ЧАСТЬ 4

Дэниэл ошибался. У Адриана оставался третий выход, но цена у него была такой, что человек вроде него обычно даже не произносил его вслух.

— Уберите технику от ворот, — сказал Адриан в телефон.

Председатель совета усмехнулся.

— Вы не отдаёте распоряжения этому проекту.

— Я отдаю распоряжение всей компании.

— Через сорок минут вы перестанете быть её руководителем.

— Тогда у вас сорок минут, чтобы увидеть, что именно вы купили.

Адриан отключился.

Дэниэл медленно засмеялся.

— Вы думаете, один блокнот остановит сделку?

— Нет, — ответил Адриан. — Её остановит то, что ты сделал дальше.

Он вынул из кармана свои карманные часы и положил их на стол Норы.

— Эмили, откройте крышку.

— Что?

— Откройте.

Я подцепила ногтем маленький выступ. Внутри, под циферблатом, обнаружилась тонкая бумажная полоска, сложенная вчетверо. На ней был написан номер сейфа и короткая дата: «Одиннадцать семнадцать. Не доверять совету».

Я подняла глаза.

— Вы знали, что за вами следят?

— После смерти брата — да.

— Почему тогда молчали?

Адриан посмотрел на Нору, потом на меня.

— Потому что думал, что смогу удержать компанию внутри и защитить людей снаружи. Я ошибся. Молчание стало удобным для тех, кто говорил от моего имени.

Дэниэл рванулся к часам, но Нора ударила его по руке металлической линейкой. Часы упали на пол и звякнули.

— Не прикасайтесь к ним, — сказала она.

Дэниэл выругался.

В коридоре загудели шаги. В общественный центр вошли несколько жителей, которых Нора успела предупредить. Среди них были старик с тростью, две женщины из столовой и мужчина в рабочем комбинезоне.

— Они сказали, что снесут центр до рассвета, — произнес мужчина.

— Не до рассвета, — ответил Адриан. — Они не снесут его вообще.

Дэниэл повернулся к нему.

— У вас нет полномочий.

— Есть. Пока ты не забрал их подделкой.

— Ваша электронная подпись зарегистрирована.

— А оригинал соглашения лежит в сейфе, который ты не нашёл.

Он посмотрел на меня.

— Номер на бумаге ведёт в архив моего старого кабинета. Там хранятся документы, подписанные до того, как я передал тебе временное управление.

— Почему вы не забрали их раньше?

— Потому что боялся увидеть, как далеко зашёл человек, которому доверил всё.

Эти слова ударили меня сильнее, чем я ожидала. Я три года считала Адриана холодным, безжалостным и непроницаемым. Теперь передо мной стоял не непобедимый руководитель, а человек, который позволил чужой лжи вырасти рядом с собой, потому что не хотел смотреть на собственную боль.

Но жалость не отменяла вины.

— А я? — спросила я. — Вы тоже позволяли мне работать вслепую.

Адриан выдержал мой взгляд.

— Да.

— Вы могли рассказать мне о брате.

— Мог.

— Могли сказать, что подписали соглашение.

— Мог.

— Но вместо этого каждый день заводили часы и делали вид, что всё под контролем.

Он опустил голову.

— Я не делал вид перед вами. Я пытался убедить себя.

На улице бульдозер двинулся вперёд. Его ковш ударил в металлические ворота, и весь центр содрогнулся. Дети, оставшиеся в соседнем зале после вечерних занятий, закричали.

Нора бросилась туда.

Я схватила телефон и набрала номер Томаса Рида.

— Они начали снос.

— Я уже вижу, — ответил он. — Но мне нужна письменная отмена разрешения.

Дэниэл усмехнулся.

— У вас её нет.

Адриан поднял с пола часы.

— Будет.

Мы вернулись в башню за двенадцать минут до полуночи. В лифте Адриан стоял напротив меня, держа папку с блокнотом Норы и старые бумаги из сейфа.

— Вы могли остаться в центре, — сказала я.

— Нет. Документы хранятся наверху.

— Вы могли послать кого-то другого.

— Я слишком долго посылал других.

Двери открылись. В переговорной уже сидели председатель совета, несколько директоров и юристы компании. Дэниэл вошёл следом, уверенный, что все карты ещё у него.

Председатель положил перед Адрианом чистый лист.

— Подпишите передачу полномочий.

Адриан не сел.

— Перед тем как я это сделаю, госпожа Уитмор должна объяснить, почему на её личный счёт поступили деньги от «Берегового камня».

Председательница побледнела.

Дэниэл резко повернулся к ней.

— Что?

— Не вмешивайтесь, — сказала она.

— Вы обещали, что переводов не будет.

В комнате зазвучал шёпот.

Я положила на стол копию банковской выписки, которую Нора нашла среди бумаг. Деньги уходили не только родственнику Дэниэла. Часть возвращалась председательнице совета через благотворительный фонд её мужа.

— Вы использовали меня как ширму, — прошипела она.

— Я использовал всех, — ответил Дэниэл, уже не пытаясь улыбаться. — Потому что иначе вы бы никогда не дали мне власть.

Эта фраза повисла над столом тяжёлым грузом.

Председательница вскочила.

— Вы признаёте мошенничество?

— Я признаю, что вы знали о каждом шаге.

Адриан включил настольный звонок.

В переговорную вошли Томас Рид и представители городского отдела разрешений. Томас держал подписанное постановление об остановке сноса.

— Разрешение аннулировано, — сказал он. — Оригинальные документы подтверждают подделку. Дальнейшие работы запрещены.

Дэниэл отшатнулся.

— Вы не можете войти сюда без приглашения.

— Можем, — ответил Томас. — Потому что ваш проект нарушил несколько городских правил и был построен на ложных данных.

Адриан положил перед советом ещё один документ.

— Я передаю землю Гавань-Дистрикт в независимый общественный фонд. Компания сохранит обязательство оплачивать работу центра в течение десяти лет, но больше не будет владеть его решениями.

Председательница уставилась на него.

— Вы отдаёте землю?

— Да.

— Это миллиарды.

— Я знаю.

Дэниэл рассмеялся, но смех прозвучал пусто.

— Вы всё потеряете.

— Нет, — сказал Адриан. — Я потеряю только то, что построил, позволив тебе распоряжаться чужой жизнью.

Совет лишил Дэниэла полномочий прямо в той же комнате. Его доступы закрыли, счета компании заморозили, а документы передали городским проверяющим. Председательница ушла последней, прижимая сумку к груди и не поднимая глаз.

Адриан не стал ждать, пока его заставят уйти. Он сам подписал отказ от должности руководителя на время независимой проверки.

Я встретила его в коридоре возле старого кабинета. На стене висела фотография строительной бригады, среди мужчин стоял его младший брат. На запястье брата были такие же карманные часы, только ещё целые.

— Вы отстранили себя, — сказала я.

— Чтобы никто не мог сказать, что фонд создан для спасения моей должности.

— А если расследование докажет, что вы действительно не знали?

— Тогда я всё равно знал недостаточно.

Я достала из папки своё заявление об увольнении. Бумага успела помяться по краям.

Адриан посмотрел на неё.

— Вы всё ещё хотите уйти?

Я вспомнила его запертую дверь, девочку с подсолнухом, Нору в зелёном жилете и бульдозер, ударивший в ворота. Потом положила заявление на стол.

— Из вашей компании — да.

Он кивнул, будто ожидал именно этого.

— Но не из фонда, — добавила я. — Если жители согласны принять меня в совет.

Адриан поднял глаза.

— Они согласны. Нора сказала, что вам доверяют больше, чем мне.

— Она права.

— Я знаю.

Это был первый раз за три года, когда его согласие не звучало как приказ.

Утром мы вернулись в центр. Ворота были погнуты, на кирпичной стене осталась глубокая полоса от ковша, но здание стояло. Дети приклеивали на стену бумажные подсолнухи, чтобы закрыть следы удара.

Нора поставила перед Адрианом старую книгу пожертвований.

— Подпишите здесь, — сказала она. — Не соглашение. Обещание присутствовать на каждом заседании фонда.

Он взял ручку.

— А если я не смогу?

— Тогда мы найдём того, кто сможет.

Адриан подписал.

Я заметила, что его карманные часы всё ещё показывали одиннадцать семнадцать. Только теперь он не пытался их завести.

— Они сломаны? — спросила я.

— Да.

— Вы можете починить их.

Он посмотрел на циферблат.

— Не хочу. Это время должно остаться таким, каким было.