ЧАСТЬ 4
Кроу только что перевёл оставшиеся деньги не на счёт фирмы. Он отправил их на имя моей несовершеннолетней дочери.
Я застыла.
— У меня нет дочери, — сказала я.
Мэри медленно опустила телефон.
— Я знаю.
Гаррисон тоже это услышал. Его лицо изменилось так резко, будто кто-то выключил в нём свет.
— Кроу не мог знать, — сказал он.
— Значит, он знал больше, чем ты думал, — ответила я.
Оливер взял телефон Мэри и прочитал сообщение. Перевод был сделан на счёт, открытый семь лет назад на имя Софии Морозовой. Дата рождения совпадала с датой рождения моей младшей сестры, погибшей в детстве.
Я не понимала, почему это имя оказалось в банковской системе, пока не увидела вторую строку: «Получатель подтверждён по свидетельству о рождении, предоставленному Еленой Морозовой».
— Я никогда не открывала такой счёт, — сказала я.
— Но кто-то использовал ваши документы, — ответила Мэри.
Гаррисон попятился к стене.
— Я не знал об этом.
— Ты не знал о счёте на имя моей погибшей сестры? — Я повернулась к нему. — Или не знал, что Кроу собирался спрятать там деньги?
— Елена, послушай.
— Нет. Теперь будешь слушать ты.
Нора стояла возле стола и смотрела на Гаррисона с таким ужасом, будто увидела его впервые.
— Ты говорил, что все переводы согласованы, — прошептала она.
— Так и было.
— Ты говорил, что Елена участвует.
— Она должна была участвовать.
Эти слова вырвались у него слишком быстро. Он понял ошибку уже после того, как произнёс их.
Оливер нажал кнопку внутренней связи.
— Поднимите архив нотариальной конторы и заблокируйте все дальнейшие платежи. Немедленно.
— Вы не можете так со мной обращаться! — Гаррисон сорвался. — Это моя компания!
— Была, — сказал Оливер. — До тех пор, пока вы не попытались украсть деньги у собственного поручителя.
— Елена, скажи им, что это ошибка.
Я посмотрела на него. Впервые за вечер он обращался ко мне не как к помехе и не как к кошельку. Он просил.
Но я вспомнила зал, смех, его отшатнувшееся плечо и фразу о собаке. Вспомнила, как он годами называл мою помощь любовью, а моё терпение — обязанностью.
— Ошибка была в том, что я позволила тебе распоряжаться моей подписью, — сказала я. — Но исправлять её будешь ты.
Мэри сообщила, что сохранила не только копию разрешения Кроу, но и бумажный журнал выдачи печати. В нём стояла запись: печать компании вынесла Нора, а получил её лично Гаррисон. Это разрушало последнюю версию, будто всё сделал один заместитель.
Через час в переговорной собрались представители банка, нотариус и независимый аудитор. Никто не кричал. От этого разговор оказался страшнее.
Нотариус положила передо мной оригинал доверенности.
— Подпись нанесена не в день, указанный в документе. Чернила появились позже, а печать принадлежит старому комплекту, который был списан два года назад.
— Кто заказал подделку? — спросил Оливер.
Нора подняла руку, будто снова сидела на экзамене.
— Я.
Гаррисон резко повернулся.
— Нора!
— Ты сказал, что если я не помогу, ты сдашь меня за старые нарушения. Я поверила тебе. Потом поняла, что он собирается сделать то же самое со мной.
— Ты предала меня, — прошипел он.
— Нет. Я перестала помогать тебе предавать других.
Она передала Мэри ключ от металлического сейфа.
— Там лежит всё. Флешка с шаблонами подписей, копии договоров, списки переводов и письмо Кроу. Он хотел исчезнуть утром, но оставил инструкции на случай, если Гаррисон решит сделать крайними нас.
Я ждала, что внутри поднимется торжество. Его не было. Была только усталость и ясное понимание: мой брак закончился не в тот вечер, когда он меня унизил. Он закончился раньше — когда он превратил моё имя в инструмент для преступления.
Гаррисон подошёл ко мне после того, как все остальные вышли.
— Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.
— Ты хотел получить деньги.
— Я хотел спасти компанию.
— Нет. Ты хотел сохранить образ человека, который сам всего добился.
Он провёл ладонью по лицу.
— Если фирма рухнет, я потеряю всё.
— Ты уже потерял её. Просто ещё не подписал бумаги.
— А ты? Ты тоже потеряешь деньги.
— Часть. Но не имя.
На следующий день фонд расторг соглашение с Гаррисоном. Банк отменил перевод и начал внутреннюю проверку. Деньги на странном счёте заморозили, а нотариус официально аннулировал доверенность. Кроу исчез до рассвета, но его письмо и подпись остались в папке Мэри. Норе пришлось отвечать за собственное участие, однако она передала документы и не стала прятаться за Гаррисоном.
Гаррисон потерял компанию не из-за чужого решения. Совет директоров снял его после того, как Мэри зачитала журнал выдачи печати перед всеми членами совета. Он пытался спорить, обвинял меня в мести, называл Нору лгуньёй, но каждая новая фраза только связывала его с очередной страницей документов.
Я забрала из офиса свои вещи сама.
Среди них была серебряная цепочка с маленьким компасом. Я нашла её в нижнем ящике его стола, рядом с запасными печатями и чистыми бланками доверенностей.
Гаррисон увидел цепочку в моей руке.
— Ты правда заберёшь её?
— Да.
— После всего?
Я застегнула цепочку на запястье.
— Именно после всего.
Он долго смотрел на металлический компас.
— Он должен был напоминать о нас.
— Нет, — сказала я. — Теперь он будет напоминать, что я умею находить направление даже тогда, когда рядом со мной человек, который намеренно ведёт меня к краю.
У выхода меня догнала Нора. В руках она держала тонкую папку с документами по счёту Софии.
— Я не знала, что это имя связано с вашей сестрой, — сказала она. — Кроу выбрал его, потому что считал, что вы не станете проверять старые семейные записи.
Я взяла папку.
— Почему вы передали всё мне?
Нора посмотрела на пустой кабинет Гаррисона.
— Потому что однажды я тоже поверила, что его жестокость — это сила. Не хочу, чтобы кто-то ещё перепутал эти вещи.
Я не стала её утешать. Но и не отвернулась.
На парковке меня ждал Оливер. В его руке был новый договор.
— Я хочу предложить вам возглавить проект, который должен был финансировать Гаррисон, — сказал он. — Не его фирму. Вашу.
Я пролистала первые страницы.
— С моими условиями?
— С вашими условиями.
— И без личных гарантий?
— Без личных гарантий, которые превращают партнёра в заложника.
Я подписала только последнюю страницу, где были указаны мои полномочия и право остановить любой перевод без согласия совета.
Когда я вышла из здания, телефон снова зазвонил. На экране было имя Гаррисона.
Я ответила.
— Что тебе нужно?
— Я нашёл Бруно. Он не ест и всё время сидит у лестницы.
Я закрыла глаза. Собака не была виновата в том, что её хозяин использовал любовь как оружие.
— Отвези его к ветеринару, — сказала я. — И передай, что я оплачу лечение.
— Елена…
— Но больше не звони мне по вопросам, которые ты мог решить сам.
Я завершила разговор и убрала телефон.
На запястье блеснул маленький компас. Стрелка дрогнула, повернулась и остановилась, указывая не на прошлое, а на стеклянное здание, где уже ждали документы моей собственной компании.
Оливер открыл папку и спросил:
— Готовы поставить подпись, госпожа Морозова?
Я положила ладонь на страницу и ответила:
— Только теперь она действительно моя.
Пропустили начало?
