Я согласился стать её парнем за тысячу долларов, но за праздничным столом один взгляд заставил её мать побледнеть

Когда красавица положила рядом с моей нетронутой чашкой кофе десять стодолларовых купюр, я понял: спокойное утро в Чарльстоне закончилось.

— Тысяча долларов, — сказала она. — До сегодняшнего вечера притворяйся моим парнем.

Я посмотрел на деньги, потом на неё.

— Это та часть, где я просыпаюсь без почки?

Её губы дрогнули, но она не отступила.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Почки нынче дорогие.

Она неожиданно рассмеялась. Коротко, нервно, будто смех вырвался сам и тут же пожалел об этом.

Её звали Нора Беннетт. Ей было двадцать пять. Кремовое платье сидело безупречно, а пальцы всё время сжимали телефон, словно он мог спасти её от того, что ждало после обеда.

— У моей бабушки сегодня день рождения, — сказала Нора. — Ей исполняется семьдесят пять. Вся семья соберётся в «Магнолия-Хаус».

— И тебе нужен мужчина, который будет держать тебя за руку и улыбаться родственникам?

— Мне нужен человек, после которого моя мать перестанет сватать меня Майлзу Харперу.

Имя она произнесла так, будто проглотила осколок.

Я откинулся на спинку стула. За стеклом гостиничного кафе моросил тёплый дождь, а серебряная ложка в моей чашке тихо звенела от вибрации кондиционера.

— Расскажи о Майлзе.

— Вежливый. Богатый. Успешный. Помнит дни рождения. Пишет благодарственные записки.

— Звучит ужасно.

На её лице впервые появилась настоящая улыбка.

— Он идеален для моей матери. Но не для меня.

Нора хотела открыть пекарню. Восемнадцать месяцев она тайком училась кондитерскому делу, собирала портфолио, откладывала деньги и искала помещение. Мать, Диана Беннетт, владела крупнейшим в городе агентством по организации праздников и считала, что дочери обязаны продолжить семейное дело.

— Сегодня я скажу, что ухожу, — прошептала Нора. — Бабушка знает. Она велела мне перестать прятаться.

— А если твоя мать устроит сцену?

— Поэтому ты и нужен.

Она подвинула ко мне список, открытый в телефоне.

«Мы познакомились три месяца назад. В кофейне. Ты много ездишь по работе. У тебя несколько предприятий».

Я поднял взгляд.

— Ты подготовила легенду?

— Я готовлюсь ко всему.

— Даже к тому, что твой ненастоящий парень может оказаться преступником?

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Ты не похож на преступника.

В этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветилось имя человека, которому я обычно не позволял звонить до полудня.

Я отклонил вызов.

Нора заметила.

— Всё в порядке?

— Сегодня я просто Эван. Без дел, долгов и чужих проблем.

Она протянула мне руку.

— Тогда, Эван, ты согласен?

Я пожал её ладонь. Она была холодной.

— Согласен. Но поцелуй только по взаимному согласию.

— Я не собиралась тебя целовать.

— Уже обидно.

Через час мы остановились у «Магнолия-Хаус». Белый особняк стоял среди дубов, увешанных золотыми лентами. У входа нас встретила пожилая женщина с тростью и брошью в форме маленького фарфорового пирога.

— Бабушка, это Эван, — сказала Нора.

Женщина посмотрела на меня дольше, чем требовала вежливость.

— Я знаю, кто он.

Нора побледнела.

Из дверей вышла Диана. За ней — высокий Майлз в безупречном костюме.

— Нора, дорогая, — сказала мать, скользнув взглядом по моей руке на талии дочери. — Ты решила удивить нас?

— Я решила представить человека, с которым встречаюсь.

Майлз улыбнулся, но его пальцы сжали нож для масла так сильно, что побелели костяшки.

— Рад познакомиться, Эван.

— Взаимно.

Диана пригласила нас внутрь. На стенах висели семейные фотографии, на столах пахло розмарином и карамелью. Нора держалась уверенно, но под скатертью её колено дрожало.

За минуту до того, как мы вошли в столовую, бабушка Лидия коснулась моего рукава.

— Если вы действительно пришли защищать мою внучку, не позволяйте им открыть синюю папку.

— Что в ней?

Она взглянула на закрытую дверь кабинета.

— То, из-за чего моя дочь готова разрушить собственную семью.

В столовой Диана подняла бокал.

— После десерта у нас будет маленькое семейное объявление.

Нора вцепилась мне в руку.

— Какое объявление?

Майлз повернул голову к её матери. Они обменялись коротким взглядом.

И тогда дверь кабинета открылась, а Диана уже тянулась к синей папке…

ЧАСТЬ 2

Диана не успела коснуться папки: Лидия ударила тростью по полу так резко, что бокалы на столе звякнули.

— Отложи её.

В столовой мгновенно стало тесно. Даже официант, нёсший поднос с тарталетками, застыл у стены.

Диана медленно выпрямилась.

— Мама, это не разговор для праздничного стола.

— Именно поэтому ты и выбрала праздничный стол.

Нора крепче сжала мою ладонь. Её ногти впились в кожу.

— Мам, что происходит?

— Ничего, дорогая, — ответила Диана. — Просто документы по семейному делу.

— Тогда почему бабушка запрещает тебе их открывать?

Майлз поставил бокал.

— Возможно, Лидия устала. Не стоит превращать её день рождения в допрос.

Я посмотрел на него. Он говорил мягко, но постоянно следил не за Норой, а за папкой.

— Странно, — сказал я. — Обычно человек, которому нечего скрывать, не боится вопросов.

На лице Майлза мелькнуло раздражение.

— Вы слишком быстро делаете выводы, мистер Коул.

— А вы слишком хорошо знаете мою фамилию для случайного знакомого.

Нора повернулась ко мне.

— Ты известен в городе.

— Не настолько, чтобы все помнили моё имя за одним взглядом.

Диана забрала папку и прижала к груди.

— Мы обсудим это позже. Нора, ты обещала сегодня сообщить решение по работе.

— Я ухожу из агентства.

Слова повисли над праздничным столом. Где-то в кухне зашипел кофейник.

Диана моргнула.

— Прости?

— Я ухожу. Я открываю собственную пекарню.

— На какие деньги?

— На свои.

Майлз наклонился вперёд.

— Нора, это несерьёзно. Ты не умеешь управлять бизнесом.

— Я восемнадцать месяцев училась и работала над планом.

— Печь красивые пирожные — не значит вести компанию.

Я почувствовал, как внутри поднимается знакомая холодная злость. На причалах она помогала мне принимать решения, от которых зависели чужие судьбы. Но здесь я был всего лишь ненастоящим парнем, которому заплатили за улыбку.

— А считать чужие деньги, видимо, значит вести компанию? — спросил я.

Майлз побледнел.

Диана поставила папку на край стола.

— Эван, это семейное дело.

— Тогда не втягивайте в него Нору.

— Вы не знаете, о чём говорите.

— Пока нет. Но собираюсь узнать.

Лидия подняла руку.

— Нора, покажи ему кондитерскую.

— Бабушка…

— Сейчас.

Мы вышли в боковую комнату, где Нора хранила эскизы будущей пекарни. На столе лежали образцы упаковки, карандаши и маленькая медная формочка в виде граната. Она провела пальцами по папке с чертежами.

— Я думала, если мама увидит готовый план, она поймёт.

— Она уже поняла. Просто не то, чего ты хотела.

— Что ты заметил?

— Майлз не смотрел на тебя. Он смотрел на папку.

Нора опустила глаза.

— Он помогает матери с финансами агентства.

— А ты ему доверяешь?

Она помолчала.

— Раньше доверяла.

В этот момент в дверях появился Майлз.

— Нора, нам нужно поговорить наедине.

— Говори здесь.

Он посмотрел на меня.

— Твой новый поклонник не должен слышать семейные вещи.

— Он останется.

Майлз подошёл ближе. От него пахло дорогим древесным одеколоном и напряжением.

— Если ты объявишь об уходе сегодня, банк узнает, что произошло с кредитом.

Нора застыла.

— С каким кредитом?

Майлз понял, что сказал лишнее. Но было поздно.

— Я хотел сказать…

— Ты ничего не хотел сказать, — перебил я.

Он резко повернулся ко мне.

— Не вмешивайтесь.

— Ты сам меня позвал.

— Я не звал.

— Тогда почему ты так нервничаешь?

Из столовой донёсся голос Дианы:

— Майлз! Принеси папку. Сейчас же.

Он отступил к двери, но перед выходом наклонился к Норе.

— Если ты устроишь сцену, твой маленький проект закончится раньше, чем начнётся. И кое-кто узнает, на чьё имя оформлен долг.

Нора побелела.

— Какой долг?

Майлз улыбнулся уже без всякой вежливости.

— Спроси у своей матери.

Когда он ушёл, Нора прижала ладонь ко рту.

— Я ничего не подписывала.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Из коридора донёсся шум. Потом голос Лидии, хриплый и отчаянный:

— Не открывай эту папку, Диана! Там подпись, которую ты не сможешь объяснить…

ЧАСТЬ 3

Я выбежал в столовую первым. Диана стояла у буфета, а синяя папка уже лежала раскрытой на столе. Лидия держалась за спинку стула, её фарфоровая брошь покачивалась на груди.

— Что за подпись? — спросила Нора.

Диана резко захлопнула папку.

— Тебе не нужно в это вмешиваться.

— Это мой долг?

— Ты ничего не понимаешь.

— Тогда объясни.

Майлз встал между ними.

— Нора, успокойся.

— Не называй меня так, будто я ребёнок!

Я забрал папку со стола. Диана дёрнулась, но не решилась остановить меня.

Внутри лежали банковские заявления, договор аренды и лист с расчётами. На последней странице стояла подпись: «Нора Беннетт».

Нора наклонилась над документом.

— Это не моя подпись.

Диана закрыла глаза.

— Подпись настоящая.

— Но я её не ставила!

Лидия медленно села.

— Потому что её поставила я.

Все повернулись к ней.

Нора отступила.

— Бабушка?

Лидия достала из кармана платья маленький ключ и положила рядом с папкой.

— В феврале твоя мать принесла мне заявление на кредит. Сказала, что это нужно для расширения агентства. Я увидела твоё имя и спросила, почему ты поручитель. Она ответила, что ты согласилась.

— Я не соглашалась.

— Я знаю. Поэтому проверила бумаги у нотариуса.

Диана перебила:

— Мама, ты не понимаешь всей ситуации.

— Понимаю лучше, чем ты думаешь. Кредит брали не на агентство. Деньги ушли в компанию Майлза.

Майлз побледнел.

— Это ложь.

Лидия повернулась к нему.

— Тогда почему перевод прошёл через счёт, которым управляешь только ты?

Он резко схватил папку.

Я перехватил его запястье. Под пальцами напряглись сухожилия.

— Отпусти, — процедил Майлз.

— Ты собирался уничтожить документы?

— Это не твоё дело.

— Теперь моё.

Диана встала между нами.

— Эван, отпустите его.

— Сначала пусть ответит Норе.

Майлз вырвал руку и повернулся к ней.

— Ты обещала, что она подпишет всё сама после помолвки.

Диана замерла.

Нора издала тихий звук, будто ей выбили воздух из груди.

— После какой помолвки?

Майлз понял, что выдал себя. На столе перевернулся бокал, красное вино потекло по белой скатерти.

— Я хотел защитить компанию, — сказал он. — Твоя мать была должна поставщикам. Если бы ты вышла за меня, мы объединили бы активы. Твоя доля покрыла бы кредит.

— Моя доля? — прошептала Нора.

Лидия достала из папки ещё один документ.

— Ты не знала, что после моего дня рождения получишь контроль над половиной агентства. Я собиралась объявить об этом сегодня.

Диана сжала губы.

— Я пыталась сохранить бизнес.

— Ты пыталась сохранить власть, — ответила Лидия.

Нора смотрела на мать, словно видела её впервые.

В коридоре зазвонил телефон. Лидия подняла трубку. Лицо её изменилось.

— Да, слушаю.

Она молчала, затем протянула телефон мне.

— Это из банка. Они говорят, что кредит не единственный. Кто-то подал ещё одну заявку сегодня утром — уже от имени будущей пекарни Норы.

У меня похолодели пальцы.

Нора прошептала:

— Но я ещё даже не зарегистрировала её.

В трубке раздался встревоженный голос:

— Мистер Коул, заявка подана с печатью вашей компании. И в качестве гаранта указан вы…