ЧАСТЬ 4
— Не открывайте запасной выход, — сказала я.
Нора уже держала ладонь на ручке двери.
— Но если там человек из штаба…
— Именно поэтому не открывайте.
Я передала телефон капитану Ривзу на громкую связь.
— Капитан, оставайтесь у грузовика. Никого не впускайте в складскую зону и не трогайте документы без свидетеля.
— Понял.
— И ещё. Проверьте, кто подписал распоряжение о моём отстранении и с какого устройства оно отправлено.
— Уже проверяем.
Джулиан рассмеялся. На губе у него выступила кровь.
— Вы всё ещё думаете, что можете командовать.
— Нет, — ответила я. — Я думаю, что ты слишком много говорил.
Мая закрыла глаза.
— Мама, я правда не подписывала заявление.
— Я знаю.
— Но там была моя подпись.
— Подпись можно подделать. Твой страх — нельзя.
Я достала из папки лист с её настоящей подписью и положила рядом с копией заявления, которую капитан Ривз прислал на мой телефон. Даже при первом взгляде различие было заметно: в настоящей подписи Мая всегда делала длинный нижний росчерк, словно подчеркивала собственное имя. В подделанной росчерк обрывался у последней буквы.
— Кто имел доступ к твоим документам? — спросила я.
Мая посмотрела на Эвелин.
— Ты хранила мой паспорт и доверенность в кабинете фонда.
— Потому что ты была рассеянной, — сказала Эвелин.
— А кто ещё мог войти в кабинет?
Эвелин молчала.
Маркус медленно поднял голову.
— Я.
Джулиан повернулся к брату.
— Не вмешивайся.
— Я уже вмешался, когда увидел, как ты тащил её за волосы к машине.
— Ты помогал мне.
— Я помогал тебе спрятать это от матери, — сказал Маркус, глядя на Эвелин. — Но я не знал про поддельное заявление.
Эвелин ударила его по щеке.
Звук получился коротким и сухим. Маркус прикрыл лицо ладонью, а потом опустил руку.
— Вот почему я сохранил копию журнала доступа, — сказал он.
Он достал из кармана складной нож, перерезал пластиковую стяжку на небольшом конверте и вынул распечатку. На ней были даты входа в кабинет фонда. В день подделки заявления в журнале значились два человека: Эвелин и Джулиан.
Но рядом с их именами стояла третья отметка.
«Консультант по безопасности: полковник Томас Ривз».
Я почувствовала, как в груди сжалось.
Ривз был не просто майором, которого я попросила проверить грузовик. Он когда-то служил под моим командованием и знал, что я начала внутреннюю проверку. Если его имя оказалось в журнале, заговор был шире, чем семейная афера.
Телефон снова зазвонил.
— Елена, — сказал Ривз, — мы нашли ещё одну машину возле склада. Водитель утверждает, что приехал за документами по вашему распоряжению.
— Я такого распоряжения не давала.
— Я знаю. Но оно отправлено с вашего служебного номера.
Мая приподнялась на локте.
— Мама, служебный номер был у меня, когда ты оставила телефон в машине.
Я посмотрела на Джулиана.
Он больше не улыбался.
— Ты использовал её телефон, — сказала я.
— Нет.
— Тогда кто?
Маркус сжал распечатку.
— Джулиан не один. Он попросил меня достать телефон Маи, но потом его забрала мать.
Эвелин покачала головой.
— Я хотела только спасти семью.
— Вы хотели спасти деньги, — сказала Мая.
Эвелин повернулась к ней.
— Ты думаешь, твой муж делал всё это ради себя? Если фонд рухнет, погибнут все. Банк заберёт дом. Люди узнают, что мы заложили его трижды. Я брала пожертвования, чтобы закрывать старые долги.
Джулиан резко сказал:
— Замолчи.
— Нет! Я больше не стану отвечать за твою жадность. Ты обещал, что вернёшь деньги после сделки с земельным участком. Ты обещал, что Мая подпишет новые бумаги.
Мая смотрела на неё с болью, почти с жалостью.
— Вы били меня, чтобы я подписала чужой долг?
Эвелин заплакала.
— Я не трогала тебя.
— Но стояли рядом.
В этот момент дверь открылась, и в палату вошёл мужчина в форме с папкой под мышкой. Я узнала его сразу: не Томаса Ривза, а подполковника Сэмюэла Гранта, начальника отдела, который курировал военные благотворительные фонды.
— Миссис Уорд, — сказал он, — я приехал забрать материалы проверки.
— Покажите удостоверение.
Он протянул его. Я проверила номер, фотографию и голограмму. Всё совпадало.
— Приказ об отстранении действительно подписан, — сказал Грант. — Но подпись на нём моя не настоящая.
Джулиан отступил к стене.
— Это невозможно.
— Возможно, — ответил Грант. — Потому что настоящий приказ я отправил только что, после звонка капитана Ривза. Он отстраняет не Елену Уорд, а всех руководителей фонда «Возвращённый щит» до завершения проверки.
Эвелин зажала рот рукой.
— Всех?
— Всех, кто имел доступ к счетам и документам.
Грант посмотрел на Маю.
— Кроме мисс Ванс. Её признали пострадавшей и временно освободили от любых обязательств по фонду.
Мая заплакала. На этот раз не от страха.
Джулиан сделал шаг к ней.
— Мая, послушай. Я хотел защитить тебя.
— Ты отнял мой телефон.
— Я боялся, что ты разрушишь всё.
— Ты ударил меня.
— Я не хотел так сильно.
Эта фраза повисла между нами тяжелее любого признания.
Я увидела, как Мая медленно спустила ноги с койки. Медсестра тут же подошла к ней.
— Не вставайте резко.
— Я должна сказать это сама, — ответила Мая.
Она посмотрела на Джулиана.
— Я больше не буду подписывать ни одного документа. Ни для тебя, ни для твоей матери, ни для фонда. Но я подпишу заявление о том, что произошло сегодня.
Он побледнел.
— Ты разрушишь нашу семью.
— Нет. Ты превратил семью в ширму.
Маркус отвёл взгляд.
Эвелин тихо сказала:
— Мая, я могу всё вернуть.
— Вы не можете вернуть мне кожу на запястьях.
Эвелин посмотрела на тёмные следы вокруг её рук и впервые словно увидела их по-настоящему.
Джулиан резко рванулся к двери. Охранник перегородил путь, а Грант достал телефон.
— Не убегайте. Ваша машина уже заблокирована, а капитан Ривз нашёл в грузовике печать фонда, поддельные бланки и договор, по которому вы переводили пожертвования на счета своей семьи.
Джулиан замер.
Он затевал всё ради денег, дома и имени, которое привык носить как броню. Но теперь именно эти вещи стали уликами против него.
Я подошла к Маю и достала из кармана маленький предмет. Это был её серебряный брелок в форме звезды, найденный в прозрачном пакете среди личных вещей.
— Ты просила вернуть его, — сказала я.
Мая взяла брелок, сжала в ладони и посмотрела на меня.
— Я просила тебя приехать.
— Я приехала.
— А потом ты молчала.
Я не стала оправдываться.
— Потому что боялась, что если начну говорить вместо тебя, они снова решат, будто ты ничего не можешь. Я ошиблась.
Мая долго смотрела на меня.
— Тогда останься рядом, пока говорить буду я.
— Останусь.
Она повернулась к Гранту.
— Я готова рассказать всё с самого начала.
Грант кивнул и открыл чистую страницу блокнота.
Джулиан тихо сказал:
— Мая…
Она даже не посмотрела на него.
— Запишите: в семь часов десять минут мой муж забрал у меня телефон. В семь часов четырнадцать он ударил меня. В семь часов двадцать шесть я вошла в больницу. А в семь часов сорок две позвонила матери с телефона медсестры.
Нора поставила рядом с ней стакан воды.
Мая сделала глоток и продолжила.
Я стояла у её койки в форме, которую они пытались превратить в пустую одежду. Но Мая говорила не потому, что за её спиной стоял мой чин.
Она говорила, потому что наконец вернула себе собственный голос.
И когда Грант записал первую правду, серебряная звезда в её ладони тихо звякнула о край стакана.
Пропустили начало?
