ЧАСТЬ 4
Я не успела ничего сказать.
Связь оборвалась.
Во дворе стало так тихо, что я услышала, как в бассейне капает вода из плохо закрытого крана.
Отец стоял рядом со мной.
Живой.
Телефон все еще был у моего уха.
— Это был не папа, — прошептела Мариана.
— Я понял, — сказал отец.
Родриго вырвал руку из хватки дяди Сергея и отступил к стене.
На его лице впервые появилась не злость, а настоящая растерянность.
— Я не имею к этому отношения.
— Тогда почему они знают про свидетельство? — спросила я.
Он посмотрел на коричневый конверт.
— Потому что ты всем разболтала о документах.
— Я узнала о них десять минут назад.
— Мариана могла сказать.
Сестра сжала губы.
— Я никому не говорила.
Доктор Сара быстро достала свой телефон.
— Я вызвала помощь еще у ворот. Но нам нужно уйти в безопасное место. Здесь слишком много людей, и мы не знаем, кто еще работает на Родриго.
Он резко повернулся к ней.
— Ты не понимаешь, с кем связываешься.
— Зато понимаю, что беременную женщину привозили ко мне с травмами, а ее муж каждый раз стоял у двери, пока она давала показания.
— Это семейная ссора.
— Удары ремнем не становятся семейной ссорой, если вы называете их заботой.
Мариана пошатнулась. Я подхватила ее под локоть.
— Сядь.
— Нет. Я хочу сказать все сейчас.
Она сняла темные очки и положила их на стол.
Под левым глазом скрывался желтоватый след.
Мама ахнула.
— Он ударил тебя по лицу?
Мариана кивнула.
— В тот день, когда я отказалась подписать бумаги.
Родриго заговорил быстро:
— Она сама ударилась о шкаф.
— Хватит, — сказал отец.
— Вы все настроены против меня.
— Нет, — ответила Мариана. — Ты сам показал нам, кто ты.
Он уставился на нее.
Она дрожала, но стояла прямо.
— Ты говорил, что без тебя я никто. Что участок все равно отберут за долги. Что ребенок свяжет меня с тобой навсегда. Ты запирал меня в спальне, забирал телефон, проверял мои сообщения. А потом называл это любовью.
Родриго сделал шаг.
— Я спасал тебя от твоей семьи.
— Ты спасал только проект.
Сара попросила Мариану пройти к машине. Но сестра не двинулась.
— Я не уеду, пока не узнаю, кто звонил.
Телефон снова зазвонил.
На этот раз номер был отца.
Он достал свой аппарат из кармана и показал экран: тот же самый вызов шел одновременно на два телефона.
Дядя Сергей выругался.
— Значит, они видят, кто отвечает.
Я посмотрела на Родриго.
Он стоял слишком неподвижно.
— Ты знал, что отец оставил телефон у себя?
— Нет.
— Но ты не удивился звонку.
— Я удивился.
— Нет. Ты ждал его.
Родриго потер ладонью подбородок.
— Если бы вы сделали то, что я просил, ничего бы не случилось.
Мариана медленно повернула голову.
— Что ты просил?
Он понял, что снова заговорил лишнее.
Мама отступила от него.
— Ты велел кому-то схватить моего мужа?
— Я никому ничего не велел.
— Тогда почему сказал «то, что я просил»?
Родриго замолчал.
Я достала из папки лист с его подписью. Это было заявление в бухгалтерию, где он обвинял меня в присвоении денег со счета Марианы. Но внизу стояли реквизиты перевода: сумма ушла не мне, а на счет фирмы Родриго.
Я показала документ отцу.
Он прочитал и поднял глаза.
— Ты перевел деньги с ее счета на свою строительную компанию.
— Это был заем.
— Без ее согласия?
— Я собирался вернуть.
— Когда? После продажи земли?
Родриго сжал челюсти.
— Вы ничего не понимаете. Банк отказал мне. Если сделка сорвется, я потеряю все.
— Поэтому ты решил отнять все у Марианы, — сказала я.
— Я поднял ее из нищеты.
Мариана тихо ответила:
— Я продала квартиру бабушки, чтобы вложиться в твое первое дело.
Он посмотрел на нее, будто услышал чужой голос.
— Ты бы не справилась без меня.
— А ты не справился без моих денег.
И тут у ворот появился мужчина в темной рубашке. Я уже хотела отступить, но Эстела вскрикнула:
— Это он!
Мужчина остановился.
— Я не трону вас, — сказал он. — Меня зовут Рауль. Я водитель Родриго.
Родриго побледнел.
— Ты что здесь делаешь?
Рауль достал из кармана связку ключей и положил ее на стол.
— Возвращаю то, что украл.
Среди ключей был тот самый медный ключ Марианы.
— Ты забрал его из моей сумки? — спросила она.
— Родриго приказал. Я должен был открыть шкаф в его кабинете и вынести бумаги.
Родриго бросился к нему, но отец остановил его.
Рауль продолжил:
— Я не знал, что он бил ее. Думал, это просто тяжелый развод. Но вчера услышал, как он говорил по телефону: «Если она подпишет, все закончится. Если нет — ребенок станет проблемой».
Мариана закрыла глаза.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается ярость, но рядом плакала сестра, и я заставила себя говорить спокойно.
— Где папа?
Рауль кивнул в сторону дороги.
— Никуда его не увозили. Звонил я. Хотел, чтобы Родриго понял: мы знаем о его плане.
Мужчина достал второй телефон.
— Ваш отец попросил меня проверить, кто следит за домом. Я увидел, как Родриго несколько раз звонил людям, чтобы забрать оригинал свидетельства. Поэтому решил напугать его его же способом.
Родриго повернулся к Раулю.
— Ты предатель.
— Нет. Я слишком долго был трусом.
Это было неожиданно.
Рауль рассказал, что в кабинете Родриго лежали копии доверенностей, расписки, банковские переводы и паспорт Марианы. Он передал их отцу еще утром, до семейного праздника.
Отец достал из кармана сложенный лист.
— Я уже связался с нотариусом. Ни одной сделки не будет. Все документы заблокированы.
Родриго посмотрел на него.
— Ты не можешь заблокировать то, что мне не принадлежит.
— Именно поэтому и заблокировал.
Мариана села на стул. Сара проверила ее пульс.
— Ребенок жив, — сказала она. — Но ей нужен осмотр сегодня.
Родриго сделал движение к сестре.
— Я поеду с тобой.
— Нет.
Это короткое слово прозвучало тверже любого крика.
Он остановился.
— Ты моя жена.
— Я не твоя собственность.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю. Я оставляю тебя.
Он засмеялся, но смех оборвался.
— Куда ты пойдешь? У тебя нет денег. Твоя работа закончена. Все счета оформлены на меня.
— Не все.
Мариана достала из-под полотенца маленькую флешку. Я сразу поняла: это был тот самый предмет, который она спрятала у мамы в ладони, пока Родриго смотрел на сумку.
— Я сохранила выписки и копии переводов, — сказала она. — Еще до того, как ты отобрал телефон.
Родриго уставился на нее.
— Откуда?
— У меня был старый телефон в коробке с детскими вещами. Ты никогда не открывал ее, потому что считал эти вещи бесполезными.
Сестра передала носитель отцу.
— Здесь все: даты ударов, переводы, сообщения, фотографии. Я не могла рассказать вслух, но могла сохранять.
Я сжала ее плечо.
— Ты не обязана была справляться одна.
— Я знаю. Теперь знаю.
Мама обняла ее, осторожно, чтобы не задеть синяки.
Родриго стоял рядом с бассейном. Вода отражалась на его белой рубашке дрожащими пятнами.
— Если вы это опубликуете, я потеряю компанию.
— Ты потерял ее, когда перевел чужие деньги, — ответил отец.
— Я потеряю все.
Мариана посмотрела на него.
— Нет. Ты потеряешь только то, что пытался назвать своим.
Он хотел что-то сказать, но увидел у ворот людей из службы защиты, которых вызвала Сара. На этот раз Родриго не стал кричать и не бросился к машине. Он просто опустил глаза на свои руки, словно впервые заметил, что именно ими сделал.
Мариану отвезли в клинику. Я поехала вместе с ней, а мама осталась с отцом и Раулем, чтобы передать документы специалистам. Родриго увезли не за драматичным наказанием, а потому что на его имя уже существовало заявление о принуждении к сделке, подделке документов и угрозах. Его компания замерла в тот же вечер: банк остановил переводы, а партнеры потребовали вернуть деньги.
Но главным для нас был не его крах.
Главным было то, что Мариана наконец легла на больничную койку без человека, стоящего у двери.
Врач долго осматривал ее, потом сказал, что ребенок пока вне опасности. Синяки заживут, но потребуется время, чтобы тело перестало ждать нового удара.
Мариана смотрела на снимок, который держала в пальцах.
— Я думала, если буду послушной, он станет добрее.
— Он не стал бы, — ответила я.
— Знаю.
Она провела пальцем по краю снимка.
— Но я стала добрее к себе.
В коридоре появился Рауль. В руках он держал белое полотенце.
— Я нашел его в машине, — сказал он. — Наверное, это ваше.
Мариана взяла ткань и долго смотрела на нее. Потом отдала полотенце маме.
— Сожги его, пожалуйста.
Мама кивнула.
— С удовольствием.
Через час мы вышли из палаты. На столике у поста лежала папка с документами, а сверху — медный ключ. Мариана подняла его и сжала в ладони.
— Этот оставлю.
— Зачем? — спросила я.
Она посмотрела на меня.
— Он открывает шкаф, где лежат мои старые фотографии. Я хочу вернуть себе не только землю.
За окном клиники уже темнело. Но Мариана не смотрела наружу. Она рассматривала снимок ребенка, а рядом с ним лежал ключ, который Родриго считал доказательством своей власти.
Сестра положила ключ на ладонь и тихо сказала:
— В этот раз дверь открою я.
Пропустили начало?
