ЧАСТЬ 4
…Нина разорвала край конверта и достала свидетельство о регистрации фонда.
Я ожидала увидеть имя одного из деловых партнёров Лукаса.
Но там стояло имя моего отца.
Антон Ривера.
Мой отец умер семь лет назад, оставив мне только старый поварской нож, несколько тетрадей с рецептами и письмо, которое я так и не решилась открыть до конца. В свидетельстве его имя было указано как учредителя фонда, созданного месяц назад.
Я перечитала строку.
— Это невозможно.
Нина достала второй лист.
— Подпись поставлена не вашим отцом. Но счёт открыли на основании доверенности, которую якобы выдали вы.
— Я никому не выдавала доверенность.
Беатрис встала так резко, что стул ударился о стену.
— Я не имею к этому отношения.
— Тогда почему деньги ушли в фонд вашего имени? — спросил Гэвин.
— Я не знала ни о каком переводе!
На этот раз я поверила ей.
Не потому, что жалела Беатрис. Просто страх в её лице был настоящим. Она увидела документ, который не ожидала увидеть, и поняла, что кто-то использовал её схему против неё самой.
Лукас медленно поднял глаза.
— Селия.
Беатрис повернулась к нему.
— Что ты сказал?
— Фонд создала Селия. Она говорила, что через него можно вывести деньги так, чтобы никто не связал их с продажей ресторана.
— Ты оформил всё на меня! — закричала Беатрис.
— Ты сама сказала, что твоё имя безопаснее.
— Я сказала открыть счёт, а не украсть сто пятьдесят тысяч!
Ресторан слушал их, не дыша. Женщины, которые ещё десять минут назад называли Беатрис щедрой, теперь держали свои кошельки у груди.
Я взяла телефон.
— Банк, остановите перевод.
— Средства уже зачислены, — ответил голос. — Но транзакция поставлена на внутреннюю проверку. Нам нужны документы владельца счёта.
Нина протянула мне папку.
— Всё здесь. И ещё кое-что.
Она достала небольшую флешку, но я подняла ладонь.
— Без записей.
— Это не запись. Электронные письма и копии переписки, распечатанные нотариусом.
Я раскрыла страницы. Селия писала Лукасу о продаже «Лумины», о покупателях и о том, что Камилла «слишком занята кухней, чтобы заметить». В одном письме она спрашивала, когда получит свою долю.
В другом Беатрис отправляла Лукасy список дорогих блюд для сегодняшнего обеда и требовала, чтобы он «не позволил жене устроить сцену».
Беатрис увидела своё имя и села обратно.
— Я просто хотела вернуть сыну то, что ему принадлежит.
— Ему ничего не принадлежит, — сказала я.
— Ты отняла его у семьи!
— Я дала ему работу, когда он не мог выплатить кредит.
— Ты всегда смотрела на нас сверху!
— Я смотрела на вас снизу, пока вы ели за мой счёт.
Эта фраза повисла между нами тяжелее, чем запах вина.
Лукас подошёл ближе.
— Камилла, я был неправ. Но продажа могла решить всё. У меня долги. Селия обещала помочь.
— Ты мог попросить.
— Я боялся, что ты откажешь.
— Поэтому подделал мою подпись?
Он опустил голову.
— Да.
Гэвин закрыл книгу заказов.
— Я не буду работать с ним.
— Я тоже, — сказала Нина.
Официанты один за другим отошли от стола Беатрис. Не демонстративно. Просто каждый занял своё место рядом со мной.
Для «Лумины» это было важнее любых криков.
Я положила перед Лукасом соглашение о расторжении брака.
— Подпиши.
Он посмотрел на страницы.
— Ты уже всё решила?
— Я решила это утром, когда банк сообщил о последнем переводе. Сегодня я лишь ждала, чтобы ты сам показал, кем стал.
— А если я не подпишу?
— Тогда документы уйдут туда, где проверяют поддельные подписи и вывод средств. Но я не хочу превращать этот ресторан в поле битвы. Подпиши и уйди без доли в бизнесе.
Лукас долго смотрел на бумаги. Потом взял ручку.
Беатрис вскочила.
— Не смей!
Он остановился.
— Мама, ты хотела, чтобы я забрал у неё всё.
— Я хотела защитить тебя.
— Нет. Ты хотела, чтобы я снова стал твоим кошельком.
Он подписал первую страницу. Затем вторую. На третьей рука у него задрожала, но он продолжил.
Беатрис смотрела, как исчезает её план, построенный из чужих денег и моего молчания.
Когда последний гость оплатил свою часть, на столе осталось три предмета: счёт на двадцать три тысячи двести восемьдесят девять долларов, папка Нины и золотая подвеска в форме вилки.
Беатрис сняла её с шеи.
— Забери, — сказала она.
— Это подарок.
— Нет. Это была моя ложь.
Она положила подвеску рядом со счётом.
— Я не могу оплатить всё сегодня.
— Тогда подпиши расписку.
— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе деньги?
— Я хочу, чтобы ты впервые назвала их своими долгами.
Беатрис взяла ручку. Её пальцы дрожали сильнее, чем у Лукаса. Она подписала расписку на всю сумму и отдельно — обязательство вернуть деньги, выведенные с зарплатного счёта.
Потом сняла с себя браслет.
— Он настоящий, — сказала она. — Этого хватит на первую часть.
Я не ответила. Гэвин вызвал оценщика из соседнего ювелирного магазина, и тот подтвердил стоимость браслета. Я приняла его не как подарок, а как оплату.
К вечеру ресторан снова наполнился обычным шумом. Посудомоечная машина загрохотала. Повара начали спорить из-за соуса. Нина села в моём кабинете и стала восстанавливать счета.
А я позвонила Селии.
Она ответила после третьего звонка.
— Лукас уже всё рассказал?
— Нет. Мне рассказали документы.
На другом конце повисло дыхание.
— Я не хотела, чтобы всё вышло так.
— Ты хотела долю.
— Он обещал, что ресторан продаётся.
— Он обещал тебе то, чем не владел.
— А Беатрис сказала, что ты ничего не заметишь.
Я закрыла глаза.
— Передай банку все письма и верни деньги фонда.
— А если не верну?
— Тогда твоя подпись окажется рядом с его.
Селия отключилась.
Через час банк подтвердил: перевод остановлен. Деньги вернутся после проверки документов. Я отправила им договор аренды, налоговые отчёты, платежи за оборудование и письмо от Нины.
Лукас забрал из кабинета только часы и две рубашки. Перед уходом он задержался у кухни.
— Ты действительно всё построила сама?
Я посмотрела на печи, испачканные мукой, и на нож отца, лежавший рядом с разделочной доской.
— Каждый кирпич.
— Я думал, ты всё равно останешься со мной.
— Я тоже так думала.
Он кивнул и вышел вслед за матерью.
Беатрис остановилась у стойки.
— Ты не позвонишь никому?
— Если вы выполните условия расписки, нет.
— Почему?
— Потому что я хочу, чтобы ты запомнила не страх, а сумму каждого блюда.
Она посмотрела на счёт.
— Двадцать три тысячи двести восемьдесят девять.
— Именно.
Нина подошла ко мне с последней страницей.
— Камилла, тут нужна подпись владельца.
Я взяла ручку и подписала документ о закрытии старого счёта, с которого Лукас выводил деньги. Затем открыла новую папку для бухгалтерии и написала на её обложке: «Лумина. Только моя работа».
Гэвин заглянул внутрь.
— Завтра у нас снова полная посадка.
— Хорошо.
— А в меню что поставим вместо той дорогой бутылки?
Я достала из холодильника банку с домашним соусом, который приготовила утром для сотрудников.
— Добавим его в новое блюдо. Бесплатно пробовать не дам.
Гэвин усмехнулся.
На кухне зазвенел таймер.
Я открыла духовку и достала первую партию хлеба. На корке проступил узор, который когда-то вырезал мой отец: маленькая вилка, перечёркнутая одной линией.
Я положила хлеб на доску, а рядом — счёт Беатрис.
И впервые за весь этот день цена была указана честно.
Пропустили начало?
