ЧАСТЬ 4

Он остановился под навесом, не выходя из машины.

Эван увеличил изображение с камеры и повернул экран ко мне.

Я сразу узнала его.

Гаррет Вейл был владельцем строительной компании, которая когда-то продала мне участок под дом. Он тогда казался солидным и почти отечески заботливым: сам показал, где зимой не затапливает склон, предупредил о старом кабеле под северной частью сада и настоял, чтобы я пригласила независимого инженера.

После сделки мы не виделись семь лет.

— Почему он здесь? — спросила я.

Раян сжал губы.

Гаррет вошёл в дом без разрешения, но охранная система не сработала. Эван заранее разблокировал внутренний проход, чтобы не позволить троим мужчинам ломиться через стеклянные двери. Двое остались снаружи. Гаррет снял перчатки и положил их на консоль из чёрного ореха.

— Лорен, — сказал он, — мне жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

— Вы пришли за долгом Раяна?

— Я пришёл за собственными деньгами. Но это не одно и то же.

Раян шагнул к нему.

— Гаррет, мы договаривались, что у меня есть время.

— У тебя было время, — ответил тот. — Ты использовал его, чтобы подать заявку на залог чужого дома.

Марта побледнела.

— Он не чужой. Это семейное имущество.

Гаррет посмотрел на неё почти с сожалением.

— Нет, миссис Кроуфорд. По реестру это имущество Лорен. И я приехал именно поэтому.

Я почувствовала, как в груди снова становится тесно.

— Объясните.

Гаррет достал из внутреннего кармана тонкую кожаную папку. В отличие от папки Эвана, она была потрёпанной, с засохшим пятном строительной краски на углу.

— Когда я продал вам участок, часть денег вы внесли через трастовый счёт. Вы тогда думали, что это обычная банковская формальность. Но на самом деле ваш отец оставил деньги в целевом фонде для покупки земли, если вы когда-нибудь решите построить собственный дом.

Я уставилась на него.

Мой отец умер, когда мне было девятнадцать. Я знала только, что он оставил долги и старый гараж, который пришлось продать. Мама никогда не говорила о фонде.

— Какой фонд?

— Он создал его за год до смерти. Небольшой, но со временем деньги выросли. Ваш отец попросил меня не передавать сведения вашей матери, пока вам не исполнится тридцать пять. Он боялся, что она заберёт деньги через родственников.

Марта резко сказала:

— Это ложь.

Гаррет повернулся к ней.

— Вы уже однажды пытались получить доступ к фонду. Ваш запрос хранится у управляющего банка.

В комнате стало холоднее.

Я посмотрела на Марту.

— Вы знали о деньгах моего отца?

Она сцепила руки на груди.

— Твой отец был слабым человеком. Он не умел распоряжаться деньгами.

— Но вы умели?

— Я растила детей одна!

— И поэтому решили добраться до моих денег через Раяна?

Марта молчала.

Раян качал головой.

— Мама, ты говорила, что Лорен сама хочет помочь.

— Ты должен был сделать так, чтобы она помогла.

Эта фраза ударила по нему сильнее любой пощёчины. Он отступил и посмотрел на сестру.

— Ты знала?

Николь заплакала по-настоящему.

— Я знала только, что ты должен решить вопрос с долгами. Мама сказала, что если дом перейдёт под залог, Лорен всё равно ничего не заметит.

Я почувствовала, как в ладони впиваются ногти.

Теперь всё сошлось: просьба о яхте была не случайной прихотью. Они проверяли, насколько легко я отдам деньги. Если бы я перевела тридцать тысяч, Раян использовал бы это как доказательство моего согласия содержать семью. Потом появился бы залог, потом новые долги, а затем дом исчез бы в бумагах.

— Сколько ты должен? — спросила я.

Раян не ответил.

Гаррет произнёс за него:

— Четыреста двадцать тысяч. Долг возник из-за ставок и неудачных вложений. Я дал ему деньги под личную расписку, потому что он клялся, что его жена согласна продать часть участка.

Я посмотрела на Раяна.

— Ты использовал моё имя, чтобы занять деньги.

— Я думал, что смогу вернуть всё.

— Ты думал, что я ничего не узнаю.

— Я думал, что если признаюсь, ты уйдёшь.

Он произнёс это тихо, почти честно.

И вдруг я поняла: он боялся не потерять меня. Он боялся потерять доступ к тому, что я построила.

Эван протянул мне ручку.

— Документы о выселении готовы. Но есть ещё вопрос: что делать с долгом Гарретта?

Гаррет поднял ладонь.

— Я не требую денег от Лорен. Раян подписал расписку лично. Более того, я готов аннулировать её, если он выполнит одно условие.

Раян поднял голову.

— Какое?

— Ты публично признаешь, что пытался заложить дом, который тебе не принадлежит, и вернёшь все средства, снятые с семейного счёта. Не Лорен. Своей сестре и матери ты будешь возвращать их сам.

Марта взорвалась:

— Он не может отдать четыреста двадцать тысяч!

— Тогда долг останется, — спокойно сказал Гаррет. — А дом не будет затронут.

Я посмотрела на него.

— Почему вы делаете это?

Гаррет долго молчал, потом достал из папки старую фотографию. На ней стояли мой отец и он, ещё молодые, у недостроенного дома.

— Ваш отец однажды спас мою компанию от банкротства. Он не просил благодарности. Просто сказал: «Когда-нибудь помоги моей дочери не отдать то, что она заработает сама». Я ждал, пока вы поймёте, что вам нужна не моя помощь, а правда.

У меня пересохло во рту.

Я не плакала, пока смотрела на фотографию. Но слеза упала на медную застёжку папки.

Раян подошёл ко мне.

— Лорен, я могу всё исправить.

— Нет, — сказала я. — Ты можешь только выполнить то, что подписал.

Он остановился.

— Ты разве не любила меня?

— Любила. Поэтому так долго объясняла себе то, что видела.

Николь сняла с плеча дорогую сумку и поставила её на стол.

— Я продам её, — сказала она. — И верну хотя бы часть.

Марта резко повернулась к дочери.

— Ты с ума сошла?

— Нет, мама. Я просто не хочу больше жить в доме, где каждый предмет куплен чужим страхом.

Эти слова изменили лицо Марты. Она словно впервые увидела не детей, которых можно толкать перед собой, а взрослых людей, готовых уйти из-под её власти.

Эван протянул Раяну уведомление.

— До полуночи вы должны вывезти личные вещи. Охрана проследит, чтобы никто не забрал документы или имущество Лорен.

Раян взял бумагу. Его пальцы дрожали.

— А куда нам идти?

Я посмотрела на Марку, потом на Николь.

— Николь может пожить у своей подруги. Марта — в квартире, которую вы сдаёте на Брикелл-стрит. Раян — там, где он сможет отвечать за свои решения.

Марта вскинула подбородок.

— Ты выгоняешь собственную свекровь?

— Я возвращаю вам место, которое вы сами выбрали, когда решили, что мой дом вам принадлежит.

Она хотела ответить, но заметила, что Эван уже стоял рядом с лестницей, а двое охранников внесли коробки для вещей. На одной из них была наклеена красная бирка: «Личное имущество жильцов». На другой — «Собственность Лорен».

Раян поднялся наверх.

Через десять минут он спустился с деревянной шкатулкой. Я узнала её сразу: отец держал в ней свои часы, а после его смерти мама выбросила почти всё содержимое. Шкатулка пропала из старой квартиры много лет назад.

— Откуда она у тебя? — спросила я.

Раян посмотрел на Марту.

Она отвернулась.

— Мама нашла её среди твоих вещей, когда мы разбирали гараж. Я хотел подарить её тебе после свадьбы, но потом забыл.

Я взяла шкатулку. На крышке сохранился глубокий след от ожога — отец однажды поставил её рядом с паяльником. Внутри лежал сложенный листок.

Гаррет тихо сказал:

— Это почерк вашего отца.

Я развернула бумагу. Там было всего несколько строк: «Лорен, если ты читаешь это, значит, ты уже построила что-то своё. Не отдавай это тем, кто назовёт жадность любовью».

Раян опустил глаза.

Я не стала читать письмо вслух.

Потому что каждый в комнате уже понял его смысл.

К полуночи дом опустел. Марта уехала первой, продолжая ругаться в телефон. Николь задержалась у входа и вернула мне ключ-карту от бассейна.

— Я правда думала, что ты просто богатая и холодная, — сказала она.

— Я тоже долго думала, что ты просто избалованная.

Она сжала губы.

— А какая я?

Я посмотрела на её сумку, лежавшую в коробке для продажи.

— Решать тебе.

Николь кивнула и ушла вслед за братом.

Раян остановился последним. В руках у него была только дорожная сумка и уведомление о долге.