Я вернулась раньше из командировки и увидела, где муж поселил мою маму после химиотерапии — его лицо побледнело

Когда я вошла в дом, мой семидесятилетний мужнин брат сидел на кровати моей мамы и смеялся над футбольным матчем, а сама мама спала в подвале на тонком матрасе. Я остановилась в прихожей, не выпуская из руки дорожную сумку. От кухни тянуло пивом, под ногами хрустели чипсы, а из гостевой комнаты доносились крики болельщиков.

Я должна была вернуться вечером, но совещание в соседнем городе закончилось раньше. Габриэль об этом не знал. Он вообще не ожидал увидеть меня до завтра.

— Где мама? — спросила я.

Габриэль резко поднялся. На его футболке расплылось пятно от соуса.

— Юлия? Ты почему уже приехала?

— Где моя мама?

Его брат Дэн убавил звук, но не выключил телевизор.

— Не устраивай сцену, — сказал Габриэль. — Мы смотрим важную игру.

— В гостевой комнате?

— Здесь телевизор лучше.

Я посмотрела на аккуратно застеленную кровать. На подушке лежал мамин платок с маленькими жёлтыми подсолнухами. Утром я сама положила его рядом с лекарствами.

— Габриэль, где она?

Он вздохнул так, словно именно я создавала неудобства.

— В подвале. Там спокойно. Я поставил ей надувной матрас.

У меня в ушах зашумело.

— Ты поселил женщину после химиотерапии в подвале?

— Она не ребёнок.

— Ей семьдесят лет. Её тошнит после каждого курса, она еле поднимается по лестнице.

— А это мой дом, — бросил он. — И я здесь главный мужчина.

Дэн неловко кашлянул.

— Габриэль, может, не надо так…

— Не лезь, — отрезал муж. — Я сказал ей ещё до отъезда: гостевая комната не превращается в больничную палату только потому, что её мама приехала.

Я не стала отвечать. Просто пошла вниз.

В подвале горела одна голая лампочка. На полу рядом с матрасом стоял пластиковый таз, стакан воды и коробка с мамиными таблетками. Одеяло сползло на бетон, а на маленьком складном стуле лежала её больничная сумка. От сырости пахло картоном и стиральным порошком.

Мама проснулась, увидела меня и попыталась улыбнуться.

— Ты уже дома, детка?

— Мамочка, почему ты здесь?

— Габриэль сказал, что наверху ему нужно место для гостей. Не сердись. Я справлюсь.

Она говорила тихо, но пальцы дрожали. Я почувствовала, как внутри поднимается холодная, ясная ярость.

— Ты просила его поднять тебя в ванную?

— Ночью. Он сказал, чтобы я не шумела.

Я закрыла глаза. Всего на секунду. И увидела не подвал, а нашу первую ипотечную подпись, мои переводы на первоначальный взнос, годы работы и разговор, в котором Габриэль обещал: «Это будет наш дом».

Наверху снова закричал Дэн. Потом раздался смех.

Я достала телефон и набрала номер, который не звонил почти десять лет.

— Это я, — сказала я, когда на другом конце ответили. — Мне нужна твоя помощь. Сегодня вечером. И, пожалуйста, принеси все бумаги по дому.

Мама посмотрела на меня.

— Юлия, что ты задумала?

— Ужин, — ответила я. — Особенный.

В шесть сорок пять раздался звонок в дверь. Габриэль вышел из гостиной, раздражённо вытирая руки о полотенце. За дверью стояла женщина с кожаной папкой и тростью. Увидев её, муж побледнел, а я протянула руку к замку и сказала…

ЧАСТЬ 2

— Проходи, Марта. Ты приехала как раз вовремя.

Женщина вошла медленно, опираясь на трость с резной деревянной ручкой. На ней было тёмно-зелёное пальто, а из папки выглядывали уголки документов. Габриэль замер посреди прихожей.

— Что она здесь делает? — спросил он.

— Ты знаком с Мартой, — ответила я. — Она была нотариусом, когда мы оформляли покупку дома.

— Это семейный ужин.

— Тогда тебе нечего волноваться.

Марта посмотрела на лестницу в подвал.

— Где Хелен?

— Внизу, — сказал Габриэль.

— Почему?

— Потому что я так решил.

Дэн выглянул из гостиной. Он уже не улыбался.

Марта сняла перчатки и положила их на консоль.

— Ты ведь понимаешь, Габриэль, что это не твоя личная собственность?

Он усмехнулся.

— Не начинайте. Я мужчина в этом доме.

— Мужчина не определяется громкостью голоса, — сказала Марта.

Я спустилась за мамой. Она настояла, что сможет подняться сама, но на третьей ступеньке её колени подогнулись. Я подхватила её под локти. Мама была лёгкой, почти невесомой, и от этого мне стало страшнее.

— Я помогу, — неожиданно сказал Дэн.

Габриэль резко повернулся.

— Сядь.

— Она больна, Габриэль.

— Это не твоё дело.

— Я сам просил поселить Хелен внизу, — сказал Дэн, глядя на пол. — Ты сказал, что Юлия не узнает до пятницы.

У меня перехватило дыхание.

— До пятницы что?

Дэн побледнел.

— Ничего.

Габриэль шагнул к нему.

— Замолчи.

Марта подняла папку.

— Думаю, Юлия имеет право услышать всё.

Мы устроили маму на диване в гостиной. Я принесла ей тёплый чай с мёдом, но чашка дрожала у меня в руках так сильно, что ложка звенела о фарфор.

— Габриэль, объясни, — сказала я.

— Ты уехала и оставила дом на мне. Я им распоряжаюсь.

— Ты переселил мою мать и пригласил сюда брата, потому что распоряжаешься домом?

— Я хотел спокойно посмотреть матч.

— Четыре дня спокойно?

Он отвёл взгляд.

Марта открыла папку, но не стала сразу доставать бумаги.

— В понедельник утром в агентство недвижимости пришёл мужчина, представившийся владельцем этого дома. Он принёс копию свидетельства и попросил подготовить объявление о продаже.

Я повернулась к Габриэлю.

— Ты собирался продавать дом?

— Это не так.

— Тогда зачем агентству твой паспорт и выписка по ипотеке?

— Я просто узнавал цену.

— А почему в заявке указано, что дом свободен и в нём проживает только один взрослый человек?

Габриэль сжал челюсти.

Мама тихо спросила:

— Юлия, зачем ему это?

Я посмотрела на мужа, и вдруг все странности последних месяцев сложились в одну линию: его разговоры о расходах, просьбы не проверять общий счёт, раздражение из-за маминых лекарств.

— Ты хотел, чтобы я вывезла маму, — сказала я. — А потом продать дом без моего согласия?

— Я хотел решить проблему.

— Какую?

Он молчал.

Дэн вдруг встал и направился к двери.

— Мне лучше уйти.

— Нет, — сказала Марта. — Ты останешься. Потому что именно ты подписал второй документ.

Габриэль резко схватил папку, но Марта уже вынула из неё сложенный лист и положила его на стол.

— Здесь стоит твоя подпись, Дэн. И если ты сейчас всё ещё решишь защищать брата, то завтра этот лист увидит человек, которому ты должен крупную сумму…

ЧАСТЬ 3

— Хватит, — сказал Дэн.

Он стоял у стола, сжимая край скатерти. Под его ногтями темнела грязь, а на запястье дрожали дешёвые часы.

Габриэль повернулся к нему.

— Ты обещал молчать.

— Я обещал, пока ты не поселишь больную женщину в подвале.

В комнате стало так тихо, что мы услышали, как в батарее щёлкнул металл.

Марта развернула лист.

— Дэн подписал расписку три недели назад. Он получил от Габриэля деньги на погашение долгов и обязался помочь ему подготовить продажу дома. Взамен ему обещали часть прибыли.

— Это не доказательство, — прошипел Габриэль.

— Здесь твоя подпись, — сказала Марта. — А вот здесь — копия соглашения с агентством. Продавцом указан только ты.

Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам.

— Ты хотел продать наш дом без меня.

— Я хотел продать его и купить меньшее жильё.

— Для кого?

Он посмотрел на Дэна.

Ответ был очевиден.

— Ты собирался закрыть его долги за счёт дома, который мы покупали вместе, — сказала я.

— Дэн потерял работу. У него дети.

— А у моей мамы рак.

Габриэль вздрогнул, но тут же поднял голос:

— Я не обязан разрушать свою жизнь из-за твоей матери!

Мама сидела на диване, прикрыв ладонью рот. Её лицо стало белым.

Дэн ударил кулаком по столу.

— Не смей говорить, будто это только из-за Хелен! Ты взял деньги с нашего общего счёта ещё в июле.

Я медленно повернулась к мужу.

— Какие деньги?

Дэн достал из кармана помятый чек.

— Двадцать две тысячи. Он сказал, что это временно. Потом придумал продажу дома.

Габриэль рванулся к нему, но Марта встала между ними.

— Не подходи.

Я достала телефон и открыла банковское приложение. Перевод действительно был. Я вспомнила, как Габриэль сказал, что деньги ушли на ремонт крыши.

— Ты лгал мне.

— Я собирался вернуть.

— Когда? После продажи?

Он смотрел на меня, и в его глазах впервые мелькнул не гнев, а страх.

Марта положила рядом ещё один документ.

— Есть и третья проблема. Ипотека оформлена на вас обоих. Без подписи Юлии продажа невозможна. Более того, в договоре есть пункт о запрете передачи дома под обеспечение чужих долгов.

Дэн закрыл лицо руками.

— Он говорил, что всё уже решено.

— Он всем это говорил, — ответила я.

Габриэль сделал шаг ко мне.

— Юлия, я могу объяснить.

— Ты уже объяснил. Моей матери — подвалом. Мне — ложью. Брату — обещанием, которого не мог выполнить.

В этот момент у Марты зазвонил телефон. Она взглянула на экран, нахмурилась и включила громкую связь.

— Говорите.

Незнакомый мужской голос спросил:

— Это дом семьи Рид? Я из банка. Нам нужно срочно связаться с господином Ридом по поводу залоговой заявки. Если до завтра не будет внесена сумма, указанная в документах, банк начнёт процедуру взыскания…

Габриэль резко побледнел.

Я посмотрела на него.

— Какую ещё залоговую заявку?

Он молчал.

Марта медленно раскрыла последнюю страницу папки. Там стояла дата, которой не было ни в одном из документов по продаже, и имя человека, о котором Габриэль никогда не упоминал…