ЧАСТЬ 4

…Я вышла из банка, не попрощавшись с Майклом и Сьюзан.

Нора ждала меня в своей квартире на втором этаже старого кирпичного дома. На подоконнике стояла чашка с остывшим чаем, а рядом лежали её толстые очки в футляре.

— Я боялась звонить раньше, — сказала она.

— Чего?

— Что Сьюзан узнает, что я всё видела.

Я села напротив. Колени дрожали, но голос оставался ровным.

— Расскажите мне.

Нора сцепила пальцы.

— Три недели назад Сьюзан пришла к вам, когда вас не было. Сказала, что вы попросили её забрать папку для Роберта.

— У неё был ключ?

— Она сказала, что вы дали ей запасной. Я не поверила, но не вмешалась.

— Почему?

— Потому что она была не одна.

Нора достала из ящика маленький бумажный пакет.

— С ней пришёл мужчина. Он представился нотариусом. Я видела его через щель в двери, когда возвращалась из магазина.

— Что они делали?

— Вынесли из вашего кабинета папку и чёрную коробку с документами. Потом Сьюзан несколько раз фотографировала ваши бумаги на телефон.

Я закрыла глаза.

В чёрной коробке лежали копия моего удостоверения, свидетельство о смерти Джима и документы на дом.

— Почему вы молчали столько времени?

Нора посмотрела вниз.

— Потому что Сьюзан сказала, что вы сами попросили всё оформить. А потом я увидела её у себя во дворе и поняла, что она следит, кто с вами общается.

Роберт, приехавший через двадцать минут, внимательно выслушал её рассказ.

— Вы готовы повторить это письменно?

Нора побледнела.

— Если это поможет Эмме, да.

Я взяла её за руку.

— Вы не обязаны рисковать собой.

— Я уже слишком долго смотрела на это через занавеску.

В тот день банк аннулировал подозрительный заём, но только временно. До окончательного решения требовались заявление Норы, заключение специалиста по подписям и подтверждение, что я не выдавала доверенность.

А бассейн уже наполовину вырыли.

Строители приехали утром и стояли на заднем дворе, не понимая, кому теперь верить. В центре газона зияла прямоугольная яма, наполненная дождевой водой.

Майкл пришёл ко мне один.

Он выглядел старше на десять лет.

— Сьюзан уехала к сестре, — сказал он.

— Она взяла детей?

— Нет. Они у меня.

Я сразу поднялась.

— Где они?

— В машине. Не хотят заходить.

Я вышла на крыльцо. Внуки сидели на заднем сиденье и держали в руках мокрые полотенца после бассейна, которого не существовало.

Маленькая Лили прижалась лбом к стеклу.

— Бабушка, мы больше не будем плавать?

Я наклонилась к окну.

— Не сегодня, милая. Сегодня мы будем пить какао.

Майкл отвернулся.

— Я испортил всё.

— Ты не подделывал подпись.

— Но я позволил ей тратить твои деньги. И каждый раз делал вид, что ничего не замечаю.

— Почему?

Он долго молчал, перебирая ключи от машины.

— Потому что боялся, что если остановлю её, она уйдёт. А если признаюсь тебе, ты поймёшь, какой я слабый.

— Я уже поняла.

Он кивнул.

— И ты больше не мой сын?

Этот вопрос ударил сильнее, чем оскорбление Сьюзан.

— Ты мой сын. Но это не значит, что я обязана оставаться твоим кошельком.

Майкл сглотнул.

— Что ты хочешь сделать?

— Продать дом.

Он вздрогнул.

— Мам, детям некуда идти.

— У тебя есть зарплата. У Сьюзан есть машина, украшения и счета, которые можно закрыть. А у меня есть право на пятьдесят пять процентов дома и больше нет желания оплачивать бассейн в чужой лжи.

— Мы можем выкупить твою долю.

— На какие деньги?

Он опустил взгляд.

— Я не знаю.

— Тогда продадим дом. Из моей доли вернём то, что я внесла за последние годы. Остаток разделим честно. Часть денег пойдёт на отдельный счёт для детей.

— А Сьюзан?

— Она сама выбрала, что будет защищать.

Вечером Сьюзан приехала к Роберту, где мы подписывали соглашение о продаже. Она ворвалась в кабинет в мокрых сапогах, оставляя на полу грязные следы.

— Вы не можете лишить меня дома!

Роберт поднял глаза от бумаг.

— Дом принадлежит не только вам.

— Эмма, скажи ему, что ты всё отзовёшь!

— Нет.

Сьюзан замерла.

— Ты разрушишь семью из-за одной подписи?

— Не из-за одной подписи. Из-за лет, в которые ты принимала мою помощь за обязанность.

— Я сделала это ради детей.

— Бассейн нужен был детям?

— Они хотели его!

— А поддельная доверенность тоже была для них?

На её лице мелькнул страх.

Майкл стоял у двери. Я не знала, когда он вошёл.

— Ты подделала ещё и доверенность? — спросил он.

Сьюзан повернулась к нему.

— Я пыталась спасти наш дом.

— Ты пыталась забрать мамину долю.

— Потому что твоя мать никогда не отдаст её добровольно!

— Она не должна отдавать её вообще.

Сьюзан посмотрела на него так, будто ждала, что он снова отступит.

Он не отступил.

— Я подписываю соглашение, — сказал Майкл.

— Ты не посмеешь.

— Посмею.

Это было не красивое примирение и не внезапное чудо. Он просто наконец сделал то, что должен был сделать много лет назад: перестал перекладывать последствия на меня.

Дом выставили на продажу без бассейна. Строительная фирма получила оплату за уже выполненную работу, а остальное остановили. Подрядчик снял с забора яркий рекламный щит и увёз его, оставив после себя только грязный прямоугольник на траве.

Сьюзан подала на развод. Она забрала украшения и автомобиль, но денег на новую жизнь оказалось меньше, чем она рассчитывала. Банк направил ей требование возместить расходы, связанные с поддельными документами. До уголовного дела не дошло: она признала подпись и подписала соглашение о выплатах, потому что иначе потеряла бы право видеться с детьми без контроля Майкла.

Я не радовалась этому.

Но и спасать её не стала.

Нора получила благодарность от банка и отказалась от любого вознаграждения.

— Я просто сказала правду, — объяснила она.

— Иногда это очень дорого стоит.

— Молчание стоило бы дороже.

Майкл снял небольшую квартиру и устроился на дополнительные смены. Он перечислял деньги на детский счёт каждую неделю, даже когда сумма была смешной.

Однажды он пришёл ко мне с коробкой из моего кабинета.

— Я нашёл это среди вещей Сьюзан.

Внутри лежал мой старый блокнот с красной резинкой. Последняя страница была вырвана.

Я перевернула коробку и увидела её на дне.

На вырванной странице стояла единственная запись, сделанная рукой Сьюзан: «Эмма всё равно заплатит».

Майкл смотрел на меня.

— Что ты сделаешь с этим?

Я сложила лист и убрала его в папку.

— Оставлю.

— Зачем?

— Чтобы больше никогда не перепутать любовь с обязанностью.

Он кивнул, а потом достал из кармана маленький рисунок Лили. На нём были дом, три фигурки и большая голубая яма во дворе.

— Она сказала, что это бассейн, который мы не построили.

Я улыбнулась.

— Нет. Это место, где мы нашли правду.

Через неделю покупатель подписал договор. Дом ушёл, как и планировала Сьюзан, только не ей. Из моей доли я вернула деньги на старые платежи, закрыла ипотечный долг и положила часть средств на счета внуков. Майклу досталось меньше, чем он ожидал, но достаточно, чтобы начать самостоятельно.

Перед отъездом он стоял во дворе рядом с той самой ямой. Лили держала его за руку, а я держала её рисунок.

— Бабушка, а бассейн правда никогда не появится?

Я посмотрела на Майкла.

Он впервые не стал обещать того, чего не мог выполнить.

— Не знаю, милая, — сказал он. — Но если появится, мы заплатим за него сами.

Лили задумалась, а потом протянула мне карандаш.

— Тогда нарисуй его правильно.

Я села на перевёрнутый пластиковый ящик у края вырытой земли и добавила к рисунку лестницу, ведущую из ямы наверх.

Рядом Майкл начал считать деньги для первого взноса за новую квартиру.

А в центре двора, где Сьюзан хотела построить бассейн на моём имени, дети посадили маленький куст мяты.

Лили ткнула пальцем в рисунок и сказала:

— Бабушка, теперь подпиши только своё имя.