ЧАСТЬ 4
На улице стало так тихо, что я услышала, как в грузовике остывает двигатель.
Барбара смотрела на Эвана.
— Какая ещё женщина?
Он отвернулся.
— Я не знаю.
— Ты только что улыбался, — сказала Келли. — Значит, знаешь.
Рэйчел прикрыла ладонью динамик телефона и прошептала мне:
— Банк ждёт подтверждение личности в десять минут. Нам нужно ехать в отделение и заблокировать всё лично.
— А дом?
— Пока останется под ограничением. Но это лучше, чем получить чужого владельца в реестре.
Нейт поднял голову.
— Я поеду с вами.
Эван резко повернулся.
— Ты никуда не поедешь.
Нейт посмотрел на него спокойно.
— Я уже слишком долго ездил туда, куда ты указывал.
Барбара шагнула к сыну. На её пальцах осталась влажная земля от горшка.
— Ты привёл нас сюда, потому что хотел занять её дом. Ты обещал, что всё законно.
— Я хотел защитить вас.
— От чего?
Эван открыл рот, но ответ не пришёл.
Келли засмеялась коротко и зло.
— От съёма жилья? От необходимости самой платить по кредитам? Или от того, что ты наконец перестал быть успешным?
Он ударил кулаком по воротам.
— Вы все думаете, что я монстр! Я один тащил эту семью!
— Нет, — сказала Барбара. — Ты тащил её туда, где можно было украсть больше.
Мы с Рэйчел сели в её машину. Нейт устроился сзади, держа документы обеими руками, словно боялся, что ветер снова унесёт их.
В отделении банка пахло кофе и мокрыми коврами. На стене медленно двигались стрелки часов. Было без двадцати два, когда нас провели в комнату для клиентов.
Сотрудница по имени Мелисса попросила меня предъявить удостоверение.
— Вы подтверждаете, что не подписывали доверенность на Эвана Рида?
— Подтверждаю.
— И не выдавали полномочий женщине, которая представлялась вашей сестрой?
— У меня нет сестры.
Мелисса кивнула и повернула ко мне экран.
На нём была фотография доверенности. Внизу стояла подпись, похожая на мою, но буква «К» уходила слишком далеко влево. Я узнала этот почерк не потому, что он был моим, а потому, что кто-то слишком старательно его копировал.
Рэйчел заметила деталь первой.
— Здесь указан старый адрес Клэр.
Я наклонилась к экрану.
— Это адрес моей компании до переезда. Его знал только Эван и один человек из бухгалтерии.
Нейт тихо сказал:
— Не один.
Он достал из папки ещё один лист.
— Там работала моя племянница Мара. Она ушла после того, как обнаружила переводы на счёт Эвана. Я думал, что она просто испугалась.
— Где она? — спросила Рэйчел.
— В отделении банка напротив. Она приехала со мной, но не решалась войти.
Рэйчел сразу вышла в коридор. Через минуту вернулась с молодой женщиной в зелёном свитере. Мара держала тканевую сумку, из которой торчала папка с бухгалтерскими распечатками.
— Я видела, как Эван подделывал подписи, — сказала она. — Но он пригрозил, что обвинит в краже моего дядю.
Нейт опустил глаза.
— Я сам виноват, что не защитил тебя.
— Ты не мог. У него были все пароли.
Мара положила на стол распечатку.
— Вот письмо, которое он отправил нотариусу. Он написал, что Клэр временно недееспособна после обморока и поручила ему действовать через представительницу.
Я почувствовала, как холод прошёл по спине.
— Я не падала в обморок.
— Он приложил медицинскую справку, — сказала Мара. — Поддельную.
Рэйчел сжала губы.
— Это уже не попытка получить кредит. Он готовил основание, чтобы распоряжаться вашей собственностью без вас.
Мелисса закрыла заявку и поставила на ней отметку о мошенническом обращении. Затем связалась с регистрационной службой и отменила временное ограничение, оставив дом только за мной.
— Деньги не будут выданы, — сказала она. — Но копии всех документов сохранены.
Я кивнула.
Победа оказалась не похожа на победу. Я чувствовала не облегчение, а усталость человека, который слишком долго держал тяжёлую дверь.
Когда мы вернулись к дому, грузовик всё ещё стоял у ворот. Барбара сидела на ступеньке и смотрела на фикус. Келли складывала детские коробки обратно в машину.
Эван ждал у калитки.
— Ты заблокировала кредит?
— Да.
— Ты уничтожила всё, что я строил.
— Ты ничего не строил в этом доме.
Он посмотрел на Нейта.
— Ты рассказал ей про старые переводы.
— Я вернул ей то, что ты украл: правду.
Эван подошёл ко мне ближе. Охранник напрягся, но я подняла руку.
— Не надо.
— Ты думаешь, после этого наша семья распадётся? — спросил Эван.
— Она распалась не сегодня.
— Я делал это ради вас.
Барбара поднялась со ступеньки.
— Нет. Ты делал это, чтобы никто не заметил, что у тебя больше ничего не осталось.
Эван вздрогнул.
Келли достала из машины маленький чемодан и поставила его на землю.
— Я не буду жить здесь, даже если ты добьёшься своего.
— Келли…
— Ты обещал мне деньги, но не сказал, что они будут взяты у Клэр. Я не хочу, чтобы мои дети спали в комнате, купленной обманом.
Барбара сняла с крюка фикус и передала его сыну.
— Забери своё растение.
Он не взял горшок.
Земля посыпалась на бетон.
Эван достал телефон и набрал номер, но никто не ответил. Он попробовал ещё раз. Потом ещё.
Рэйчел тихо объяснила мне:
— Его собственная фирма закрылась из-за долгов. Он рассчитывал погасить их кредитом под ваш дом. Когда банк отказал, поставщики потребовали оплату. Ему придётся продать машину и вернуть деньги, которые он снимал с корпоративного счёта.
— А брак?
— Это решать тебе. Но я уже подготовила документы, чтобы он не мог заходить в ваши счета и компанию.
Эван услышал последнюю фразу.
— Ты подаёшь на развод?
Я посмотрела на дом. На окне гостиной всё ещё висела бумажная лента, которую я приклеила два дня назад. Она отклеилась с одного края и медленно шевелилась от вентиляции.
— Я подаю заявление сегодня.
Он побледнел.
— После всего, что мы пережили?
— Именно после всего, что мы пережили.
— Я могу всё исправить.
— Нет. Исправить можно ошибку в расчёте. Ты подделал подпись, спрятал документы, продал моё имя банку и привёз сюда людей, чтобы они заняли дом до того, как я успею остановить тебя.
Он опустил взгляд на свои руки.
— Я думал, если мы все будем жить вместе, ты не уйдёшь.
Эта фраза ударила сильнее любой угрозы.
Не потому, что оправдывала его. Потому что впервые за два дня в ней не было игры.
Эван не хотел семью.
Он хотел, чтобы рядом всегда находились свидетели его важности, люди, которым он мог показывать чужие стены и говорить: это моё.
— Ты мог попросить помощи, — сказала я.
— Я не умел.
— Но умел подделывать.
Он закрыл глаза.
Я не стала обнимать его. Не стала кричать. Рэйчел ждала у машины, Мара держала папку, а Келли пристёгивала детей.
Барбара подошла ко мне последней.
— Я называла тебя жадной, — сказала она. — А сама приехала за комнатой, которую мне обещал мой сын.
— Вы поверили ему.
— Да. И теперь мне придётся отвечать за это перед самой собой.
Она протянула мне ключ от гостевой комнаты.
— Он забрал его у тебя утром, когда сказал, что расставляет мебель.
Я взяла ключ.
На его металлической головке была выдавлена маленькая буква «С» — первая буква моего имени. Я заказала такие ключи для всех комнат, когда подписывала бумаги.
Эван увидел его в моей ладони.
— Ты всё ещё считаешь это своим домом?
Я повернулась к нему.
— Я считаю своим то, за что заплатила честно.
Мелисса из банка позвонила Рэйчел и подтвердила, что ограничение снято. Мара передала ей оригиналы документов. Нейт остался у грузовика, пока Барбара и Келли загружали обратно коробки.
Эван стоял посреди подъездной дорожки один. Не изгнанный криком. Просто оставшийся без роли, которую сам себе придумал.
Охранник открыл ворота.
Грузовик выехал, увозя фикус, детские коробки и ту семью, которую Эван хотел поселить в моём доме без разрешения.
Рэйчел протянула мне заявление на развод.
— Подпишешь здесь?
Я положила документ на капот машины и расписалась.
На последней странице оставалось пустое поле для адреса проживания супруга. Раньше я бы вписала его самовольно, потому что знала, где он будет. Теперь я оставила строку пустой.
Не из жестокости.
Просто впервые его адрес не имел ко мне отношения.
Вечером Мара прислала мне исправленный реестр переводов. Нейт официально стал свидетелем по делу о подделке документов, но я настояла, чтобы он не возвращался в мою компанию: ему нужен был покой, а не новая война. Келли нашла жильё в другом районе и вернула мне деньги, которые успела получить от Эвана. Барбара забрала фикус к себе и каждую неделю присылала Рэйчел новые бумаги, подтверждая, что больше ничего не подписывала за спиной сына.
Я оставила Эвану только его личные вещи и копию соглашения, которое он когда-то спрятал.
На обороте всё ещё стояла дата, написанная рукой Нейта.
Она доказывала, что моя компания была моей с самого начала.
Я вставила ключ с буквой «С» в замок гостевой комнаты, открыла её и увидела пустые стены, коробки с лампами и рулон бумажной ленты на полу.
Комната не стала спальней Барбары.
Не стала кабинетом Эвана.
Я превратила её в архив компании и прикрепила к стене первую страницу реестра — не как трофей, а как предупреждение для себя: никто больше не будет называть мою подпись своей.
А ключ с буквой «С» я оставила в замке снаружи, чтобы его было видно из коридора.
На металлической головке блестело моё имя.
Пропустили начало?
