ЧАСТЬ 4

— …до семи утра, — закончила Лидия.

В палате никто не двигался.

За дверью послышались тяжёлые шаги. Кто-то остановился у поста медсестры и потребовал вызвать заведующую.

Эван смотрел на меня так, будто только сейчас понял: его ложь больше не принадлежала ему одному.

— Марианна, — сказал он, — не подписывай ничего.

— Я не собиралась.

Клэр стояла рядом с кроватью. На её пальце блестело обручальное кольцо, но она крутила его так сильно, что кожа под металлом покраснела.

— Что именно ты подписал? — спросила она.

Эван отвёл взгляд.

— Обычные документы.

— Не лги.

— Это соглашение с моим отцом.

— О ребёнке?

— О наследстве.

Он выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Отец обещал закрыть долги клиники и оплатить твоё лечение, если у нас родится мальчик. Он поставил условие: ребёнок должен продолжить фамилию.

Клэр смотрела на него, будто перед ней стоял незнакомец.

— А если родится девочка?

— Я должен был отказаться от неё.

У меня перехватило дыхание.

— И ты решил сделать это моей рукой?

— Я думал, что если мы скажем, будто произошла ошибка, всё будет проще.

— Проще для кого?

Он посмотрел на дочь.

— Для всех.

Девочка тихо сопела у меня на руках. На её правой щеке была крошечная складочка, такая же, как у Клэр в детстве. Я вспомнила, как сестра в шестнадцать лет смеялась, прикрывая рот ладонью, и как эта складочка появлялась у неё возле глаза.

Клэр тоже её заметила.

Она коснулась щеки ребёнка одним пальцем.

Девочка сжала его.

Клэр задрожала.

— Она моя, — прошептала она.

Эван шагнул к ней.

— Клэр, подумай. Мой отец уничтожит нас.

— Он уже уничтожил тебя.

В дверь вошёл мужчина лет шестидесяти в дорогом пальто. За ним следовала женщина с кожаной папкой. Она не представилась, только достала лист и положила его на стойку.

— Я представляю Генри Рида, — сказала женщина. — Господин Рид требует немедленно передать ребёнка уполномоченному лицу.

Лидия подняла подбородок.

— В этом документе нет действительной подписи матери.

— Подпись господина Эвана Рида имеется.

— Он не законный родитель ребёнка.

— Он указан как предполагаемый отец.

Клэр встала между женщиной и кроватью.

— Я мать.

— Тогда вы обязаны подтвердить намерение принять ребёнка.

Клэр посмотрела на Эвана.

Он ничего не сказал.

Это молчание оказалось страшнее всех его прежних слов.

Я передала девочку Клэр.

— Держи.

Она взяла её неловко, обеими руками, словно ей вручили не младенца, а хрупкую чашу. Девочка сразу успокоилась и прижалась щекой к её груди.

Клэр закрыла глаза.

— Я подтверждаю, — сказала она.

Женщина с папкой нахмурилась.

— Вы понимаете финансовые последствия?

— Понимаю.

— Ваш муж подписал отказ от наследственных выплат.

— Пусть забирает свои выплаты и подавится ими.

Эван резко повернулся к ней.

— Ты не знаешь, что говоришь!

— Знаю. Я говорю, что выбираю дочь.

В этот момент в коридоре появился высокий седой мужчина. Он не спешил. На его пальце сиял тяжёлый перстень с гербом семьи Ридов.

Эван стал белым.

— Отец.

Генри посмотрел на младенца, потом на Клэр.

— Вы собираетесь отказаться от соглашения?

— Я собираюсь отказаться от вашего соглашения, — ответила Клэр.

— Тогда мой сын останется без средств.

— Это его выбор.

Генри перевёл взгляд на меня.

— А вы, насколько я понимаю, суррогатная мать.

— Я Марианна. Её сестра.

— По договору вы обязаны передать ребёнка предполагаемым родителям.

— По договору я обязана передать его законным родителям. Но ваш сын пытался отказаться от ребёнка до установления родства.

Марта шагнула вперёд и протянула Лидии папку.

— Здесь копия заявления, которое он подписал заранее. И расписка о передаче денег.

Женщина с кожаной папкой резко обернулась к Эвану.

— Вы не сообщали о такой расписке.

Генри посмотрел на сына.

— Какие деньги?

Эван попятился.

— Это не то, что вы думаете.

— Тогда объясни.

— Я хотел только обеспечить будущее.

— Ты получил деньги за обещание сына? — спросил Генри.

— Я должен был выполнить условие.

— Условие было не об отказе от девочки, — холодно произнёс Генри. — Оно было о рождении ребёнка, который продолжит фамилию. Ты сам решил, что дочь для нас ничего не значит.

Эван замер.

Это был поворот, которого я не ожидала. Генри не стал защищать сына. Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Я отменяю соглашение, — сказал он. — Сегодня.

— Отец…

— Ты проиграл не из-за девочки. Ты проиграл, потому что решил, что можешь заменить мою подпись своей ложью.

Эван схватил его за рукав.

— Ты не можешь оставить меня ни с чем!

Генри стряхнул его руку.

— Могу. И оставляю.

Эван рухнул на стул. Впервые за всё время он выглядел не злым и не испуганным, а маленьким. Но я не почувствовала жалости. Передо мной всё ещё был человек, который хотел отдать живого ребёнка обратно клинике, как неправильно доставленный заказ.

Клэр держала дочь и плакала беззвучно.

— Марианна, — сказала она, — я не знаю, как просить у тебя прощения.

— Не проси словами.

Она кивнула.

— Тогда скажи, что мне делать.

— Забери её отсюда. И подпиши документы сама. Не через Эвана, не через его отца, не через клинику.

— Я подпишу.

— И всю жизнь помни, что она не обязана соответствовать чьим-то условиям.

Клэр прижала девочку к себе.

— Я буду помнить каждое её дыхание.

Лидия начала оформлять новые документы. Вера принесла чистое одеяло, а Марта стояла у стены, сжимая свою полотняную сумку.

Эван поднялся.

— Марианна, я…

Я подняла руку.

— Не сейчас.

— Я хотел защитить Клэр.

— Ты хотел защитить деньги.

Он посмотрел на сестру.

— Клэр.

Она не ответила. Девочка заснула у неё на груди, уцепившись за край больничной рубашки.

Эван сделал шаг к ним, но Клэр отвернулась.

Не от страха.

От выбора.

Через час она подписала заявление о признании ребёнка своей дочерью. Я подписала отдельный документ, подтверждающий добровольную передачу ребёнка сестре, но оставила за собой право видеть девочку и участвовать в её жизни. Лидия долго читала каждую строку вслух, а Клэр не отвела взгляда от лица малышки.

Генри ушёл первым.

Женщина с папкой — следом.

Эван остался в коридоре один, рядом с автоматом для бахил. В его руке был тот самый лист с условием о наследстве. Он долго смотрел на него, потом разорвал пополам.

— Это не вернёт её, — сказала Клэр.

— Я знаю.

— И меня тоже.

Он опустил глаза.

— Я знаю.

Я не стала слушать дальше.

Утром Клэр села рядом со мной на кровать. Девочка лежала между нами, завернутая в новое одеяло. На её запястье медсестра закрепила маленькую бирку с именем.

Клэр хотела назвать её Викторией, в честь победы над бесплодием.

Я посмотрела на неё.

— А если назвать её Лидией? В честь женщины, которая не дала вам превратить её рождение в сделку.

Клэр улыбнулась сквозь слёзы.

— Лидия Мари Рид.

— Красивое имя.

— Я хочу, чтобы она знала: её выбрали не за пол, не за наследство и не за идеальные показатели.

Девочка вдруг открыла глаза.

Клэр вложила палец в её ладонь.

— Она выбрала нас сама, — прошептала сестра.

Я посмотрела на бирку, где мокрыми чернилами было написано её имя, и услышала, как за стеной Вера говорит кому-то: «Девочку не отдавать без матери».

Клэр подняла дочь выше, и маленькая ладонь сжала её палец.