалась.

— Тогда объясни.

Он посмотрел на меня так, будто впервые увидел не беременную жену, а препятствие.

В этот момент снаружи раздался резкий звук тормозов, а один из охранников вбежал в холл, прижимая ладонь к окровавленному рукаву.

— Мистер Монтано, — выдохнул он, — человек, которого вы ждали, не доехал. Его машину нашли у старого моста, а в ней лежала только эта записка…

ЧАСТЬ 3

Охранник протянул Эзре сложенный листок. Бумага была мокрой, края испачканы дорожной солью.

Эзра прочитал несколько строк и передал записку мне.

«Если Серена заговорит, она потеряет ребёнка».

У меня заледенели пальцы.

Маттиас резко вдохнул.

— Это безумие. Я к этому не имею отношения.

— Тогда почему ты знаешь, что она заговорила? — спросил Эзра.

— Потому что все здесь слышали её обвинения.

— Записка была написана до того, как мы вошли в дом.

Охранник тяжело дышал. На его рукаве расползалось тёмное пятно.

— Меня пытались вытеснить с дороги, — сказал он. — Я успел свернуть. Машина помощника господина Рида не остановилась.

Рид был руководителем юридического отдела компании Дре. Он стоял у ёлки и сжимал бокал так сильно, что побелели костяшки.

Эзра повернулся к нему.

— Вы знали о записке?

— Нет.

— Но вы знали о схеме?

Рид молчал.

И этого оказалось достаточно.

Маттиас схватил его за плечо.

— Скажи им, что это ложь.

Рид вырвался.

— Ты обещал, что никто не пострадает.

Эвелин закрыла рот ладонью.

— О чём он говорит?

Рид посмотрел на меня, и в его глазах появилась такая усталость, будто он несколько месяцев носил на спине камень.

— Схема принадлежала Маттиасу, — сказал он. — Он собирался вывести деньги из фонда через фиктивное приобретение земли. Участок записывался на подставную компанию, затем его должны были объявить аварийным и списать убытки.

— Зачем отмечены комнаты? — спросила я.

Рид сглотнул.

— Потому что вы подписали брачный договор с правом проживания в главном доме. Пока вы беременны, выселить вас было сложно. Маттиас хотел устроить пожар в старом крыле и представить всё несчастным случаем. После этого дом пришлось бы закрыть, а вас переселить в гостиницу.

Я почувствовала, как дочь снова толкнулась.

Мир качнулся.

— Он хотел сжечь дом?

— Не весь, — прошептал Рид. — Только архивную часть. Но в плане были отмечены ваши комнаты. Если бы вы оказались внутри… потери считались бы допустимыми.

Фиона закрыла лицо руками.

— Ты говорил, что там никого не будет.

Маттиас повернулся к ней.

— Я говорил, что всё будет выглядеть как авария.

— Ты сказал, что Серена уедет к врачу.

— Фиона, замолчи.

— Ты сам попросил меня купить ей лекарство, чтобы она не приехала раньше времени!

В гостиной кто-то вскрикнул. Ричард опустился на стул, будто у него внезапно исчезли силы.

Я смотрела на мужа и не узнавала человека, с которым прожила девять лет.

Эзра достал из папки два листа.

— Здесь банковские переводы. Здесь ваша подпись на распоряжении о выплате, Маттиас. А это — подпись Гарольда, сделанная через год после его смерти.

Маттиас отступил.

— Это подделка.

— Тогда почему на обороте стоит ваша личная пометка? — спросила я.

Он посмотрел на лист и понял, что сам выдал себя: внизу стояли его инициалы и дата, которую знали только он и Рид.

Эвелин расплакалась.

— Ты хотел уничтожить наследство своего отца ради денег?

— Я хотел сохранить компанию!

— Ты хотел сохранить себя, — сказала я.

Маттиас шагнул ко мне.

— Серена, послушай. Я задолжал людям, которых нельзя было разозлить. Если бы сделка сорвалась, они забрали бы всё. Я пытался защитить нас.

— Защищают тех, кого любят. Их не записывают в сопутствующие потери.

В этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветился номер больницы.

Я ответила.

— Госпожа Пейдж? Вам нужно немедленно приехать. Мы нашли в вашей медицинской карте отметку, которую внесли без вашего согласия. И это связано не с беременностью, а с лекарством, которое вы принимали последние три недели…