ЧАСТЬ 4

— Какой выбор? — спросила я.

Роман не отпустил мою руку.

— Мы не повезём ему книгу.

— Тогда он убьёт мать.

— Если повезём, он убьёт её после того, как прочитает последние страницы.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что Виктор никогда не оставляет свидетелей, которые знают больше него.

Внизу снова раздался грохот. Кто-то закричал. Затем послышался резкий металлический скрежет, и на лестничной клетке хлопнула дверь.

Маттео появился в проёме.

— Два его человека прорвались через запасной вход. Твои люди держат первый этаж, но надолго их не хватит.

Я посмотрела на Романа.

— Где клиника?

Он назвал адрес.

— Кто-нибудь видел, куда Виктор повёз мать?

— Водитель скорой помощи, — ответил Маттео. — Его машину нашли у старого грузового терминала на южном причале.

Я сжала полую металлическую капсулу от жетона.

— Тогда едем туда.

— Нет, — сказал Роман.

— Ты только что сказал, что у меня есть выбор.

— Выбор не означает самоубийство.

— А что ты предложишь? Спрятаться за сотней машин и ждать, пока он решит, сколько стоит жизнь моей матери?

Роман отвёл взгляд. На его лице впервые появилась не холодность, а усталость, глубокая и тяжёлая.

— Я предложу ему не книгу, а меня.

Маттео резко повернул голову.

— Роман.

— Ты сам сказал, что он хочет переворота. Ему нужен мой трон, мои люди и доказательства против тех, кто стоит выше него. Я приеду один, отдам ему управление портами и заставлю его отпустить Элейн.

— Он не отпустит тебя, — сказала я.

— Знаю.

— И всё равно собираешься?

— Я слишком долго решал за тебя. Сегодня не буду.

Он положил на стол связку ключей от сейфа. Затем снял с пальца перстень с гербом семьи Росси и оставил его рядом с красным жетоном.

— В папке есть документы, которые передадут управление, если я подпишу их при свидетелях. Виктор думает, что ему нужен этот пакет. Но в книге Ноа есть не только его счета.

— Что ещё?

— Имена людей, которые финансировали его. И доказательство, что он собирался убрать не только меня, но и собственную дочь.

— У Виктора есть дочь?

— София. Ей девятнадцать.

Я вспомнила девушку с короткими светлыми волосами, которую видела однажды в офисе. Она стояла у лифта, пока Виктор говорил по телефону, и держала в руках школьный рюкзак. Тогда мне показалось странным, что человек, которого боялся весь город, не позволял дочери ездить одной.

— Где она сейчас?

Маттео ответил:

— В закрытой музыкальной школе на окраине. Под охраной Виктора.

Я поняла, что он хотел сказать. Самой большой тайной в книге была не бухгалтерия. Ноа оставил там сведения о том, как Виктор подменял лекарства своей дочери поддельными препаратами, чтобы держать её зависимой от своих людей. Если документы попадут наружу, София будет свободна, но её отец потеряет последнюю нитку власти над ней.

— Виктор хочет книгу не ради денег, — сказала я. — Он хочет уничтожить всё, что может говорить против него.

Роман посмотрел на меня.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты ехала.

— Теперь я понимаю, почему Ноа спрятал книгу у меня.

Мы спустились через служебный коридор. На первом этаже пахло порохом и мокрым бетоном. Чёрные машины стояли бампер к бамперу вдоль улицы, их фары резали дождь. Люди Романа молча расступались, но никто не задавал вопросов.

В одной из машин я заметила аптечный пакет, зажатый под дворником. На нём было написано имя моей матери.

— Она жива, — сказал Маттео. — Виктор оставил его специально.

— Он хочет, чтобы мы торопились.

— Он хочет, чтобы мы думали, будто у него всё под контролем.

У старого терминала нас встретили пустые контейнеры, ржавые краны и запах дизельного топлива. Роман вышел первым, подняв руки. Я и Маттео остались в тени грузовика.

Виктор появился на верхней площадке контейнера. Рядом с ним стояла моя мать, бледная, но прямая, с перевязанным запястьем. У её ног лежал медицинский пакет.

— Ты всё-таки приехал, — сказал Виктор.

— Отпусти Элейн.

— Сначала книга.

Роман достал папку.

— Ты получишь управление портами.

Виктор усмехнулся.

— Мне нужен весь дом Росси.

— Получишь.

— И Харпер.

Я вышла из тени.

— Нет.

Мать вскрикнула:

— Харпер, не подходи!

Виктор повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, почти любезным.

— Значит, жетон был у тебя.

— Был.

Я подняла руку. В пальцах у меня лежала пустая металлическая оболочка.

— Книгу я отдала.

Роман резко посмотрел на меня. Виктор наклонился вперёд.

— Кому?

— Твоей дочери.

София вышла из-за контейнера, где до этого скрывалась с Маттео. В руках она держала копии страниц, а не оригинал. На первой странице стояла подпись Виктора.

Он побледнел.

— София, отойди от них.

— Ты сказал, что мама умерла из-за болезни, — произнесла она.

— Это ложь.

— Ты сам подменял её лекарства.

— Кто тебе это сказал?

Я ответила:

— Твой бухгалтер. Он сидит в машине и уже передал копии тем людям, которых ты годами покупал.

Виктор посмотрел на Романа.

— Ты не посмеешь.

— Я ничего не делал, — сказал Роман. — Это сделала Харпер.

Он действительно не знал, что я успела подготовить. Пока мы ехали, я отправила фотографии страниц не чиновникам и не журналистам, а тем, кто держал Виктора на плаву. У каждого из них была причина бросить его первым.

Виктор прижал пистолет к плечу моей матери.

— Один шаг — и она умрёт.

Мать посмотрела на меня. Её глаза были ясными.

— Не отдавай им книгу, — сказала она.

— Я не отдам.

— Харпер, я серьёзно.

— Я знаю.

Виктор дёрнул её на себя.

София бросила ему папку. Виктор инстинктивно опустил оружие, чтобы поймать её. В этот момент Маттео рванулся вперёд. Раздался выстрел, пуля ударила в металлический край контейнера, а Роман сбил Виктора с ног.

Моя мать упала на колени. Я добежала до неё и прижала ладонь к её перевязанному запястью.

— Ты ранена?

— Только гордость, — прошептала она. — Я сама дала ему пощёчину, когда он назвал меня приманкой.

Я засмеялась сквозь слёзы. Слишком громко, слишком нервно, но мать была жива.

Роман удерживал Виктора, заломив ему руку. Виктор тяжело дышал, а затем рассмеялся.

— Ты думаешь, победил? Если отпустишь меня, твой дом развалится. Если не отпустишь, люди увидят, что ты такой же, как я.

Роман посмотрел на него.

— Нет. Разница в том, что я могу отдать тебе власть и остаться живым.

Он поднялся и повернулся к своим людям.

— С этого момента портами управляет совет. Все счета Виктора открываются. Никто не получает приказа от моего имени без подписи Харпер Лейн.

Я резко обернулась.

— Что?

— Ты единственная, кто знает, где лежат все документы и кому они принадлежат.

— Я не буду твоей новой рукой.

— Не будешь. Ты станешь человеком, который закроет эту систему.

Он достал из кармана моё заявление об увольнении. Бумага была смята, уголок пропитался дождём.

— Ты уволилась, потому что хотела уйти от всего этого. Я понял.

— И что ты собираешься делать?

Роман положил заявление на капот машины и разорвал его пополам.

— Уйти первым.

Он отдал Маттео перстень Росси.

— Передай совету, что я больше не подписываю приказы. А Харпер передай все ключи от архива.

Маттео взял перстень, но не двинулся.

— Ты уверен?

— Нет.

Роман посмотрел на Софию, которая стояла рядом со мной, крепко сжимая страницы.

— Но уверен, что если останусь, стану Виктором.

Виктор попытался подняться. Люди, которые ещё утром называли его хозяином портов, не дали ему встать. Никто не ударил его. Никому не пришлось. Его власть закончилась в тот момент, когда дочь отказалась прятать его тайну.

Мать тихо спросила:

— А Ноа? Что будет с ним?

Я достала из кармана красный жетон. Половинка крышки была погнута после выстрела.

— Я расскажу правду.

Роман кивнул.

— И моё имя тоже назовёшь?

— Если оно там есть.

— Оно там есть.

Я посмотрела на него.

— Тогда назову.

Это было самое трудное обещание за всю ночь. Не потому, что я боялась Романа. А потому, что в книге Ноа действительно стояла запись: Роман знал о нападении Виктора и молчал два года, позволяя мне жить в неведении.

Роман не просил простить его.

Он просто достал из кармана второй документ и протянул мне.

— Здесь подпись, что все деньги со счёта Ноа переходят тебе. Не мне. Никому из совета.

— Ты мог забрать их.

— Мог.

— Почему не забрал?

— Потому что это единственное, что Ноа успел сделать для тебя после смерти.

Я взяла бумагу. Впервые его руки дрогнули не от страха за себя.

Утром мы вернулись в мой дом. Сотня чёрных машин исчезла с улицы до того, как проснулись соседи. Осталась только одна — старая машина Маттео, у которой не закрывалась левая дверь.

Мать сидела на кухне и спорила с врачом по телефону, доказывая, что не нуждается в покое. София ждала в гостиной, пока я помогала ей связаться с человеком, который мог защитить её от отца. Маттео разбирал на столе документы, раскладывая их по датам.

Романа среди нас не было.

Он оставил мне связку ключей, перстень и короткую записку: «Не храни это ради меня».

Я отнесла красный жетон к старому шкафу, где хранила фотографию Ноа. Но не положила его внутрь.

Вместо этого прикрепила к нему маленькую записку с адресом архива и именами людей, которые должны были получить копии книги.

Потом позвонила в портовый совет.

— Это Харпер Лейн, — сказала я. — Откройте все счета Росси и Сальви. И запишите: я начинаю с дела моего брата.

На другом конце повисла тишина.

Я посмотрела на погнутый жетон в своей ладони. Внутри него больше не было тайны, но осталась царапина, которую нельзя было стереть.

Из гостиной донёсся голос Софии:

— Харпер, а что будет с моим отцом?

Я закрыла папку Ноа и ответила:

— Теперь ему придётся жить с тем, что он хотел спрятать.