ЧАСТЬ 4
Телефон снова завибрировал у меня в руке.
На этот раз сообщение было короче.
«Под старой водонапорной башней. Двадцать минут. Возьмите булавку Кэти. Это единственный знак, которому я поверю».
Я подняла глаза на генерала.
— Она сказала, что знает, почему Кит не вышел из ангара.
Генерал забрал телефон, прочитал сообщение и сразу повернулся к Дэниелу.
— Ты остаёшься с девочкой.
— Нет, — сказала я. — Я еду.
— Анна, это может быть ловушка.
— Четыре месяца мне говорили, что мой муж погиб по собственной ошибке. Я больше не оставлю ни одного вопроса в чужих руках.
Кэти вцепилась в мою юбку.
— Ты вернёшься?
Я присела перед ней. На её платье блестела булавка-орёл, которую Кит когда-то выбрал бы сам: простую, тяжёлую, без украшений.
— Я вернусь до того, как закончится ваш танец.
— А если не успеешь?
Я коснулась её щеки.
— Тогда генерал станцует с тобой вместо меня.
Генерал кивнул совершенно серьёзно.
— Я умею считать до восьми.
Кэти впервые за вечер чуть улыбнулась.
У старой водонапорной башни пахло мокрым железом и землёй. Ветер трепал сухие травы, а ржавая лестница постукивала о бак, будто кто-то бил ложкой по пустой кастрюле.
Под башней стояла женщина в тёмном пальто. Ей было около пятидесяти. В руках она держала плоскую металлическую коробку.
— Вы Анна?
— Да.
— Я Эвелин Прайс. Я заведовала архивом базы двадцать два года.
Она посмотрела на булавку у меня в ладони.
— Кит сказал, что если с ним что-то случится, доверять можно тому, кто узнает этот знак.
— Что произошло в ангаре?
Эвелин открыла коробку. Внутри лежала копия журнала технического обслуживания, пропуск и маленькая фотография, выцветшая по краям.
На фотографии Кит стоял рядом с тремя молодыми морпехами. Дэниел был среди них. На обороте рукой Кита было написано: «Мои трое упрямых мальчишек. Сегодня снова спорили из-за кофе».
— В день взрыва система предупреждения была отключена намеренно, — сказала Эвелин. — Мерсер приказал сэкономить на ремонте перед проверкой. Кит обнаружил это и написал рапорт.
— Почему рапорт исчез?
— Потому что Мерсер его уничтожил. Но Кит сделал копию и оставил её в архиве под личным кодом. Я нашла её после похорон.
— Почему вы молчали четыре месяца?
Эвелин опустила взгляд.
— У меня был сын на той же базе. Мерсер пригрозил, что переведёт его туда, где люди не возвращаются. Я испугалась.
Я сжала металлическую коробку.
— А теперь перестали?
— Сегодня я увидела, как он пытался выгнать вашу дочь из школы. И поняла, что страх уже сделал из меня соучастницу.
Из-за башни вышел генерал. Рядом с ним шёл Дэниел. Его лицо было напряжено.
— Покажите страницу, — приказал генерал.
Эвелин передала ему копию. Он прочитал её, затем снял фуражку и провёл ладонью по волосам.
— Здесь подпись Мерсера. Дата за два дня до взрыва.
— Он может сказать, что подпись подделана, — сказала я.
— Не сможет, — ответила Эвелин. — Оригинал хранится в архивном шкафу. И там есть журнал доступа. Мерсер приходил ночью после смерти Кита.
Дэниел стиснул кулаки.
— Он хотел удалить всё.
— Но не успел, — сказал генерал.
Мы вернулись в спортзал через боковой вход. Танец продолжался, но никто уже не танцевал. Дети стояли рядом с родителями, а учителя смотрели на Мерсера.
Он пытался уйти.
Генерал преградил ему дорогу.
— Вы никуда не пойдёте.
— Вы разрушаете карьеру из-за старого несчастного случая.
— Нет. Вы разрушили её сами, когда подписали приказ об отключении системы.
— Я спасал бюджет базы!
Мерсер выкрикнул это слишком громко. Несколько детей вздрогнули.
— Один ремонт, — продолжил он, задыхаясь. — Всего один ремонт. Если бы я остановил работу, проверка закрыла бы весь объект. Люди потеряли бы службу, семьи — деньги. Я пытался удержать всё от падения.
Дэниел шагнул к нему.
— И поэтому оставили Кита внутри?
Мерсер посмотрел на него.
— Он сам вернулся.
— Потому что там были мы.
— Я не приказывал ему возвращаться.
— Но вы приказали закрыть огнестойкие двери, — сказала Эвелин. — Я видела запись журнала.
Мерсер замер.
— Вы лжёте.
— Нет, — ответила она. — Я слишком долго молчала, чтобы снова лгать.
Генерал повернулся ко мне.
— Анна, завтра начнётся расследование. Имя Кита будет восстановлено официально. Семья получит всё, что ей положено.
Я посмотрела на него.
— Мне не нужны только деньги.
— Я знаю.
— Мне нужно, чтобы Кэти не думала, будто её отец исчез в каком-то безымянном ангаре.
— Тогда она должна услышать правду там, где её смогут услышать все.
Генерал взял микрофон у ведущей. Динамики зашипели.
— Сегодня здесь должна была звучать музыка, — сказал он. — Но сначала мы назовём имя человека, благодаря которому эти дети могут танцевать без страха.
Кэти подошла к нему. Он протянул руку.
— Разрешишь мне пригласить тебя?
Она посмотрела на меня.
— А ты умеешь танцевать медленно?
— Я умею не наступать на ноги. Обычно.
Она вложила ладонь в его руку.
Музыка началась снова. Не праздничная, а та самая мелодия, которую Кит включал дома по воскресеньям, когда жарил блины и делал вид, что умеет танцевать.
Дэниел остался рядом со мной.
— Он всегда говорил о ней, — сказал он. — На базе у всех в шкафчиках лежали её рисунки.
— У него были рисунки?
Дэниел достал из внутреннего кармана маленький сложенный лист. На нём Кэти изобразила человека в форме, огромный жёлтый круг и красный дом.
— Кит носил его с собой. В тот день рисунок нашли в его нагрудном кармане.
Я развернула бумагу. На обороте Кит написал: «Папа возвращается домой, даже если ему придётся пройти через весь огонь».
Я прижала лист к груди.
Мерсера вывели из зала представители командования. Никто не аплодировал. Кэти танцевала с генералом, считая шаги вслух.
— Раз, два, три…
Она сбилась и рассмеялась.
— Генерал, вы опять наступили!
— Это секретная военная операция.
— Папа танцевал лучше.
Генерал улыбнулся, но взгляд его стал влажным.
— Да. Твой папа танцевал лучше всех нас.
Когда песня закончилась, Кэти не отпустила его руку.
— Вы придёте на следующий танец?
Генерал посмотрел на меня, потом на двенадцать морпехов, стоявших у стены.
— Если твоя мама разрешит.
Кэти повернулась ко мне.
Я кивнула.
— Но только если вы заранее научитесь считать до восьми.
Генерал поднял руку, будто принимал присягу.
— Обещаю.
Кэти сняла с платья булавку-орла и вложила её ему в ладонь.
— Тогда носите её до следующего раза.
Он посмотрел на маленькую металлическую птицу и осторожно прикрепил её к своему кителю.
А над залом снова поднялись серебряные ленты, и в их дрожащем свете я увидела Кита таким, каким он был в последний день: бегущим обратно в огонь не потому, что не боялся, а потому, что за огнём оставались люди.
— Папа всё-таки пришёл, — прошептала Кэти.
И генерал ответил, не отрывая взгляда от булавки на своей груди:
— Он просто попросил нас не опоздать.
Пропустили начало?
