Я усыновила брата и сестру, но после звонка их бывшей приемной матери мой муж побледнел

В тот вечер я держала телефон у самого уха, а голос женщины на другом конце линии медленно превращал наш семейный ужин в кошмар.

— Они до сих пор не сказали вам, почему выбрали именно вас? — спросила Елена.

Я стояла у кухонной раковины. Вода бежала по пальцам, чайник щелкнул и замолчал, а за моей спиной Джози смеялась над чем-то, что сказал Андрей. Еще месяц назад этот смех казался мне подарком, а теперь вдруг прозвучал слишком громко.

— Что значит «выбрали»? — переспросила я.

Елена тяжело вздохнула.

— Марина, я думала, они рассказали. Особенно Джейс. Он достаточно взрослый, чтобы понимать, что произошло.

Я посмотрела на шестнадцатилетнего мальчика. Он сидел за столом, склонившись над тарелкой, и кончиком вилки рисовал круги в картофельном пюре. Его серый свитер был растянут на локте, а на запястье темнела тонкая полоска от старого резинового браслета.

— Елена, они выбрали нас на встрече с несколькими семьями. Мы просто понравились им.

— Нет, — тихо сказала она. — Они пришли к вам не случайно.

У меня похолодели ладони.

Когда мы впервые встретились с Джози, ей было четыре года. Она сидела на ковре в кабинете службы опеки и держала в руках пластмассового жирафа без одной ноги. Увидев меня, она улыбнулась так широко, будто знала меня всю жизнь.

Через десять минут социальная работница Лариса закрыла папку и предупредила:

— Есть условие. Джози и Джейса нельзя разделять.

Мы с Андреем переглянулись.

Джейс стоял у окна, высокий, худой, с напряженными плечами. Он не просил нас взять его. Даже не смотрел в нашу сторону.

— Большинство семей отказывались после этого разговора, — добавила Лариса. — Люди хотели маленькую девочку. Подросток их пугал.

Я подошла к Джейсу.

— А ты чего хочешь?

Он пожал плечами.

— Чтобы Джози не отправили обратно.

Не чтобы его забрали. Только ее.

Мы подписали документы через две недели.

Первые ночи Джози просыпалась с криком и пряталась под одеялом. Джейс складывал вещи в спортивные сумки, хотя у него был целый шкаф. Я однажды попросила его убрать одежду на полки.

— Не надо, — ответил он. — Так быстрее.

— Быстрее что?

Он застегнул молнию.

— Если вы передумаете.

Я не нашла слов и просто поставила рядом кружку с какао. На ней был нарисован желтый автобус, и Джози выбрала ее в магазине, потому что сказала: «Автобус всегда возвращается на остановку».

Постепенно дети стали меняться. Джози начала называть комнату своей. Джейс сел с нами ужинать. Однажды Андрей уронил ложку в суп, и Джейс рассмеялся. Смеялся он недолго, но потом прикрыл рот ладонью, словно сделал что-то запрещенное.

Я тогда поняла: страх отступает.

Но теперь Елена говорила, что они выбрали нас специально.

— Почему? — спросила я.

— Потому что вы были единственными, кто не задал вопрос о Джейсе, — ответила она. — Но это не вся причина.

В коридоре скрипнула половица. Я обернулась. Джейс стоял у дверей и смотрел на меня.

Он услышал.

— Марина, — сказала Елена, — найдите зеленую папку, которую я передала вам вместе с остальными документами. Не открывайте ее при детях. И, пожалуйста, не позволяйте Джейсу снова сделать то, что он собирался сделать тогда…

В этот момент Джейс резко шагнул вперед и протянул руку к шкафу, где лежала папка…

ЧАСТЬ 2

…Его пальцы почти коснулись дверцы, когда я перехватила его запястье.

Кожа у него была ледяной.

— Что ты собирался сделать? — спросила я.

Джейс посмотрел на меня, потом на зеленую папку. Его лицо стало таким закрытым, каким я видела его только в первые дни.

— Ничего.

— Елена сказала, что ты что-то собирался сделать.

— Она много чего говорит.

В трубке раздался встревоженный голос Елены:

— Марина, не давите на него. Сначала найдите папку.

— Что в ней?

— То, что он оставил вам, если вы согласитесь взять Джози.

Джейс дернулся, будто его ударили.

— Замолчите, — сказал он в телефон.

— Я больше не могу молчать, Джейс.

Он выдернул руку и отступил. В дверях кухни появилась Джози, прижимая к груди своего пластикового жирафа. Игрушка была без ноги, но теперь я заметила: на ее шее висела красная лента, завязанная в тугой узел.

— Почему вы кричите? — спросила она.

— Мы не кричим, солнышко, — ответила я.

— Джейс опять будет уходить?

Он резко повернулся к ней.

— Нет.

— Обещаешь?

Джейс сжал челюсть.

— Обещаю.

Елена заплакала на другом конце линии.

— Он уже однажды так обещал, — прошептала она. — Но вы не знаете, что произошло в тот день.

Я включила громкую связь.

— Тогда расскажите.

— Не по телефону. Возьмите папку и приезжайте завтра утром в службу опеки. Без детей.

— Я не поеду, пока не пойму, что происходит.

— Марина, если вы сейчас откроете ее, назад дороги не будет.

Я посмотрела на Андрея. Он стоял возле холодильника, сжимая полотенце, и его пальцы побелели.

— Мы должны знать, — сказал он.

Джейс тихо усмехнулся.

— Нет. Вы должны знать только то, что вам рассказали.

— Ты имеешь право объяснить, — ответила я.

— А если после объяснения вы решите, что я опасный?

Он произнес это без злости. Именно поэтому мне стало страшно.

Я нашла папку в нижнем шкафу, между гарантийными талонами и инструкцией к старой стиральной машине. На обложке действительно была зеленая полоса, но края бумаги потемнели от влаги. Внутри лежали копии медицинских справок, школьные характеристики и один лист, сложенный вчетверо.

Джейс увидел его и рванулся ко мне.

Андрей встал между нами.

— Спокойно, парень.

— Отдайте.

— Почему?

— Потому что там нет ничего для вас!

Джози уронила жирафа. Пластмассовая игрушка ударилась о плитку и отскочила под стол.

Я достала лист. На нем было всего несколько строк, написанных неровным почерком. Внизу стояла дата, сделанная за три дня до нашей первой встречи.

«Если они возьмут нас обоих, не верьте тому, что Джейс скажет о пожаре. Он думает, что спас меня. Но это была не его вина».

У меня перехватило дыхание.

— Что за пожар? — спросила я.

Джейс смотрел не на меня, а на Джози.

— Она не должна была это помнить.

— Я помню, — сказала девочка.

— Джози, иди в комнату, — приказал он.

— Ты обещал, что не уйдешь.

Он закрыл глаза.

В ту ночь я вызвала Елену к нам. Она приехала в половине двенадцатого, с мокрыми от снега волосами и темно-синим шарфом, на котором болталась серебряная застежка.

— Теперь вы понимаете, почему все отказывались? — спросила она.

— Нет, — ответила я. — Я понимаю только, что вы скрыли от нас самое важное.

Елена посмотрела на Джейса.

— Я скрыла не я. Он заставил меня.

— Чем? — спросил Андрей.

Елена достала из сумки старый ключ, обернутый красной лентой, такой же, как на жирафе Джози.

— Тем, что случилось в доме их матери. И тем, что они нашли там перед самым приездом к вам.

Она положила ключ на стол.

Джейс побледнел.

— Не надо.

Но Елена уже повернула его металлическое ушко к свету и сказала:

— На этом ключе выгравирован адрес. И он ведет не в прошлое, а прямо к человеку, который сейчас считает, что дети навсегда молчат…

ЧАСТЬ 3

…— Какой человек? — спросила я.

В гостиной пахло мокрой шерстью и пылью от батареи. Джози сидела на краю дивана, сжимая пластмассового жирафа, а Джейс стоял возле книжного шкафа, будто готовился бежать.

Елена положила ключ на салфетку.

— Этот ключ от камеры хранения на старом вокзале, — сказала она. — Джейс нашел его в день пожара. Внутри лежали документы вашей матери и письмо.

— Я ничего не находил, — сказал Джейс.

— Ты принес мне ключ в кармане и попросил спрятать его.

— Я был ребенком.

— Тебе было пятнадцать. А Джози было три.

Я посмотрела на Джейса.

— Что было в письме?

Он ударил ладонью по полке. Книги дрогнули, одна упала на ковер.

— Мама хотела нас вернуть.

Елена кивнула.

— Их мать, Вера Соколова, перед смертью написала заявление. Она утверждала, что отдала деньги за жилье человеку по имени Павел Руднев. Он обещал ей квартиру и документы, но забрал все сбережения и оставил их в аварийном доме. После пожара он пришел первым. Не чтобы помочь. Чтобы забрать бумаги.

— Откуда вы знаете? — спросил Андрей.

Елена достала из папки копию заявления. Внизу стояла подпись Веры и размазанная печать.

— Потому что оригинал я передала в архив. А потом его не стало.

— Кто его забрал? — спросила я.

Елена посмотрела на Джейса.

— Павел Руднев. Он тогда работал в строительной компании, которая хотела купить весь квартал. Вера отказалась продавать комнату и собиралась рассказать о подделанных документах.

Джейс заговорил хрипло:

— Я видел его в доме.

Джози подняла голову.

— Он был в красной шапке.

— Ты была слишком маленькой, — прошептал Джейс.

— Я помню его ботинок. На подошве была белая полоска.

Елена достала еще один лист.

— Джейс не рассказал вам, почему выбрал именно вашу семью. В вашем заявлении он увидел фамилию Андрея.

Мой муж застыл.

— Мою фамилию?

— Андрей Орлов работал в городской инспекции, — сказала Елена. — Он подписывал отчеты по аварийным домам. Вера однажды приходила к нему, но он был в отпуске, и встреча не состоялась.

Андрей медленно сел.

— Я не знал ее.

— Но Джейс знал ваше имя. Он нашел его среди бумаг матери. Вы были единственным человеком из списка, кто не имел связи с Рудневым.

Я почувствовала, как внутри все провалилось.

— То есть они выбрали нас не потому, что хотели семью?

Джейс поднял на меня глаза.

— Я хотел, чтобы Джози жила. А еще я хотел, чтобы кто-то взрослый наконец поверил мне.

— Почему ты молчал?

— Потому что Руднев приходил в учреждение. Он говорил, что если я открою рот, Джози заберут. Он знал, где мы спим. Знал имя нашей матери. И у него был ее документ.

Елена сжала ключ.

— В камере хранения лежит не только письмо. Там копия договора на землю. Руднев подделал подпись Веры, чтобы получить участок.

В этот момент телефон Андрея зазвонил. На экране высветился неизвестный номер.

Он включил громкую связь.

— Господин Орлов, — произнес мужской голос. — Вы нашли детей, которые слишком много помнят. Завтра в девять утра вы подпишете отказ от опеки, иначе я предъявлю доказательство, что ваш муж сам участвовал в сокрытии документов.

Андрей поднялся.

— Кто вы?

— Вы знаете.

Связь оборвалась.

Я посмотрела на мужа. Он был бледным, но не испуганным.

— Марина, — сказал он, — я действительно подписал один отчет по этому дому.

На столе завибрировал второй телефон Елены. Она прочитала сообщение и уронила его рядом с ключом.

— Павел Руднев умер два года назад, — прошептала она. — Но этот звонок сделал человек, который только что вошел в здание архива…

И на экране появилось имя, от которого Джейс отступил к стене…