Я вернулась после похорон отца за своей долей, но когда мать подвинула ко мне отказ, её улыбка исчезла

— Подпиши здесь и перестань вести себя так, будто отец любил тебя больше остальных.

Мать произнесла это у самого входа в гостиную, не предложив мне даже снять мокрое пальто. На стеклянном столике рядом с её рукой лежала серебряная открывалка в форме лебедя — вещь, которой отец когда-то вскрывал письма по вечерам. Теперь её острый клюв упирался в папку.

Я посмотрела на документ, потом на мать.

— Добрый вечер, мама.

— Не называй меня так, если пришла спорить.

За три недели после смерти отца я успела привыкнуть к тому, что люди произносят его имя шёпотом. Но в этом доме его имя звучало как обвинение. Артур Стерлинг умер в шестьдесят семь лет от внезапного сердечного приступа. Вчера я ещё была на закрытом совещании в Вашингтоне, а сегодня стояла в гостиной семейной виллы в Гринвиче перед пятью адвокатами.

На длинном столе лежали кожаные портфели, открытые компьютеры и копии завещания. У камина, не снимая пиджака, сидел мой отчим Ричард. Рядом нервно постукивал пальцами по стакану мой сводный брат Джулиан.

— Ты опоздала на сорок минут, — сказал он.

— Меня вызвали по службе.

— Конечно, — усмехнулся Джулиан. — У нашей великой государственницы опять были дела поважнее семьи.

Он всегда называл меня государственницей, когда хотел напомнить, что считал меня обычной чиновницей. Для него я была упрямой дочерью, которая отказалась от выгодного брака и уехала служить. Никто в этой комнате не знал, что перед ними стоял полковник Сиенна Стерлинг, руководившая специальным подразделением военной разведки.

Я не стала их разубеждать.

Ричард подвинул папку ко мне. На обложке крупными буквами было написано: «Отказ от наследственных прав».

— Подписываешь сегодня, — сказал он. — И мы расходимся без скандала.

— Что именно я отдаю?

Один из адвокатов, сухой мужчина с медной закладкой в галстуке, перелистнул бумаги.

— Долю мистера Стерлинга в строительной компании, инвестиционные счета, коммерческую недвижимость и дом в Бостоне.

— Всё?

— Всё, что указано в зарегистрированном завещании.

Джулиан наклонился вперёд. На его манжете блестела капля соуса — он, видимо, приехал прямо из своего ресторана.

— Моя сеть должна пережить этот месяц. Если банки заберут помещения, пострадают сотни сотрудников.

— И поэтому я должна подарить тебе состояние?

— Это не подарок. Ты дочь Артура. Семья должна держаться вместе.

Я перевела взгляд на мать. Она сжала губы, а серебряный лебедь под её ладонью тихо звякнул о стекло.

— Твой отец был не в себе, когда составлял последние бумаги, — сказала она. — Он путался, забывал имена, не понимал, кому доверяет. Ты сама видела, как он менялся.

Я действительно видела. За день до смерти отец прислал мне короткое сообщение: «Приезжай вечером. Не говори никому. Нам нужно разобраться с наследством».

Он не приехал.

— Где оригинал завещания? — спросила я.

Адвокат замер всего на долю секунды.

— В надёжном месте.

— В каком именно?

Ричард резко поднялся.

— Хватит допроса. Либо ты подписываешь, либо мы доказываем, что отец не мог самостоятельно распоряжаться имуществом.

Я посмотрела на папку. Бумага была слишком белой, чернила — слишком свежими. А на последней странице стояла подпись отца, наклонённая чуть сильнее обычного.

В этот момент за окнами остановился третий чёрный внедорожник. Из него вышла женщина в тёмном пальто и подняла к двери тонкую папку с красной лентой. Мать увидела её и побледнела.

Женщина вошла без стука, положила папку передо мной и сказала:

— Полковник Стерлинг, ваш отец просил открыть это только в присутствии всей семьи.

Я протянула руку к застёжке, а Джулиан вдруг рванулся через стол к папке…

ЧАСТЬ 2

…Но я успела прижать папку ладонью к столу. Джулиан остановился в нескольких сантиметрах от меня, тяжело дыша.

— Не смей трогать это, — сказал он.

— Странная просьба от человека, который утверждает, что ему нечего скрывать.

Женщина в тёмном пальто стояла у двери, не снимая перчаток. Я узнала её: Нора Белл, нотариус отца. Она оформляла сделки Артура почти двадцать лет и однажды помогла мне отправить документы на военную службу, когда мать пыталась спрятать их в сейфе.

— Миссис Белл, вы утверждали, что отец был недееспособен, — сказала мать.

— Я утверждала только то, что видела своими глазами.

Нора расстегнула папку. Внутри лежала небольшая брошюра с тиснёным гербом строительной компании и лист, сложенный втрое.

Ричард шагнул к ней.

— Это частные материалы.

— Именно поэтому я принесла их лично.

— Выйдите из дома, — приказала мать.

— Ваш муж оставил распоряжение, чтобы я не уходила до тех пор, пока Сиенна не прочитает письмо.

Мать побледнела ещё сильнее. Я заметила, как её большой палец начал тереть край серебряного лебедя. Она делала так всякий раз, когда лгала.

Я развернула лист.

«Сиенна, если ты читаешь это в присутствии Ричарда и Джулиана, значит, я не успел поговорить с тобой лично. Не верь тем, кто будет торопить тебя. Время понадобится им, а не тебе».

Дальше шёл не текст, а перечень дат и номеров счетов.

— Что это? — спросил Джулиан.

— Похоже, твои переводы, — ответила я.

— Ты ничего не понимаешь в бизнесе.

— Зато понимаю в последовательностях. Деньги уходили со счёта компании за два дня до каждого крупного платежа твоих ресторанов.

Адвокат с медной закладкой поднял голову.

— Такие утверждения требуют проверки.

— Проверка будет.

Ричард усмехнулся, но улыбка вышла сухой.

— Артур был одержим подозрениями. Он записывал всё подряд, потому что последние месяцы страдал от провалов памяти.

Нора достала из папки ещё один лист.

— В день смерти мистер Стерлинг лично приехал ко мне. Он был спокоен, ориентировался в датах и подписал распоряжение при двух свидетелях.

— Почему вы не сказали об этом раньше? — спросила я.

— Потому что он запретил мне раскрывать содержание до сегодняшнего вечера.

Джулиан резко отодвинул стул.

— Это фарс. Вы все решили унизить меня перед сестрой.

— Ты сам попросил её отказаться от наследства, — сказала я.

— Потому что мне нужны средства для спасения компании!

— Или потому что кредиторы уже нашли дыру?

Он замолчал. Ричард бросил на него быстрый взгляд — короткий, но слишком резкий, чтобы его не заметить.

Нора положила передо мной маленький ключ из матового металла.

— Ваш отец оставил его в сейфовой ячейке. Он сказал, что открыть её должна только вы.

— Где ячейка?

— В Бостоне. Но сначала нужно подписать подтверждение личности.

Я взяла ключ. На его головке была выгравирована дата моего первого дня в армии. Отец единственный человек в семье, кто помнил её.

Мать ударила ладонью по столу.

— Ты не поедешь никуда с этой женщиной!

— Почему?

— Потому что Артур был болен и не понимал последствий.

— Тогда тебе нечего бояться.

Я достала телефон. На экране уже появилось сообщение от начальника охраны отца: «В доме кто-то был после опечатывания кабинета. Следы на задней лестнице. Камеры отключены вручную».

В гостиной стало так тихо, что я услышала, как в камине лопнуло полено.

— Папа хранил документы не только в кабинете, — сказала я.

Ричард медленно сел.

— Сиенна, послушай меня. Мы семья. Если ты начнёшь копаться, пострадают все.

— Кто именно?

Он не ответил.

В этот момент телефон Норы зазвонил. Она выслушала несколько слов, затем посмотрела на меня.

— Ваша сейфовая ячейка уже пытались открыть сегодня утром. И человек, который предъявил доверенность, был зарегистрирован как…

Нора назвала имя, и Джулиан побледнел…

ЧАСТЬ 3

…— Ричард Стерлинг, — закончила Нора.

Отчим медленно поднял подбородок.

— Это ошибка банка.

— В банке не ошибаются в копии паспорта, — ответила Нора.

Джулиан смотрел на него, будто впервые видел. Его пальцы перестали стучать по стакану.

— Ты сказал, что ячейка пустая, — прошептал он.

— Я сказал, что мы должны забрать бумаги до того, как их найдёт Сиенна.

Комната будто качнулась. Мать закрыла глаза, а один из адвокатов отодвинулся от стола.

— Ты только что признал, что знал о ячейке, — сказала я.

Ричард понял ошибку, но было поздно.

— Я знал, что Артур прятал личные документы. Это не преступление.

— А доверенность на вскрытие?

Нора раскрыла второй конверт. Внутри лежала копия заявления, подписанного Ричардом три дня после смерти Артура. Подпись была поддельной: отец всегда ставил точку после инициала, а здесь её не было.

— Эту бумагу вы принесли в банк, — сказала Нора. — Но работник заметил несоответствие и сообщил мистеру Стерлингу ещё до того, как понял, что тот умер.

Ричард резко встал.

— Нора, вы не понимаете, во что вмешиваетесь.

— Я понимаю достаточно.

Я перелистнула документы. На каждом листе стояли номера переводов, названия подставных подрядчиков и подписи Джулиана. Деньги из строительной компании уходили через фиктивные заказы, а затем возвращались в его ресторанную сеть. За последние два года исчезло больше сорока миллионов долларов.

— Ты не спасал рестораны, — сказала я Джулиану. — Ты закрывал долги деньгами отца.

Он побледнел.

— Я собирался вернуть всё.

— Когда?

— Когда сеть начнёт приносить прибыль.

— Она не приносит прибыль. Она существует на новых переводах.

Мать схватилась за край стола.

— Ричард обещал, что всё исправит.

Я повернулась к ней.

— Ты знала?

Она не ответила сразу. Серебряный лебедь выпал из её руки и звякнул о стекло.

— Я знала о долгах, — сказала мать. — Но не знала о подделках.

Ричард засмеялся.

— Не изображай святую. Ты сама просила меня взять деньги из фонда Артура, чтобы оплатить лечение Джулиана.

— Я думала, это временно!

— Временно длится уже два года.

В эту секунду в гостиную вошёл пожилой мужчина в форме охраны. Я узнала Томаса Рида, бывшего управляющего отца. Он держал в руках металлический контейнер с обгоревшим краем.

— Я должен был заговорить раньше, — сказал Томас. — Но мистер Стерлинг велел ждать, пока Сиенна сама увидит документы.

— Что в контейнере? — спросила я.

— То, что Ричард пытался сжечь в кабинете в ночь смерти Артура.

Ричард бросился к нему, но я перехватила его запястье. Под пальцами почувствовала, как дрогнула артерия.

Томас достал из контейнера оригинал последнего завещания. В нём отец не лишал меня наследства и не оставлял всё Джулиану. Он передавал мне право управления строительной компанией на пять лет, а контрольный пакет — фонду, который строил доступное жильё для семей погибших военнослужащих.

Джулиану оставалась лишь небольшая доля при условии полного возврата незаконно выведенных средств. Ричард не получал ничего.

— Артур знал, что я ворую? — выдохнул Джулиан.

— Он знал, что тебя заставляют воровать, — ответил Томас.

Все повернулись к Ричарду.

Тот побледнел не от страха, а от ярости.

— Ты ничего не понимаешь, Сиенна. Артур собирался уничтожить меня. Я просто забрал то, что считал своим.

Нора достала последний лист.

— Есть ещё распоряжение. Если выявится подделка или попытка скрыть документы, все материалы должны быть переданы не в семью, а в военную комиссию по защите контрактов.

Мой телефон зазвонил. На экране высветился номер закрытой линии.

— Полковник, — сказал незнакомый голос, — мы получили пакет от вашего отца. Но вместе с ним пришло предупреждение: один из ваших близких собирается сегодня ночью вывести из страны человека, который знает, где остальные деньги…