Я вошла в отель на седьмом месяце беременности и увидела мужа с любовницей, но мой спутник заставил его побледнеть

Итан целовал Ванессу, когда я вошла в мраморный холл отеля, прижимая ладонь к животу, который уже тяжело тянул вниз.

Его рука лежала на талии моей вице-президентки по связям с общественностью. Ванесса держала его за лацкан, а на белом мраморе между ними блестела капля шампанского. Я заметила даже мелочь: золотая застёжка на её туфле была расстёгнута, будто они торопились одеться после того, что не предназначалось для чужих глаз.

Итан увидел меня первым.

Его лицо изменилось мгновенно.

— Грейс?.. Что ты здесь делаешь?

Я остановилась в нескольких шагах. Под платьем ребёнок толкнулся так сильно, что мне пришлось опереться пальцами о кожаную папку, которую я держала в руке.

— То же, что и ты, — ответила я. — Проверяю, насколько убедительно звучит ложь о деловой конференции.

Ванесса убрала руку с его груди.

— Итан, ты говорил, что она дома.

— Замолчи, — процедил он.

Я посмотрела на неё, потом на него. Внутри меня не было привычного крика. Только холод, плотный и неподвижный, словно в животе рос не ребёнок, а камень.

Этот курорт находился в трёх часах полёта от нашего города. Итан заплатил за отдельную виллу сумму, которой хватило бы на годовую зарплату половины его сотрудников. Он сказал мне, что будет выступать на конференции в Нью-Йорке. Я даже помогла ему собрать рубашки.

Утром я нашла в мусоре чек от частного самолёта. На нём стояло не Нью-Йорк, а остров Монтеверде.

— Ты следила за мной? — спросил Итан.

— Я проверила чек.

— Ты беременна, Грейс. Тебе нельзя летать и устраивать сцены.

Я провела большим пальцем по краю папки. На коже осталась тонкая царапина.

— Я не устраиваю сцену. Я пришла забрать то, что ты собирался подписать без меня.

В этот момент в холл вошёл Деклан Пирс. Он не торопился, но каждый его шаг заставлял людей расступаться. На нём был тёмный костюм без галстука, а в руке — тонкие кожаные перчатки, которые он снял только у стойки регистрации.

Итан стал ещё бледнее.

— Пирс? — выдохнул он.

— Мистер Коул, — спокойно произнёс Деклан. — Вы выглядите так, будто увидели не ту женщину.

Ванесса нервно рассмеялась.

— Деклан, это семейная сцена. Вам лучше не вмешиваться.

— Я вмешиваюсь только в сделки, где пытаются спрятать подпись.

У меня пересохло во рту. Деклан был основателем крупнейшей инвестиционной группы страны. Я познакомилась с ним две недели назад, когда он предложил моей компании срочную защиту от сделки, о которой Итан клялся, что ничего не знает.

Он не был моим любовником. Он был единственным человеком, который поверил мне, когда я сказала, что документы подписывали моим именем.

Я повернулась к нему.

— У нас осталось шесть минут.

Деклан взглянул на часы.

— Тогда пора перестать говорить здесь.

Он повёл меня к закрытой переговорной. Итан рванулся следом.

— Грейс, отдай папку!

Его пальцы почти коснулись моей руки, когда двери переговорной распахнулись, а за ними стояла женщина с металлическим портфелем и лицом, на котором не осталось ни капли цвета…

ЧАСТЬ 2

…Женщина подняла металлический портфель, но не отдала его Деклану.

— Я передам его только Грейс Коул, — сказала она. — Лично и при свидетелях.

Я узнала её не сразу. Это была Мара Левин, бывшая помощница нотариуса, который заверял документы нашей семейной компании. Три года назад она принесла мне свадебный подарок — маленькую фарфоровую чашку с трещиной по краю. Итан тогда пошутил, что ей пора уходить на пенсию.

Теперь её пальцы дрожали на замке портфеля.

— Мара, вы не имеете права вмешиваться в дела нашей семьи, — бросил Итан.

— Я имею право исправить то, что видела своими глазами.

В переговорной пахло полированным деревом и горьким кофе. На столе лежал планшет с расписанием совета директоров. До начала заседания оставалось четыре минуты.

Я села, потому что ребёнок снова толкнулся, а колени внезапно стали ватными.

— Что за совет? — спросила я.

Итан захлопнул дверь.

— Грейс, не устраивай спектакль перед посторонними. Мы поговорим дома.

— Дома ты будешь говорить, что это деловая поездка?

— У тебя истерика.

Деклан положил ладонь на спинку моего стула.

— Ещё одна фраза о её здоровье — и я прекращу переговоры с вашей компанией.

Итан усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— Ты не понимаешь, с кем связываешься.

— Я понимаю лучше, чем ты думаешь.

Мара открыла портфель и достала не бумаги, а узкую папку из тёмно-зелёной кожи. На её корешке была вытиснена дата — день, когда умерла моя мать.

Я помнила эту дату до каждой минуты. Мать умерла за неделю до моей свадьбы. После похорон Итан убедил меня передать ему управление семейными отелями, потому что я не могла заниматься бизнесом и готовиться к свадьбе одновременно.

— Ты сказала, что мать оставила мне только долги, — произнесла я, не глядя на Итана.

— Так и было.

Мара коротко покачала головой.

— Нет, миссис Коул. Ваша мать оставила вам не долги.

Ванесса побледнела.

— Итан, ты говорил, что всё уже оформлено.

Он резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Ты говорил, что после сегодняшнего заседания она ничего не сможет сделать.

Итан схватил её за локоть.

— Я сказал, замолчи!

На её коже сразу проступили красные следы. Я увидела это и почувствовала, как холод внутри сменяется ясностью. Он не просто изменял мне. Он привык считать людей вещами, которые можно передвинуть, спрятать или сломать.

Деклан посмотрел на его руку.

— Отпустите её.

— Это не твоё дело.

— Теперь уже моё.

Снаружи раздался звонок. Секретарь объявила, что члены совета заняли свои места. До голосования оставалась минута.

Мара придвинула папку ко мне.

— Ваша мать попросила меня хранить её до тех пор, пока вам не понадобится защита. Она сказала, что муж попробует забрать у вас компанию.

Я коснулась кожаной обложки. Она была тёплой от её ладоней.

— Почему вы молчали семь лет?

Мара закрыла глаза.

— Потому что Итан показал мне фотографию моего сына и сказал, что тот потеряет работу, если я заговорю.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как в коридоре звякнула кофейная ложка.

Итан сделал шаг к ней.

— Вы лжёте.

— Нет, — ответила Мара. — Но я не сказала вам главного.

Деклан взглянул на часы.

— Мара, времени нет.

Она повернула ко мне последнюю страницу папки.

— Подпись, из-за которой вы потеряли управление компанией, была поставлена не вашим мужем и не вашим бухгалтером. Её поставил человек, который сейчас сидит в этой комнате. И я знаю, кто именно…

ЧАСТЬ 3

…Мара подняла палец и указала не на Итана, а на Ванессу.

Ванесса отшатнулась, задев бедром стеклянный столик. На пол упал бокал, и осколки разлетелись под креслами.

— Это неправда, — прошептала она.

Итан резко повернулся к ней.

— Что ты сделала?

— Я ничего не делала!

Мара достала из папки нотариальный журнал и положила его передо мной. Между страницами была копия доверенности, по которой Итан получил право единолично распоряжаться долей моей матери.

Внизу стояла моя подпись.

Я сразу поняла, что она поддельная. Мать научила меня подписывать документы только чёрной ручкой с широким пером: тонкие линии расплывались на бумаге. На доверенности стояла резкая синяя подпись, слишком аккуратная и совершенно чужая.

— В день подписания я была в родильном отделении с сестрой, — сказала я. — В журнале есть дата.

— Ты могла приехать позже, — процедил Итан.

— Могла, — ответила Мара. — Но не приехала. Потому что подпись поставила Ванесса.

Ванесса прижала ладонь ко рту.

— Он сказал, что это обычная форма для внутреннего архива. Он обещал, что Грейс ничего не потеряет.

— Ты поставила мою подпись, — сказала я.

— Я думала, это будет копия.

Итан схватил папку.

Деклан перехватил его запястье. Без резкого движения, почти спокойно, но Итан сразу поморщился.

— Уберите руку от документов.

— Ты специально привёл её сюда, Пирс? — зашипел Итан. — Хочешь забрать компанию?

— Нет. Я хотел вернуть компании настоящего владельца.

Деклан достал из внутреннего кармана письмо.

— Ваша мать передала моему фонду право выкупить долг компании, если контроль над ней перейдёт к человеку, использовавшему поддельную доверенность. Сегодня утром этот долг был активирован.

Я посмотрела на него.

— Ты знал?

— Я знал, что твоя доля не исчезла. Но не знал, кто подделал подпись, пока Мара не позвонила мне вчера вечером.

Итан отступил к окну.

— Это ничего не доказывает.

Мара открыла журнал.

— Доказывает моя запись. И вот это.

Она показала страницу с подписью свидетеля. Под ней стояло имя Ванессы, а рядом — её старый номер телефона. Ванесса закрыла лицо руками.

— Итан сказал, что если я откажусь, он расскажет совету, будто я украла деньги из рекламного бюджета.

— Ты украла, — бросил он.

— По твоему приказу!

Крик отразился от стеклянных стен. За дверью остановились члены совета.

Я поднялась, придерживая живот.

— Открой дверь.

Итан посмотрел на меня с ненавистью.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Без меня эта компания рухнет.

— Она почти рухнула из-за тебя.

Деклан открыл дверь. В переговорную вошли шесть директоров, главный бухгалтер и секретарь совета. Я положила перед ними доверенность, журнал и письмо матери.

Через десять минут голосование отменили. Сделку заморозили. Итан больше не мог распоряжаться счетами компании.

Но когда я думала, что всё закончилось, мой телефон завибрировал.

На экране был номер родильного отделения, куда я приезжала месяц назад из-за боли.

Я ответила.

— Миссис Коул, — сказала незнакомая женщина, — мы нашли в вашей медицинской карте одну запись, которую кто-то пытался удалить. Вам нужно срочно узнать, кто подписал согласие на операцию для вашего ребёнка…