ЧАСТЬ 4

Я не успела ответить на звонок сразу.

В библиотеке все смотрели на меня.

Дэниел стоял у камина, сжимая телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ванесса плакала без слёз — размазывала тушь и одновременно пыталась дозвониться кому-то из банка. Его отец держался за спинку стула. Мать смотрела на меня с таким выражением, будто я была причиной всех несчастий, случившихся с их семьёй.

Я приняла вызов.

— Миссис Рид? — спросила женщина. — Это клиника «Сент-Мэри». Ваша свекровь принесла копии медицинских документов и утверждает, что вы дали согласие на передачу дома. Мы не позволили ей войти в архив, но она требует поговорить с вами.

— Передайте ей, что я не давала согласия ни на что.

— Она сказала, что у неё есть доверенность.

Я посмотрела на Нору.

Нора протянула руку.

— Спросите, какая дата стоит на документе.

Я повторила вопрос.

Женщина назвала дату.

Нора едва заметно усмехнулась.

— Этой доверенности не существует. В тот день Клэр находилась в другом штате, а её подпись заверяли у нотариуса в Бостоне.

Я почувствовала, как холод прошёл по спине.

— Что вам нужно от меня? — спросила я.

— Только подтверждение, что вы не подписывали бумаги.

— Подтверждаю.

Я отключила телефон.

Мать Дэниела шагнула ко мне.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Мы вложили в этот дом десять лет жизни.

— Вы не вложили в него деньги.

— Мы растили здесь сына!

— А он сегодня пытался заложить его под чужую подпись.

— Он просто хотел защитить семью.

— От чего?

Она взглянула на Дэниела.

Он отвернулся.

И тогда я поняла: она знала не всё, но знала достаточно. Она знала о продаже. Знала о кредите. Возможно, именно она убедила его, что я после родов не стану спорить.

Оуэн тихо сказал:

— Миссис Рид, есть ещё один документ.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист. Бумага была мятая, с жирным пятном в углу.

— Я нашёл его в кабинете Дэниела перед тем, как ушёл.

Нора взяла лист и пробежала глазами.

— Это соглашение о разделе имущества.

Я прочитала первую строку.

В нём говорилось, что после рождения ребёнка Дэниел получит половину дома и право распоряжаться счетами траста.

У меня перехватило дыхание.

— Он хотел оформить это после родов?

Оуэн кивнул.

— Он говорил, что вы будете слишком измучены, чтобы читать мелкий шрифт.

Дэниел резко повернулся.

— Это был черновик.

— С твоей подписью, — сказала Нора.

— Я ничего не использовал!

— Пока, — ответила я.

Он сделал шаг ко мне.

— Клэр, послушай. Я хотел сохранить дом. У моего отца долги, компания почти развалилась, а Ванесса должна была закрыть клинику. Я пытался спасти всех.

Ванесса вскинула голову.

— Не впутывай меня.

— Ты получила деньги.

— Потому что ты сказал, что Клэр согласна!

— Я думал, она согласится.

Вот оно.

Не раскаяние. Не случайность. Его настоящая вера: если он достаточно уверенно назовёт моё имущество семейным, оно действительно станет семейным.

Я посмотрела на его родителей.

— Что именно вы знали?

Отец Дэниела тяжело сел.

— Мы знали про кредит.

Мать закрыла лицо ладонями.

— Мы не знали, что он подделал подпись.

— Но знали, что меня собираются отправить в лечебный центр?

Она не ответила.

Ответом стало её молчание.

Я повернулась к Норе.

— Что я могу сделать прямо сейчас, не связываясь с ним больше ни на минуту?

— Отозвать доступ к счетам, отменить его полномочия, расторгнуть все доверенности и направить покупателю официальное уведомление. Также можно закрыть его офис в доме.

Дэниел побледнел.

— Ты не можешь выгнать меня ночью.

— Могу. Но я не буду выставлять тебя на улицу.

Он поднял глаза.

— Правда?

— До десяти утра ты заберёшь личные вещи. Квартира, которую я сниму тебе на месяц, будет оплачена из твоей доли на общем счёте. После этого ты сам отвечаешь за свои долги.

Он смотрел на меня, будто ожидал мести и не понимал спокойствия.

— Ты всё равно меня любишь, — сказал он.

Я положила ладонь на живот.

— Я любила человека, которого ты изображал. Сейчас передо мной человек, который оставил беременную жену стоять пятьдесят часов ради удобства и денег.

— Я не думал, что всё зайдёт так далеко.

— Ты купил билет в первом классе себе и Ванессе.

Он опустил взгляд.

— Я хотел, чтобы ты поняла своё место.

Эта фраза ударила сильнее любой лжи.

Я кивнула Норе.

— Запишите её тоже.

Нора достала ручку.

— Уже записываю.

Дэниел отступил.

Ванесса внезапно сняла с пальца тонкое золотое кольцо и положила его на стол.

— Это за деньги, которые он перевёл мне, — сказала она. — Я продам его и верну всё, что осталось.

Дэниел уставился на сестру.

— Ты предаёшь меня?

— Нет. Я впервые вижу, кого защищала.

Она вытерла лицо рукавом.

— Я думала, ты просто хочешь помочь родителям. Ты сказал, что Клэр подписала согласие.

— Я сказал тебе то, что нужно было сказать.

Эти слова окончательно разрушили его защиту.

Нора направила уведомления банку и покупателю. Артур позвонил управляющему трастом. Оуэн подписал заявление о том, что передавал документы по просьбе Дэниела, а взамен получил обещание, которое тот не выполнил.

Я не хотела превращать ночь в бесконечную войну.

Но и заминать её не собиралась.

Утром Дэниел собрал вещи в кабинете. Я стояла в коридоре, когда он вынес чемодан. На его руке всё ещё были часы, которые я подарила ему после продажи компании.

Он остановился.

— Их тоже оставить?

— Нет. Подарок был твоим.

— Почему ты не забираешь их?

— Потому что я больше не хочу носить на себе доказательства того, что ошиблась.

Он долго смотрел на меня.

— Ребёнок будет знать, что я его отец?

— Если ты будешь приходить трезвым, говорить правду и выполнять условия, которые составит семейный специалист.

— А если ты передумаешь?

— Тогда это будет зависеть не от твоих обещаний, а от твоих поступков.

Он кивнул.

На крыльце его ждал автомобиль. Не мой. Нора вызвала его за собственный счёт, чтобы Дэниел не смог списать поездку на траст.

Ванесса уехала отдельно. Перед этим она вернула мне папку с копиями документов.

— Я правда не знала обо всём, — сказала она.

— Но смеялась, пока я стояла.

Она закрыла глаза.

— Я помню.

— Тогда не забывай.

После их ухода в библиотеке остались я, отец, Нора и Оуэн. За окном серело утро, но я не смотрела наружу. Я смотрела на пластиковую карту доступа, которую Оуэн положил рядом с папкой.

На ней был номер комнаты первого класса.

Оуэн объяснил, что Дэниел заранее попросил проводника не пересаживать меня даже после остановки, если появится свободное место. Он хотел, чтобы я «дошла до дома в нужном настроении».

Я взяла карту двумя пальцами.

— Почему ты решил заговорить?

Оуэн потер ладони.

— Потому что у моей матери была операция. Я поверил ему. А потом понял, что он не спасает никого. Он просто выбирает, кого можно использовать.

Отец положил перед ним конверт с оплатой лечения.

Оуэн отодвинул его.

— Я не за это пришёл.

— Это не награда, — сказал Артур. — Это долг, который мой зять заставил вас понести.

Оуэн посмотрел на меня.

Я кивнула.

Он взял конверт.

Днём я позвонила врачу и перенесла приём, который пропустила из-за поездки. Затем сама связалась с авиакомпанией и отменила обратный билет Дэниела.

Не потому, что хотела наказать его.

Просто больше никто не должен был решать, где мне стоять и сколько терпеть.

Через неделю траст официально аннулировал все документы, составленные без моего согласия. Покупатель отказался от сделки. Банк закрыл кредитную линию. Компания Дэниела лишилась денег, которые он пытался вывести, а Ванесса вернула большую часть перевода после продажи кольца.

Отец не стал разрушать их семью до основания. Он предложил Дэниелу работу в отделе, где тот не имел доступа к деньгам и документам. Но только после письменного признания и проверки всех счетов.

Дэниел согласился.

Не ради меня.

Ради возможности однажды объяснить ребёнку, почему его отец чуть не продал дом, где тот должен был родиться.

Я оставила за собой дом, траст и компанию, но главное изменение произошло не в бумагах.

Я снова стала задавать вопросы вслух.

Вечером я достала из сумки билет на поезд. На обороте всё ещё виднелась складка от металлического поручня, за который я держалась шесть часов.

Отец вошёл в библиотеку и увидел его у меня в руке.

— Выбросить?

Я покачала головой.

— Нет. Оуэну понадобится копия для заявления.

Я положила билет рядом с документами о трасте.

На одном листе была моя подпись, которую пытались украсть.