ЧАСТЬ 4
…Женский голос повторил это уже громче:
— В машине обнаружен ещё один человек. Он жив, но его состояние тяжёлое.
Маркус выхватил телефон у доктора.
— Где вы?
— На запасной площадке у старого терминала, — ответила женщина. — Мы вызвали помощь. Но он успел назвать ваше имя.
Маркус отключил связь.
На несколько секунд никто не двигался.
Потом Марк застонал, и я снова опустилась рядом с ним.
— Кто там? — спросила я.
Доктор Рейн присел на корточки, проверяя его пульс.
— Сначала нужно вывести Марка из холода. Если повезём его через главный вход, Маркус может попытаться задержать машину.
— Он никуда не поедет, — сказала Вера.
Она встала у лестницы и сняла с крючка тяжёлый огнетушитель.
Маркус усмехнулся.
— Ты думаешь, этот спектакль что-то изменит? Без моей подписи у вас нет доступа к складам, счетам и машинам.
— Уже есть, — ответила я.
Он посмотрел на меня.
Я достала из папки страницу с нотариальным распоряжением.
— Марк подписал передачу временного управления не только своей долей. Он передал независимому фонду право отзывать доступ любого руководителя, если тот нарушает правила хранения и безопасности.
— Ты не понимаешь, что читаешь.
— Понимаю. Ты больше не управляешь ни одним холодильным терминалом.
Вера подняла рацию, лежавшую на полке.
— Бригада на воротах. Работники получили уведомление о смене руководства.
Маркус рванулся вверх по лестнице.
Свекровь Ева преградила ему путь.
— Отойди, мама.
— Нет.
— Ты не знаешь всей правды.
— Я знаю, что два дня стояла у гроба твоего брата и плакала над чужим телом.
Он отвёл взгляд.
Ева медленно сняла с шеи тонкую цепочку с ключом от семейного сейфа.
— Ты просил меня подписать бумаги в его кабинете. Сказал, что это воля Марка. Я подписала только первую страницу.
Маркус замер.
— Что ты сделала?
— Остальные страницы я не трогала. И сохранила конверт, который ты оставил у меня.
Она достала из кармана платья маленький белый пакет. Не конверт — плотный аптечный свёрток, перевязанный зелёной бечёвкой. На нём рукой Маркуса было написано: «После полуночи».
— Я нашла его под подушкой, — сказала Ева. — И поняла, что ты торопишься не из-за похорон.
Маркус бросился к ней, но Вера ударила огнетушителем по лестничному поручню. Металл загудел.
— Ещё шаг, — сказала она, — и я закричу так, что проснутся все соседи.
— Ты разрушишь жизнь моего сына, — прошипел Маркус.
— Ты сам её разрушил, — ответила Вера.
Доктор и я осторожно вытащили Марка из камеры. Его тело было тяжёлым, руки не слушались. Хлоя держала отца за два пальца и шла рядом, не отпуская.
В гостиной Марка положили на диван. Ева принесла одеяла, а Вера включила обогреватель. На белой скатерти остался мокрый след от его одежды.
Марк открыл глаза.
— Где Хлоя?
— Здесь, — сказала дочь.
Он попытался улыбнуться.
— Ты услышала меня.
— Я услышала два удара.
— Я стучал кольцом по стенке ящика. Знал, что ты заметишь, если окажешься рядом.
Я посмотрела на его правую руку. На безымянном пальце не было кольца.
— Где оно?
— Маркус снял его. Наверное, решил, что я не смогу подать знак.
Хлоя достала из кармана маленький латунный брелок-термометр.
— А ключ он не нашёл.
Марк слабо сжал ей ладонь.
— Ты спасла меня.
— Мама тоже.
Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько боли, что я не смогла сразу ответить.
— Я должен был рассказать тебе всё раньше, — сказал он. — Я заметил поддельные счета ещё месяц назад. Но боялся, что Маркус причинит вред вам. Поэтому оставил распоряжение доктору и попросил Веру следить за журналами.
— Ты боялся за нас и всё равно пошёл к нему один.
— Я думал, что успею.
— Ты чуть не умер.
— Знаю.
Я отвернулась, потому что слёзы уже не удавалось удержать.
Маркус стоял возле гроба, который так и остался открытым. Внутри лежало чужое тело, накрытое белой тканью. Его лицо было незнакомым, но от этого происходящее казалось ещё страшнее.
— Ты хотел похоронить меня под чужим именем, — сказал Марк.
Маркус ответил не сразу.
— Я хотел получить контроль.
— Нет. Ты хотел, чтобы все поверили, будто я умер, и никто не спросил, куда исчезли деньги.
— Я вернул бы их.
— Когда?
Маркус сжал кулаки.
— Когда компания приносила бы прибыль.
Вера открыла журнал на нужной странице.
— Последний перевод был сделан в день исчезновения Марка. Сумма ушла на счёт, оформленный на твою бывшую жену.
Маркус резко повернулся к ней.
— Она не имеет к этому отношения.
— Тогда объясни, почему деньги вернулись сегодня утром на счёт фонда работников, — сказала я.
Он побледнел.
— Что?
Я достала телефон.
— Пока мы были в подвале, бухгалтерия получила распоряжение Марка и заблокировала все переводы. Твоя бывшая жена сама передала пароли. Она сказала, что боялась тебя столько же, сколько мы.
Это был поворот, которого я не ожидала даже от самой себя. Я думала, что Маркус один держал всех в страхе. Оказалось, люди просто ждали, когда появится человек, которому можно поверить.
Снаружи раздался шум машин.
Но это были не полицейские.
К воротам подъехали работники компании — водители, диспетчеры, кладовщики. Они не вошли в дом. Просто остановились у крыльца, каждый с копией уведомления о смене управления.
Среди них был Илья, сын Веры.
Он поднял планшет.
— Маркус, твой пропуск отключён. Машины больше не принимают твои распоряжения.
Маркус рассмеялся, но смех вышел сухим и пустым.
— Вы все забыли, кто построил эту компанию.
Марк, ещё слабый, сел на диване.
— Я помню. Ты построил её вместе со мной. А потом решил, что построил один.
Маркус посмотрел на него.
— Ты всё равно меня уничтожишь.
— Нет, — ответил Марк. — Ты сам оставил следы на каждом документе, каждом переводе и каждой двери, которую запер.
Доктор Рейн вызвал медицинскую бригаду, и Марка увезли в клинику. Перед тем как его вынесли, он подозвал меня.
— Елена.
Я наклонилась.
— Что?
— Не подписывай ничего без меня.
Я взглянула на Хлою, которая всё ещё держала латунный брелок.
— Не бойся. Теперь мы читаем всё вместе.
Утром выяснилось, что второй человек в машине был охранником склада. Он отказался участвовать в преступлении, и Маркус запер его, решив, что тот станет свидетелем. Он выжил и подтвердил всё, что сказала Вера.
Тело в гробу передали семье погибшего мужчины. Его имя вернули в документы, а ложное свидетельство о смерти Марка аннулировали.
Маркус потерял не только компанию.
Ева отказалась видеть его, пока он не отдаст все деньги работникам, чьи премии исчезали со счетов. Бывшая жена передала бухгалтерии ключи от счетов. Вера стала руководителем службы контроля перевозок. А Илья настоял, чтобы каждый водитель мог сообщить о нарушении напрямую в совет фонда.
Марк провёл в клинике двенадцать дней. Он долго учился снова уверенно держать чашку, потому что после переохлаждения пальцы дрожали.
Я приходила к нему с Хлоей.
Мы не делали вид, будто всё стало прежним.
В тот вечер, когда Марк впервые сам встал с кровати, Хлоя положила ему на ладонь латунный брелок.
— Теперь он мой, — сказала она.
— Почему?
— Потому что я первая поняла, что ты жив.
Марк посмотрел на меня.
— Справедливо.
Он хотел вернуть брелок, но Хлоя покачала головой.
— Нет. Пусть будет у меня. Только больше не прячь от мамы ключи.
Марк опустил глаза.
— Обещаю.
А я впервые не стала утешать его и не стала говорить, что всё забудется. Некоторые вещи нельзя забывать, если хочешь остаться живым.
Через неделю мы пришли на склад номер три. Рабочие заменили замок камеры девять, но оставили на стене старую табличку. Хлоя прикрепила к ней свой латунный брелок.
Марк спросил:
— Зачем ты это делаешь?
Она ответила:
— Чтобы каждый, кто услышит стук, знал: нужно открыть.
И когда в глубине склада снова дважды ударил металл о металл, Хлоя первой повернула голову, а Марк крепче сжал её руку.
Пропустили начало?
