Я вошла в охраняемую палату к плачущему младенцу, и грозный мужчина у инкубатора внезапно побледнел

В ту ночь младенец мафиозного босса кричал так, будто его пытали, а я вошла в охраняемую палату без разрешения и закрыла за собой дверь.

Меня звали Рэйчел Дженкинс, мне было двадцать шесть, и последние две недели я жила на кофе, коротких перерывах и страхе за младшего брата Майкла. Он задолжал пятьдесят тысяч долларов людям Дэниела Руссо — человеку, чьё имя в Чикаго произносили тише, чем имя покойника.

В ту смену я только сняла резиновые перчатки, когда старшая медсестра Мэри подошла ко мне у поста.

— Палата «А».

— Я младший персонал, — ответила я. — Там работают специалисты по реанимации новорождённых.

Мэри сжала губы и поправила бумажную бирку на моём кармане.

— Специалисты уже были. Ребёнок всё равно не перестаёт кричать. Никто не хочет заходить туда один.

За окном коридора мигала красная лампа, а в воздухе пахло хлоркой и перегретым пластиком. Я вспомнила голос Майкла в телефонной трубке: «Рэйчел, не отвечай незнакомым номерам». После этого он исчез на двое суток.

Я пошла к палате.

У двери стояли четверо вооружённых охранников. Один положил ладонь на кобуру, когда увидел меня, но Мэри кивнула, и меня пропустили.

Внутри было слишком светло.

Под белыми лампами пищали мониторы, на металлическом столике лежали крошечные пинцеты, а в центре комнаты надрывался Лео Руссо — мальчик, родившийся на семь недель раньше срока. Его мать Камилла погибла две недели назад, когда машину семьи обстреляли на выезде из города.

Дэниел стоял возле инкубатора. На нём был чёрный костюм без галстука, а на запястье — дорогие часы с треснувшим стеклом. Он не спал, не брился и смотрел на сына так, словно мог заставить смерть отступить одним приказом.

— Усыпите его, — бросил он врачу.

— Мы уже дали допустимую дозу, — ответил доктор Хейл. — Больше опасно для дыхания.

— Тогда найдите другую дозу.

Лео захлёбывался криком. Его крохотные пальцы судорожно цеплялись за воздух.

Я посмотрела на лампы, на толпу людей, на датчики, которые звенели одновременно.

— Всем выйти.

Комната замерла.

Дэниел медленно повернулся ко мне.

— Что ты сказала?

— Ему слишком ярко и шумно. Уберите людей. Погасите верхний свет. Перестаньте трогать его каждые десять секунд.

Один охранник шагнул вперёд.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

— Понимаю, — сказала я, хотя колени у меня дрожали. — Но ваш сын этого не понимает. Он понимает только боль.

Дэниел поднял руку, остановив охранника. Потом сам выключил верхние лампы.

Я проверила трубки, закрепила датчик и осторожно подняла Лео. Он закричал ещё громче, и у меня внутри всё сжалось.

— Если ты причинишь ему вред… — процедил Дэниел.

— Перестаньте угрожать и дайте мне работать.

Я прижала ребёнка к груди, поддерживая его голову и спину. Моя форма пахла мятным мылом, а его кожа была горячей и почти невесомой. Я начала тихо напевать мелодию, которую когда-то пела Майклу, когда он боялся грозы.

Десять секунд.

Двадцать.

На тридцатой секунде пальцы Лео разжались. На сороковой его дыхание стало ровнее. Ещё немного — и палата наполнилась не криком, а тихим сопением.

Дэниел смотрел на спящего сына, будто впервые увидел его живым.

— Как ты это сделала?

— Он не нуждался в новых приказах. Ему нужно было почувствовать опору.

— Ты останешься.

— Моя смена заканчивается в шесть.

— Я утрою твою зарплату.

— Мне нельзя.

— Почему?

Я опустила взгляд на Лео. Если Дэниел узнает, кто я, Майкл может не дожить до рассвета.

Но он уже смотрел на моё имя на бейдже.

— Рэйчел Дженкинс… — произнёс он и достал телефон.

Экран осветил его лицо. Он прочитал первое сообщение, затем второе. В комнате остался только мерный писк монитора.

Дэниел сделал шаг ко мне.

— Твой брат Майкл Дженкинс должен моим людям пятьдесят тысяч долларов.

— Я знаю.

— Нет, — сказал он. — Ты знаешь не всё.

Телефон в его руке снова завибрировал. Дэниел взглянул на экран, а затем медленно протянул руку к тонкой папке, лежавшей возле инкубатора…

ЧАСТЬ 2

…его пальцы коснулись папки, и я сразу узнала красную наклейку на корешке — такую ставили на материалы, которые нельзя было выносить из больницы.

— Что там? — спросила я.

Дэниел не ответил. Он раскрыл папку, но не посмотрел на меня. Между страницами лежал снимок с камеры наблюдения: чёрный автомобиль возле складов на южной окраине Чикаго. На заднем плане виднелся человек в капюшоне.

— Это не доказательство, — сказала я.

— Я ещё не сказал, что это.

— Тогда почему вы смотрите на меня так, будто уже вынесли приговор?

Он поднял глаза. В них не было прежней холодной ярости. Только усталость и что-то опаснее — сомнение.

В палате пахло тёплой резиной и детской присыпкой. Лео спал у меня на руках, вцепившись в край моего рукава.

— Майкл взял деньги из тайника, — произнёс Дэниел. — Не из кассы. Не из общей суммы. Из денег, которые я держал для человека, предавшего мою семью.

— Он не преступник.

— Все так говорят о своих родственниках.

— Он работает механиком и едва оплачивает аренду. Он не мог украсть пятьдесят тысяч.

— Но украл.

— Зачем?

Дэниел перевернул фотографию. На обратной стороне стояла дата — день нападения на машину Камиллы.

— Твой брат искал человека, который продал маршрут моей жены.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.

— Майкл ничего мне не говорил.

— Потому что хотел, чтобы ты жила обычной жизнью. Или потому что не доверял тебе.

— Он доверяет мне больше всех.

— Тогда почему оставил тебя одну разбираться с его долгом?

Я не нашла ответа. Вспомнила, как три месяца назад Майкл вернулся домой с разбитой губой, а на мой вопрос сказал, что упал с велосипеда. Вспомнила запах машинного масла на его куртке и то, как он спрятал ладонь, когда я заметила порез.

В коридоре кто-то уронил металлический поднос. Лео дёрнулся, и я крепче прижала его к себе.

— Мой брат жив? — спросила я.

Дэниел посмотрел на охранника у двери.

— Пока да.

— Где он?

— Если бы я знал, уже послал бы за ним людей.

— А если ваши люди нашли его первыми?

— Тогда мы бы сейчас не разговаривали.

Он подошёл к окну, где за жалюзи мерцали огни стоянки. На его рубашке у воротника темнело пятно крови. Неясно было, его это кровь или чужая.

— Камилла была беременна, когда её убили, — тихо сказал он. — Я думал, что потерял обоих. Лео вытащили врачи, но он плакал от каждого прикосновения. Сегодня он успокоился только у тебя.

— Не используйте это, чтобы заставить меня помогать вам.

— Я использую это, чтобы понять, почему ты появилась именно сегодня.

— Я пришла по работе.

— А твой брат исчез в тот же день.

Он достал из папки сложенный лист. На нём были номера переводов, даты и подпись, которую я узнала сразу: угловатая, с длинной чертой под фамилией. Подпись Майкла.

— Он платил информатору, — сказал Дэниел. — Каждые три дня. Но последний платёж забрал не тот человек.

— Кто?

Дэниел протянул лист мне. Я увидела адрес — старый речной склад, закрытый после пожара. Внизу красовалась ещё одна подпись, почти стёртая.

— Там Майкл встречался с человеком, который обещал назвать заказчика нападения, — продолжил Дэниел. — Вчера вечером я отправил туда людей. Они нашли только кровь и сломанный телефон.

У меня перехватило дыхание.

— Вы думаете, он мёртв?

— Нет. Если бы был мёртв, тело оставили бы мне.

За дверью послышались быстрые шаги. Вошла Мэри, прижимая к груди журнал.

— Мистер Руссо, вам нужно уйти. Руководство больницы требует прекратить охрану в отделении.

— Руководство больницы получает деньги от меня, — ответил он.

— И всё равно требует.

Мэри посмотрела на меня, затем на младенца. Её лицо стало напряжённым.

— Рэйчел, тебе звонили из приёмного покоя. Сказали, что Майкл приехал час назад. Он ранен.

Я чуть не выронила Лео.

— Где он?

Мэри открыла рот, но в этот момент в коридоре погас свет. Охранники вытащили оружие. Издалека донёсся грохот распахнувшейся двери, а затем чей-то крик:

— Никому не двигаться! Мы забираем ребёнка!

Дэниел рванулся к выходу, но в дверном проёме уже показалась тень человека в медицинской маске. Он поднял руку, и в ней блеснул шприц…

ЧАСТЬ 3

…шприц остановился в нескольких сантиметрах от лица Лео. Я резко повернулась, закрывая ребёнка собой, а Дэниел ударил нападавшего плечом в грудь.

Человек рухнул на пол. Охранник скрутил его, и маска сползла с лица.

Это был не чужой наёмник.

Это был доктор Хейл.

— Вы с ума сошли? — закричала Мэри.

Хейл тяжело дышал, а на его руке блестел браслет с эмблемой больницы. Дэниел вырвал у него шприц и передал охраннику.

— Что в нём? — спросил он.

— Успокоительное, — выдавил врач.

— В такой дозе ребёнок перестал бы дышать.

— Он всё равно не выживет без него!

— Лжёшь.

Дэниел схватил Хейла за воротник. Я никогда не видела, чтобы человек мог так быстро превратить усталость в угрозу.

— Отпустите его, — сказала я. — Пусть говорит.

Хейл взглянул на меня, и я заметила, как у него задрожали пальцы.

— Майкл был прав, — прошептал он.

— Что вы сказали?

— Он нашёл меня первым. Просил подтвердить, что в ночь нападения на машину Камиллы я изменил карту выезда скорой помощи.

Дэниел застыл.

— Ты был на месте?

— Я оформлял медицинскую эвакуацию после аварии. Мне приказали задержать машину на семь минут. Всего на семь. Но за это время нападавшие успели подъехать.

— Кто приказал?

Хейл посмотрел на дверь, где охранники держали его лицом к стене.

— Не Дэниел. Я думал, что приказ пришёл от его противников. Потом понял, что распоряжение было подписано изнутри вашей организации.

Дэниел медленно повернулся к папке на столе.

— Покажи подпись.

Хейл не ответил. Тогда Мэри достала из журнала прозрачный лист.

— Я нашла это среди старых заявок, — сказала она. — Майкл приходил ко мне неделю назад. Он просил копию, но боялся забрать её лично. Я не знала, кому верить.

На листе стояло разрешение на изменение маршрута. Под ним — подпись Винсента Руссо, младшего брата Дэниела и управляющего семейными перевозками.

Дэниел побледнел.

— Винсент был в машине сопровождения, — произнёс он.

— Он знал, где будет Камилла, — сказала я. — И знал, что ребёнок выживет.

— Зачем ему убивать её?

Хейл сжал губы.

— Потому что после смерти Камиллы вы собирались передать управление семейным портом своему сыну, когда тот вырастет. Винсент хотел получить всё сразу.

Из коридора донёсся стон. Двое охранников внесли Майкла. Его лицо было разбито, рубашка пропиталась кровью, но он был жив.

— Рэйчел… — прошептал он.

Я передала Лео Мэри и бросилась к брату.

— Кто тебя ранил?

— Люди Винсента. Он нашёл склад. Я успел спрятать документы.

— Где?

Майкл с трудом вытащил из кармана маленький латунный ключ. На брелоке была выцарапана цифра семь.

— В старом шкафчике на вокзале. Там договоры, счета и список тех, кому он платил. Я не мог взять их с собой.

Дэниел присел перед ним.

— Почему не пришёл ко мне?

Майкл горько усмехнулся.

— Потому что Винсент сказал, что вы убьёте меня, если узнаете: я брал ваши деньги. Я платил Хейлу за копии. Хотел сначала убедиться.

— Ты украл пятьдесят тысяч.

— Я спасал сестру. Если бы Винсент понял, что я знаю, он бы добрался до неё.

Дэниел посмотрел на меня. В его лице столкнулись стыд и ярость.

— Где Винсент сейчас?

Майкл закрыл глаза.

— В больнице. Он уже здесь. Он звонил мне минуту назад и сказал, что заберёт Лео, пока вы заняты.

В этот момент телефон Дэниела зазвонил. На экране высветилось имя Винсента.

Дэниел ответил.

— Ты опоздал, брат, — раздался спокойный голос. — Я уже стою у детского отделения. И если хочешь увидеть сына живым, приезжай один.

Связь оборвалась. За окном завыла сирена, а на мониторе Лео резко подскочили цифры…