ЧАСТЬ 4

— Томас Рид, — прочитала я.

Имя повисло над залом тяжёлым металлическим звуком.

Томас был моим младшим братом.

И он погиб пять лет назад в аварии на горной дороге.

Ричард держал телефон в руке, будто боялся, что цифры исчезнут, если он моргнёт.

— Это невозможно, — сказал Итан.

— Именно это я и собирался выяснить, — ответил мой отец.

Эвелин закрыла папку.

— В системе банка указано, что заверение пришло с резервного устройства фонда. Оно хранилось в старом архиве, к которому доступ имели только Ричард, Натали и Томас.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

— Томас умер.

— Свидетельство о смерти есть, — сказал Виктор. — Но его тело тогда так и не опознали окончательно. Авария произошла в ущелье, машина сгорела полностью.

Я повернулась к отцу.

— Ты знал?

Ричард опустил взгляд на серебряную рукоять трости.

— Я знал, что были сомнения.

— И молчал пять лет?

— Ты только что пережила предательство мужа. Я не хотел добавлять к нему надежду, которую мог не подтвердить.

— А теперь?

— Теперь человек, назвавшийся Томасом, пытается украсть твой фонд.

Итан нервно рассмеялся.

— Вы все сошли с ума. Мёртвые братья, тайные фонды, документы. Натали просто решила уничтожить меня, потому что я поцеловал другую женщину.

Мэдисон посмотрела на него с ужасом.

— Итан, ты сам говорил, что Натали никогда не сможет тебя остановить.

— Замолчи.

— Ты говорил, что после сделки отправишь её в лечебницу, чтобы она не оспорила подпись.

Зал отреагировал громче, чем на поцелуй.

Итан бросился к Мэдисон, но между ними встал охранник.

— Не трогайте её, — сказала я.

Мэдисон уставилась на меня.

— Почему ты меня защищаешь?

— Потому что мне нужна твоя правда, а не твоя кровь на мраморе.

Она заплакала, но я не позволила себе отвернуться. Слишком много лет Итан превращал чужую слабость в удобный инструмент. Я не собиралась делать то же самое.

— Скажи, где он держал доступ к моему ключу, — попросила я.

— В сейфе за картиной в кабинете. Он заставил меня забрать его в день, когда уволил Эвелин. Потом сказал, что использует только для подписания сделки.

— А семьсот тысяч?

— Я не знаю.

Эвелин достала из папки небольшой пластиковый пакет.

Внутри лежала карта памяти.

— Я нашла её в серверной, — сказала она. — Итан не знал, что резервные журналы сохраняются отдельно. На этой карте есть переписка и таблицы переводов.

Итан дёрнулся.

— Вы не имеете права.

— Это имущество компании, — ответил Виктор.

Он не включил запись и не стал устраивать представление. Просто передал карту специалисту по внутренней безопасности, который стоял у стены.

Через несколько минут тот подошёл к Ричарду и что-то тихо сказал ему.

Отец поднял глаза.

— Семьсот тысяч снял не Итан.

Все повернулись к нему.

— Перевод был сделан с устройства Томаса, — продолжил Ричард. — Но деньги ушли на оплату частной медицинской клиники в Норвегии.

Я перестала дышать.

— Норвегия?

— Там пять лет назад лечили человека после аварии, — сказала Эвелин. — Платежи шли через благотворительный фонд без имени получателя.

Ричард показал мне экран.

Внизу стояла свежая отметка: «Пациент выписан сегодня. Направляется в Лондон».

Итан снова побледнел.

— Ты знал об этом? — спросила я.

— Нет.

Мэдисон тихо сказала:

— Но ты говорил, что у тебя есть человек внутри фонда.

— Я говорил про бухгалтера.

— Ты говорил: «Пока Томас молчит, Натали ничего не докажет».

У меня задрожали руки.

Не от страха.

От невозможности собрать в одну картину человека, с которым я прожила восемь лет.

Он не просто изменял мне. Он строил вокруг моей семьи ловушку, используя смерть моего брата как пустое место, в которое можно было спрятать любой приказ.

— Почему ты назвал его имя? — спросила я.

Итан смотрел на меня, будто впервые понял, что проиграл не из-за документов.

— Потому что хотел напугать тебя. Ты должна была подписать передачу фонда добровольно.

— А если бы я отказалась?

— Тогда ты стала бы виновной в краже. Твоя подпись уже была в системе.

Ричард подошёл ко мне.

— Решение за тобой. Мы можем немедленно передать дело финансовому арбитру и потребовать запрета на любые операции Итана. Можем также отменить вечернее назначение и объявить нового руководителя.

Я посмотрела на сцену.

На золотое полотнище.

На сломанный каблук у первой ступени.

На Мэдисон, которая держала себя за локти, словно пыталась не рассыпаться.

На Итана, всё ещё в том самом костюме, который я выбирала ему для сегодняшнего вечера.

Он хотел сцену.

Хотел, чтобы пятьсот человек увидели его победителем.

Поэтому я повернулась к микрофону.

— Господа, — сказала я, — сегодня вы видели, как человек получил должность, не имея права распоряжаться компанией. Вы видели, как он унизил женщину, которая защищала этот бизнес, пока он улыбался фотографам. И вы услышали достаточно, чтобы решить, кому верить.

Никто не засмеялся.

Я сняла с пальца тонкое кольцо с выгравированной датой нашей свадьбы и положила его на трибуну.

— Итан, я не буду требовать от тебя объяснений как жена. Это закончилось там, где ты толкнул меня. Но как управляющая фонда я требую вернуть все деньги, документы и доступы до полуночи.

— А если не верну?

— Тогда каждый твой перевод станет частью официальной проверки.

— Ты уничтожишь мою карьеру.

— Нет. Её уничтожили твои решения.

Он взглянул на Мэдисон.

— Ты ведь не дашь им свидетельствовать против меня?

Она вытерла щёку.

— Ты уже сделал это сам, когда пообещал мне квартиру за мою подпись.

Виктор забрал у него пропуск генерального директора.

Итан не сопротивлялся. Только снял с лацкана золотой значок компании и положил его рядом с моим кольцом.

Но уходить он не спешил.

— Натали, если Томас жив, он придёт не к тебе, — сказал он. — Он придёт за отцом.