ЧАСТЬ 4
…Я перечитала сообщение трижды, прежде чем смогла вдохнуть.
Вокруг бассейна стояли дети, взрослые, родственники и люди, которые ещё час назад пришли на день рождения моей дочери. Теперь никто не смотрел на торт. Все смотрели на Глена.
— Где клиника? — спросила я.
— Мэйси, не езжай туда одна, — сказал отец.
— Я не собираюсь ехать одна.
Я подняла глаза на Клару.
Она всё ещё держала ладонь на боку, закрывая портрет Глена. Но теперь в её лице не было прежней злости. Только ужас.
— Ты знала, что он жив? — спросила я.
— Нет.
— Ты сказала, что он умер.
— Мне так сказали.
— Кто?
Клара открыла рот, но Глен перебил её:
— Мэйси, мы должны сначала поговорить с врачом.
— Нет. Сначала ты скажешь, что сделал.
Он посмотрел на родственников, на отца, на Ариэль, которая стояла рядом с Лорой и крепко держала в руках розовую пластиковую ложку.
— Я забрал документы из клиники, — произнёс Глен. — Но не для того, чтобы скрыть ребёнка. Клара угрожала тебе.
— Чем?
Клара отвернулась.
— Она сказала, что расскажет тебе о нашем прошлом. О том, что твой отец когда-то усыновил её племянницу и оставил её семью без денег.
Я перевела взгляд на отца.
Он побледнел.
— Это правда? — спросила я.
Ричард не ответил сразу. Его пальцы сжали край стола так сильно, что побелели костяшки.
— Моя сестра погибла, — сказал он наконец. — Я забрал Клару к себе. Она была девочкой. Я не мог содержать всех, поэтому оформил документы иначе. Она всегда считала, что я украл у неё жизнь.
— А Клара решила украсть мою?
— Я хотела, чтобы вы почувствовали, каково это, когда тебя вычёркивают, — сказала она.
— Поэтому ты стала встречаться с моим мужем?
— Глен пришёл ко мне сам.
— Потому что ты сказала, что я не смогу иметь детей?
Глен закрыл глаза.
— Я был напуган.
— Ты был взрослым мужчиной.
— Я думал, что Клара поможет найти донора. Она сказала, что у неё есть врач, который проведёт процедуру тайно. Я подписал бумаги, не понимая, что она собирается использовать эмбрион без твоего согласия.
— Но ты ездил к ней каждое восемнадцатое число.
— Потому что это была дата переноса. Потом дата родов. Потом дата, когда мне сообщили, что ребёнок умер.
Клара резко повернулась к нему.
— Тебе сообщили не то.
— А ты знала?
— Я получила письмо. Там было написано, что мальчика перевели в другую больницу. Я приехала, но мне сказали, что записи уничтожены. Потом я увидела, что Глен забрал папку.
— Я не забирал папку о переводе, — сказал он. — Я забрал только документы о согласии.
Мой отец тихо произнёс:
— Значит, кто-то другой скрыл ребёнка.
Клара посмотрела на тканевую книжку с красным воздушным змеем.
— В ней лежала карточка из роддома. Я оставила её в шкафчике. Когда вернулась, карточки не было.
Я вспомнила, как Ариэль сказала: «Я видела его лицо». Она не могла видеть человека внутри татуировки. Значит, она видела что-то ещё.
— Ариэль, — позвала я.
Дочь подошла ко мне, вытирая щёки ладонями.
— Где ты видела мальчика?
Она указала на Клару.
— В книжке. Там мальчик нарисован. Он сказал, что его зовут Эван.
Клара застыла.
— Ты открывала книжку?
— Вчера, — ответила я. — Когда Ариэль принесла её из сарая.
Я посмотрела на Глена.
— Ты оставил её там?
— Нет.
Клара прижала книжку к груди.
— Я принесла её сегодня. Внутри была фотография.
— Какая фотография?
Она медленно расстегнула металлический язычок. На первой странице действительно была приклеена старая карточка. На ней стоял номер палаты, дата рождения и имя: Эван Рид. На обороте шариковой ручкой было написано: «Передан под опеку Сэмюэля Рида».
— Кто такой Сэмюэль Рид? — спросила я.
Глен опустил голову.
— Мой дядя.
У меня задрожали пальцы.
— Ты знал?
— Я знал, что он работал в том роддоме. Но не знал, что ребёнок жив.
Клара ударила его ладонью по груди.
— Ты знал достаточно, чтобы искать его!
— Я искал. Много лет.
— И ничего мне не сказал.
— Потому что боялся, что ты заберёшь его у меня.
Я медленно поняла страшную правду: Глен не прятал от меня любовника и не создавал тайную семью. Он прятал от меня собственный страх, вину и ребёнка, которого считал мёртвым. Но это не делало его поступок менее разрушительным.
Телефон снова зазвонил.
На этот раз звонила клиника.
— Мэйси Харпер? — спросил женский голос. — Мы нашли мужчину, который утверждает, что он Эван Рид. Он просит поговорить с Кларой.
Клара выронила телефонную крышку, которую держала в руке.
— Он знает меня?
— Он помнит вас по фотографии. И ещё он сказал, что у него есть документ, который может объяснить, почему его передали другой семье.
Мы поехали в клинику втроём: я, Клара и Глен. Отец остался с Ариэль и гостями, потому что моя дочь всё ещё дрожала от слёз.
В приёмной было холодно. На стенах висели детские рисунки, а под стойкой регистрации стояла корзина с деревянными игрушками. Я машинально взяла маленький красный воздушный змей и сразу положила его обратно.
Врач встретил нас через десять минут.
— Эван Рид сейчас в кабинете, — сказал он. — Он не знает всей истории. Мы нашли его через службу генетических совпадений.
— Он похож на Глена? — спросила я.
— Похож достаточно, чтобы не оставалось сомнений.
Клара остановилась перед дверью.
— Я не могу.
— Можешь, — сказала я. — Ты ждала этого всю жизнь.
— А если он возненавидит меня?
— Тогда впервые ему позволят самому решить, что чувствовать.
Она вошла.
Эван сидел у стола, положив перед собой папку. Ему было двадцать четыре года. У него были глаза Глена и тот же белый шрам над бровью. На шее — маленькая татуировка воздушного змея.
Клара издала звук, похожий на вздох и плач одновременно.
— Эван?
Он встал.
— Вы Клара?
Она кивнула.
— Я ваша мать.
— Я знаю.
Глен остановился у двери.
Эван посмотрел на него, потом на меня.
— А вы кто?
Я ответила честно:
— Жена человека, который должен был рассказать о тебе много лет назад.
Эван открыл папку.
Внутри лежала копия заявления об опеке. Подпись Сэмюэля Рида была подделана. Настоящая подпись стояла ниже — подпись Глена, поставленная в тот день, когда он забрал документы.
Глен побледнел.
— Я не подписывал это.
— Подписывал, — сказал Эван. — Так написано в деле.
Врач достал увеличенную копию.
— Мы проверили архив. Глен действительно подписал согласие на временную передачу ребёнка. Но ниже кто-то добавил фразу о полном отказе от родительских прав.
— Я этого не видел, — прошептал Глен.
Клара повернулась к нему.
— Но ты оставил подпись.
Он сел, будто ноги перестали держать его.
Я не стала его утешать.
Эван смотрел на троих взрослых, которые годами говорили о нём шёпотом, прятали бумаги и принимали решения за него.
— Я не хочу сразу называть вас родителями, — сказал он. — И не хочу, чтобы кто-то забирал меня в свою семью. У меня есть жизнь.
— Я понимаю, — ответила Клара.
— Нет, вы не понимаете. Вы пришли ко мне с татуировкой и словами о том, что я ваш потерянный сын. А я был потерян не для себя. Я жил.
Клара заплакала.
— Что ты хочешь от меня?
Эван посмотрел на неё.
— Правду. Не подарки. Не жалость. Только правду.
Потом он повернулся ко мне.
— А вы привели их сюда. Почему?
Я посмотрела на Глена. Он сидел, сжимая ладони между коленями. Потом на Клару, которая наконец сняла с бока чёрную повязку. На татуировке лицо Глена выглядело чужим и молодым, таким, каким он был в день, когда подписал бумаги.
— Потому что я не хотела, чтобы вашу историю снова спрятали взрослые, — сказала я. — Но дальше решать будете вы.
Эван кивнул.
— Тогда оставьте папку здесь.
Глен поднял взгляд.
— Эван…
— Не называй меня сыном.
Эти слова были тихими, но Глен согнулся, будто получил удар.
Клара положила папку на стол.
— Я останусь, если ты позволишь.
— Сядьте в коридоре. Я сам выйду, когда буду готов.
Она кивнула и вышла.
Глен остался у стола ещё несколько секунд.
Я думала, что он попытается оправдаться. Но он лишь снял с пальца обручальное кольцо и положил рядом с папкой.
— Мэйси, я не заслуживаю, чтобы ты решала за меня, останемся мы вместе или нет.
— Наконец-то ты сказал что-то честное.
Он ушёл следом за Кларой.
Я осталась с Эваном в кабинете, где пахло бумагой и мятным чаем.
— Ариэль действительно видела твою фотографию? — спросила я.
— Да. Я отправил её в клинику вместе с документами. Хотел, чтобы Клара увидела, что я жив.
— Почему ты написал мне?
— Потому что в её письме был адрес вашей вечеринки. И потому что вы единственная спросили, где я был, а не кому я теперь принадлежу.
У меня защипало глаза.
Я достала телефон и показала ему фотографию Ариэль возле бассейна. Она стояла в венке из бумажных цветов и сердито смотрела на камеру.
Эван улыбнулся.
— У неё такой же взгляд, как у вас.
— Она любит говорить правду, даже когда никто не готов её услышать.
За стеной Клара тихо произнесла его имя. Не требовательно. Осторожно.
Эван посмотрел на дверь, но не пошёл к ней сразу.
Он взял карточку из роддома, перевернул её и провёл пальцем по выцветшей строке.
— Я не знаю, кто я для вас, — сказал он. — Но теперь хотя бы знаю, где искать.
Я положила рядом с ним маленького красного воздушного змея из корзины.
Эван поднял его и впервые улыбнулся по-настоящему.
— Передайте Ариэль, что папа не был внутри Клары.
— Что же она увидела?
Он посмотрел на татуировку, на старую карточку и на свою подпись под новым заявлением.
— Она увидела человека, которого взрослые слишком долго прятали.
За дверью Клара снова позвала его.
Эван ответил не сразу, но всё-таки сказал:
— Я иду, мама.
Пропустили начало?
