ЧАСТЬ 4
…я не поехала к Маркусу одна.
Через двадцать минут в административном кабинете собрались Майкл, Эвелин, корпоративный бухгалтер и Тревор. Роберт с Дианой остались у ворот под присмотром охраны. Им разрешили забрать машину, но не приблизиться к дому.
Я положила перед собой три вещи: настоящую расписку о возврате займа, поддельное соглашение и банковскую выписку с переводом Маркусу Вейлу.
Латунный компас лежал рядом с бумагами.
Я провела пальцем по его шероховатой крышке и сказала:
— Мы едем к нему вместе.
Майкл покачал головой.
— Он специально хочет изолировать вас.
— Поэтому я возьму людей, которые умеют читать документы.
Эвелин подняла взгляд.
— Я тоже поеду.
— Вы уверены?
— Восемь лет назад я промолчала. Больше не хочу.
Тревор вытер лицо рукавом.
— Я могу поехать?
Я посмотрела на него. Ещё утром он был для родителей поводом требовать мой дом. Но сейчас впервые сам стоял отдельно от их требований.
— Можешь. Только если будешь говорить правду.
Он кивнул.
У ворот Роберт шагнул к моей машине.
— Клэр, не делай глупостей. Маркус опасен.
— Ты поэтому ему платил?
— Я пытался вернуть деньги.
— Какие деньги?
Отец отвёл глаза.
— Он обещал закрыть старый долг.
Диана схватила его за рукав.
— Роберт, не здесь.
— Именно здесь, — сказала я. — Ты подделал документы, чтобы получить мой дом, а затем перевёл деньги человеку, который хочет захватить мою компанию. Я имею право знать, зачем.
Он сжал челюсть.
— Я не хотел захватывать твою компанию.
— Тогда зачем продал ему доступ к внутренним счетам?
Роберт посмотрел на Тревора.
— Из-за него.
Тревор застыл.
Отец рассказал всё в машине по дороге к офису Маркуса. Три месяца назад Тревор попал в серьёзную аварию на арендованной машине. Он не был пьян, но ехал слишком быстро, и страховая отказалась покрыть часть ущерба. Роберт взял деньги из семейного счёта, потом занял у Маркуса, а тот потребовал сведения о моей компании в качестве гарантии.
— Почему ты не позвонил мне? — спросила я, не отрывая взгляда от дороги.
— Ты бы отказала.
— Нет. Я бы помогла Тревору. Но не отдала бы ему компанию.
— Я хотел вернуть долг до того, как ты узнаешь.
Эвелин резко повернулась к нему с заднего сиденья.
— А поддельное соглашение на дом тоже было частью плана?
Роберт не ответил.
Это молчание оказалось честнее любых объяснений.
Офис Маркуса занимал верхний этаж старого здания в центре Остина. В лифте пахло пылью и полировкой для дерева. На стене висела карта техасских земель, вся исчерканная красными линиями.
Маркус встретил нас в стеклянной переговорной. Он был худым, аккуратно одетым и улыбался так, словно заранее выиграл.
— Клэр, вы всё-таки пришли.
— С людьми, которые умеют считать.
Улыбка исчезла.
— Ваш отец передал мне право приобрести сорок девять процентов компании, если не вернёт долг.
— Он не имел права это подписывать.
— Он подписал.
Маркус положил на стол соглашение. Подпись Роберта стояла внизу. Рядом — копия моей подделанной подписи.
Эвелин наклонилась над документом.
— Этот лист составлен позднее. Бумага из партии, выпущенной после даты, указанной в договоре.
Маркус впервые нахмурился.
Майкл положил рядом банковскую выписку.
— Перевод был сделан с личного счёта Роберта, а не со счёта компании. Значит, он не мог заложить корпоративные права как обеспечение.
— Это решит нотариус, — холодно сказал Маркус.
— Нет, — ответила я. — Это решит сам документ. В нём указан нотариус, умерший два года назад.
Маркус посмотрел на Роберта.
— Вы сказали, что всё проверили.
Отец побледнел.
— Я не знал.
— Ты принёс мне эти бумаги и требовал ключ от дома, — сказала я. — Ты знал достаточно.
Маркус встал.
— Если вы откажетесь, я подам заявление о нарушении договора.
— Подавайте. А мы передадим в архив доказательства подделки, банковские переводы и показания Эвелин.
— Вы разрушите собственную семью.
— Семью разрушил не документ.
Я достала телефон. Перед встречей я отправила копии всех материалов на защищённый сервер и своему бухгалтеру. Маркус понял, что шантаж больше не запирает меня в одной комнате.
— Ваш отец должен мне двести тысяч, — сказал он.
Роберт закрыл глаза.
— Я продам таунхаус.
— И машину, — добавила Диана неожиданно.
Все повернулись к ней.
Она стояла у окна, сжимая ремешок сумки.
— Мы продадим всё, что купили на этот долг. Но Клэр не отдаст компанию.
Роберт посмотрел на неё с яростью.
— Ты на чьей стороне?
— На стороне правды. Хотя бы сегодня.
Маркус потребовал деньги в течение тридцати дней и ушёл, хлопнув папкой по столу. Но договор на мою компанию развалился: поддельная подпись и мёртвый нотариус сделали его угрозу бесполезной.
На парковке Тревор догнал меня.
— Клэр.
Я остановилась.
— Я не знал про бумаги.
— Но знал, что они хотят жить в моём доме.
— Знал. И молчал.
Он достал из рюкзака небольшую коробку. Внутри лежал мой старый жёсткий диск, который исчез из студии пять лет назад.
— Мама хранила его в кладовке. Я нашёл, когда собирал вещи. Там переписка отца с Маркусом. Они обсуждали твою компанию ещё до того, как она стала прибыльной.
Я взяла диск. Пластиковый корпус был покрыт царапинами.
— Почему отдаёшь мне это сейчас?
— Потому что понял: если помогу им забрать у тебя всё, то однажды они заберут и меня. Не деньги. Меня самого.
Я не обняла его. Не сказала, что всё прощаю. Но кивнула.
— Иди учись. Не в долг передо мной. Для себя.
Он заплакал и прижал коробку к груди, будто только что вернул не старую вещь, а собственное имя.
Вечером родители приехали к воротам без машины. Роберт держал в руках связку ключей от их таунхауса. Диана несла картонную коробку с семейными фотографиями.
— Мы не просим войти, — сказала она через переговорное устройство. — Хотим отдать то, что взяли из твоей студии. И сказать правду лицом к лицу.
Я вышла к воротам вместе с Майлзом.
Отец протянул ключи.
— Таунхаус выставлен на продажу. Деньги пойдут Маркусу. Остальное мы вернём банку. Тревор сам оплатит первый семестр стипендией и работой.
— А вы?
Диана посмотрела на него.
— Мы начнём с маленькой квартиры. Без гостевого корпуса.
Роберт достал из кармана сложенный лист.
— Я подписал признание, что не имею прав на твою компанию, дом и землю. Также написал Эвелин, что обвинение в краже было ложью.
Он протянул бумагу через отверстие в воротах.
Я прочитала её, затем сложила и вернула.
— Оригинал отправьте моему бухгалтеру. И больше не приходите без приглашения.
— Ты никогда не простишь меня?
Я посмотрела на отца. Передо мной стоял человек, который хотел жить в моём доме не потому, что любил меня, а потому, что считал мою жизнь семейным запасом.
— Прощение не вернёт вам место, которое вы сами отказались занять.
Мама заплакала. Роберт медленно кивнул.
Они ушли по дорожке, где когда-то собирались парковать свои машины.
Я вернулась в кабинет, подключила старый жёсткий диск и увидела первую сохранённую папку с названием «Проект Клэр». На экране появились мои первые схемы, первые ошибки и письмо, которое я написала себе в двадцать четыре года: «Когда всё получится, не отдавай управление тем, кто не верил в тебя».
Я усмехнулась сквозь слёзы.
Потом закрыла письмо, взяла латунный компас и прикрепила его к ключам от ворот.
Утром я позвонила Эвелин и предложила ей место в совете компании. Не из жалости. Она слишком дорого заплатила за своё молчание и слишком много сделала, чтобы правда наконец вышла наружу.
Тревор прислал фотографию пустого общежитского стола. На нём лежали учебник, дешёвая кружка и расписание.
Под фотографией было написано: «Сам справлюсь».
Я ответила: «Позвони, если понадобится помощь. Но сначала попробуй сам».
А затем отключила семейную группу, где когда-то мои успехи тонули среди фотографий коробок Тревора.
На воротах загорелась зелёная лампа. Система распознала мою машину и открыла проезд.
Майлз поднял рацию.
— Мисс Клэр, гостей впустить?
Я взглянула на компас, прикреплённый к ключам, и ответила:
— Только тех, кто приходит не за домом.
Пропустили начало?
