ЧАСТЬ 4

— Человек, которого вы считали мёртвым, всё ещё получает деньги с вашего счёта…

Я не сразу поняла смысл этих слов.

В гостиной было так тихо, что я слышала, как вода стекает с ветвей на стеклянную крышу.

— Назовите его, — сказала я.

— Виктор Белл.

Имя ударило меня сильнее, чем признание Уэсли.

Виктор был бухгалтером Артура. Он исчез за две недели до смерти моего мужа, оставив после себя записку о тяжёлой болезни. Мы отправили цветы на его похороны, хотя никто из нас не видел ни тела, ни свидетельства.

Я посмотрела на Лидию.

Она медленно кивнула.

— Я тоже получила этот звонок сегодня утром.

— Вы знали?

— Я знала только, что в старом счёте доверительного фонда оставались странные перечисления. Но не знала, кто их получает.

Уэсли сделал шаг к телефону.

— Дайте мне поговорить с ним.

— Нет, — ответила я.

— Мама, это касается всех нас.

— Именно поэтому ты не будешь решать, с кем мне говорить.

Томас назвал адрес небольшого кафе у вокзала и сказал, что Виктор будет ждать нас через сорок минут. Я не хотела брать Уэсли, но Лидия остановила меня.

— Пусть идёт. Если он действительно причастен, ему нужно услышать всё.

Серена осталась в доме с Лили. Перед уходом девочка подбежала ко мне.

— Бабушка, ты вернёшься?

Я поправила ей воротник зелёного свитера.

— Я вернусь за тобой.

— А мама говорит, что ты хочешь забрать наш дом.

Я посмотрела на Серену.

— Я хочу, чтобы твой дом не был построен на моей лжи.

В кафе пахло пережаренным хлебом и мокрыми пальто. Виктор сидел в самом дальнем углу, у стены. Он постарел, похудел, но я узнала его по привычке держать большой палец на краю фарфоровой чашки.

— Вы умерли, — сказала я.

— Для Артура — да. Для тех, кто хотел продолжать выводить деньги, — тоже.

Уэсли побледнел.

— Что ты сделал?

Виктор достал из портфеля старую бухгалтерскую книгу с кожаной обложкой. Край страниц был обожжён, будто её вытащили из пожара.

— Артур обнаружил, что Серена использовала вашу подпись ещё до его смерти. Она не просто просила деньги. Она оформляла возвраты за услуги, которых не существовало.

Серена не была рядом, но её имя легло на стол тяжелее любого обвинения.

— Уэсли знал? — спросила я.

Виктор посмотрел на него.

— Знал о части. Потом стал участником.

— Я не крал, — сказал Уэсли. — Я пытался удержать компанию.

— Вы открыли фирму на имя Уэсли, — продолжил Виктор. — Через неё проводили деньги. Но распоряжение Артура мешало. Поэтому вы подделали разрешение и сделали Серену управляющей платежами.

Я почувствовала, как ногти впились в ладони.

— А почему ты молчал три года?

Виктор отвёл взгляд.

— Потому что Артур оставил мне условие. Он сказал: если я выступлю сразу, Серена объявит вас недееспособной и заберёт управление всеми счетами. Он хотел сначала собрать полную цепочку документов.

Лидия резко подняла голову.

— Почему сейчас?

Виктор положил на стол копию письма.

— Потому что сегодня утром Серена перевела последний остаток доверительного счёта на счёт компании. Она думала, что банк ещё не заметил.

Уэсли схватился за спинку стула.

— Она не могла.

— Могла, — ответила Лидия. — Но перевод был заблокирован.

Я закрыла глаза.

Всё это время я думала, что сын слабый, а Серена жестокая. Правда оказалась хуже и сложнее: Уэсли позволял ей управлять, потому что боялся потерять созданную им жизнь. А Серена поняла, что страх удобнее любви.

— Мама, — сказал Уэсли, — я хотел сказать тебе.

— Когда?

— Когда всё исправлю.

— Ты не исправлял. Ты продлевал срок.

Виктор достал последний документ.

— Здесь есть ещё кое-что. Артур не оставил дом Уэсли не потому, что не доверял ему. Он оставил ему возможность выкупить дом после погашения всех обязательств. Но только честными деньгами.

Я посмотрела на сына.

— Значит, у тебя был шанс.

— Да.

— И ты выбрал мои деньги.

Он сел и уткнулся лицом в ладони.

Лидия тихо сказала:

— Дом будет выставлен на продажу. Но есть способ сохранить его для Лили. Остаток средств можно направить в отдельный фонд её образования, а право выкупа передать ей, когда она станет совершеннолетней.

Уэсли резко поднял глаза.

— Лили останется здесь?

— Если вы с Сереной сможете оплатить аренду до продажи, — ответила Лидия. — Если нет, она переедет к Эвелин.

Я ожидала, что он будет спорить. Но Уэсли достал телефон и положил его на стол.

— У меня есть ещё один счёт, — сказал он. — Не компании. Личный. Я спрятал его от Серены.

Лидия нахмурилась.

— Что там?

— Двадцать одна тысяча фунтов. Я откладывал их для Лили.

Серена в этот момент позвонила ему. Он включил громкую связь.

— Где ты? — спросила она. — Виктор уже начал говорить?

Уэсли закрыл глаза.

— Серена, почему ты перевела остаток фонда сегодня?

— Потому что ты снова всё испортил! Если бы ты подписал документы, дом был бы нашим.

— Ты сказала, что деньги нужны на зарплаты.

— А что мне оставалось? Ты хотел признаться матери и превратить нас в нищих?

Я услышала собственное дыхание.

— Серена, — сказала я, — Лили рядом с тобой?

На том конце повисла пауза.

— Она в доме.

— Передай ей трубку.

— Не смей командовать мной.

Уэсли выпрямился.

— Передай ей телефон.

— Ты выбрал её сторону?

— Я выбрал дочь.

Серена резко рассмеялась.

— Поздно изображать хорошего отца.

— Да, — ответил он. — Поздно.

Он отключил звонок и долго смотрел на погасший экран.

Через час мы вернулись в таунхаус. Серена стояла у лестницы, а Лили сидела на полу и собирала деревянный домик. Один из его кусочков был сломан.

— Ты привёл их сюда? — спросила Серена.

— Мы пришли за Лили, — сказал Уэсли.

— Ты никуда её не заберёшь.

— Заберу.

Я увидела, как он дрожит, но не отступает.

Серена повернулась ко мне.

— Ты разрушила нашу семью.

— Нет, Серена. Я перестала оплачивать декорации вокруг неё.

Она схватила со стола папку и бросила её на пол. Бумаги разлетелись по ковру.

— Вам всем нужен виноватый!

Лили подняла голову.

— Мама, почему ты сказала бабушке, что она не приглашена, если она платила за наш дом?

Серена застыла.

Дети не умеют защищать взрослых удобной ложью.

Уэсли подошёл к дочери и опустился на колени.

— Я сделал много плохого, Лили. Но ты не виновата ни в одном из моих решений.

— Мы будем жить у бабушки?

— Пока не найдём место.

— А мой домик?

Я взяла сломанный кусочек и положила его рядом с ней.

— Его починим.

Серена отвернулась. Уэсли не попросил у меня прощения. И правильно сделал. Слова ничего не стоили, пока он ещё мог выбрать удобный путь.

На следующий день он перевёл свои двадцать одну тысячу в фонд Лили и подписал заявление о добровольной продаже таунхауса. Серена отказалась ставить подпись, но без её согласия сделка всё равно продолжилась: дом был обременён соглашением, которое Артур предусмотрел именно на такой случай.

Ей пришлось съехать в маленькую квартиру над прачечной. Уэсли переехал туда же, но через неделю ушёл. Не ко мне. В комнату над мастерской, где начал работать по ночам и выплачивать банку долг за долгом.

Компания закрылась. Кредитная линия исчезла. Сто семьдесят четыре платежа больше никогда не появились в моей выписке.

Но на этом история не закончилась.

Каждую субботу Уэсли приезжал к Лили и приносил одну вещь, которую продавал, чтобы пополнять её фонд. Сначала часы. Потом мотоцикл. Потом коллекцию пластинок, которую он берег с юности.

Он не говорил, что изменился.

Он просто приходил и делал то, что должен был сделать давно.

Лидия сохранила все документы в новом деле, а Виктор согласился официально подтвердить записи Артура. Его имя вернулось в нашу жизнь не как призрак, а как человек, который однажды испугался и всё же решил заговорить.

Через несколько дней мы с Лили сидели в моей гостиной и чинили деревянный домик. У неё был маленький тюбик клея, у меня — увеличительные очки и терпение, которого раньше не хватало на себя.

— Бабушка, — спросила она, — а этот домик теперь будет стоять у тебя?

— Нет. Он будет стоять там, где ты захочешь.

— Тогда рядом с папиной фотографией.

Я посмотрела на Уэсли, который стоял у двери с коробкой вещей. Он услышал её и замер.

— Можно? — спросил он.

Я передала ему деревянную крышу.

— Держи ровно. Клей ещё не схватился.

Он сел на пол рядом с Лили. Его пальцы осторожно прижали деталь к стене домика.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Лили спросила:

— Папа, ты теперь будешь приходить без денег?

Уэсли посмотрел на неё.