ЧАСТЬ 4
…И уволенный человек ждал нас в маленькой бухгалтерии на первом этаже строительной фирмы, где Олег когда-то называл себя совладельцем.
Мы приехали туда в половине седьмого.
Карина осталась с детьми в машине. Младшему уже обработали лоб в ближайшем травмпункте, но он всё ещё держал на месте ушиба пакет с холодом. Она сидела рядом, прижавшись лбом к стеклу.
Олег пытался поехать с нами.
— Ты останешься в машине, — сказала я.
— Это касается моих денег.
— Уже нет.
Он посмотрел на меня с привычным раздражением, но под ним проступал страх.
В бухгалтерии пахло пылью, кофе и нагретым пластиком. За дальним столом сидела женщина в бордовом свитере. Ей было около пятидесяти. Перед ней лежала раскрытая тетрадь с толстыми клетками.
— Вы Алиса? — спросила она.
— Да.
— Меня зовут Нина Аркадьевна. Я вела счета фирмы Олега семь лет.
Лавров сел рядом со мной. Я осталась стоять.
— Что вы хотели мне показать?
Нина Аркадьевна провела ладонью по обложке тетради. На большом пальце у неё была чёрная чернильная полоска.
— Олег не совладелец. Он числился директором и имел доступ к счетам. Но после смерти вашей матери он начал переводить деньги фирмы на счета людей, которые не работали у нас.
— Сафонов?
Она кивнула.
— Роман Викторович Сафонов — бывший прораб. Он подписывал фиктивные акты. Деньги уходили ему, потом возвращались наличными. Часть Олег оставлял себе.
— Сколько?
Нина Аркадьевна назвала сумму.
Я не сразу поняла, что услышала.
— Почти два миллиона за год, — повторила она. — И это только то, что удалось найти.
Лавров тяжело выдохнул.
— Почему вы молчали?
— Потому что Олег знал, где учится мой внук. И потому что однажды сказал: если я открою рот, у меня не будет ни работы, ни квартиры.
Она достала из ящика флешку, затем остановилась и убрала её обратно.
— Здесь не запись, — пояснила она. — Здесь электронные копии счетов и таблицы. Оригиналы я отправила на хранение ещё утром.
Я посмотрела на неё.
— Кому?
— В налоговую инспекцию и вашему нотариусу. Не как жалобу. Как подтверждение того, что документы подлинные.
Олег ворвался в помещение, хлопнув дверью.
— Нина! Ты с ума сошла?
Она вздрогнула, но не опустила голову.
— Я семь лет боялась именно этого голоса.
— Алиса, поехали домой.
— У меня нет дома с тобой.
— Ты не понимаешь, что делаешь. Если ты отдашь эти бумаги, фирма рухнет. Люди останутся без работы.
— А квартира? А деньги моей матери? А дети твоей сестры, которых ты использовал как повод выгнать меня?
Он остановился.
— Я хотел только получить то, что мне причитается.
— Тебе ничего не причитается.
— Я был твоим мужем.
— Это не должность и не право собственности.
Олег резко повернулся к Лаврову.
— Вы разрушаете семью из-за старой обиды.
— Нет, — спокойно ответил тот. — Семью разрушил ты, когда решил, что чужая забота похожа на безнаказанность.
Олег схватил со стола папку Нины. Я шагнула к нему, но он уже вытащил из неё лист.
— Вы думаете, это что-то докажет? — спросил он. — Здесь нет моей подписи.
Нина Аркадьевна подняла глаза.
— На каждой странице стоит электронный ключ, которым пользовался только ты.
Он замер.
— И ещё, — продолжила она. — Вчера ты сам прислал мне письмо с просьбой удалить архив за прошлый год. В письме ты написал, что «вопрос с квартирой скоро решится».
Карина, стоявшая в дверях, закрыла рот рукой.
Я посмотрела на Олега.
— Ты даже ей писал?
— Я не думал, что это увидишь.
— Вот именно. Ты никогда не думал, что я увижу.
Он бросил лист на стол.
— Я делал это ради нас.
— Ради кого?
— Ради нормальной жизни. Ради квартиры побольше. Ради того, чтобы Карина не жила с детьми в нищете.
Карина резко подошла к нему.
— Не прикрывайся мной.
Олег отшатнулся.
— Ты обещал, что найдёшь мне жильё, — сказала она. — А не что украдёшь квартиру Алисы.
— Я не крал.
— Ты говорил, что она ничего не понимает в документах.
— Карина…
— Ты говорил, что она уйдёт сама, если мы сделаем ей невыносимо. Поэтому ты велел мне взять её халат? Поэтому ты сказал детям пачкать стены?
Я почувствовала, как внутри всё обрывается второй раз, но теперь это была не боль. Это было окончательное понимание.
— Ты велел им? — спросила я.
Карина побледнела.
— Не так. Он сказал, что ты должна почувствовать себя лишней.
Олег рванулся к ней.
— Замолчи!
Лавров поднялся.
— Ещё один шаг — и вы будете разговаривать уже не здесь.
Олег остановился. Не из-за Лаврова. На столе лежал лист с его подписью, а за дверью стояли люди из соседнего отдела, привлечённые криками.
Я достала телефон.
— Нина, отправьте копии мне и Виктору Андреевичу.
— Уже отправила.
— Тогда я подам заявление по долгам фирмы и потребую расторгнуть все сделки, связанные с квартирой.
Олег смотрел на меня, будто впервые видел не жену, которая уберёт разбитый бокал, а человека, способного принять решение.
— Ты хочешь посадить меня? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты перестал распоряжаться чужими жизнями. Что будет дальше, решат документы и люди, которым ты угрожал.
— Алиса, пожалуйста.
Это было первое слово за весь вечер, которое прозвучало не как приказ.
Я всё равно не подошла к нему.
— Забери вещи до завтра, — сказала я. — Карина и дети могут остаться ещё на три дня. Я оплачу им гостиницу из денег, которые вернутся от продажи твоей машины. Но это будет последняя помощь, которую я оказываю через тебя.
Карина заплакала.
— Почему ты помогаешь мне после всего?
— Потому что дети не виноваты. А ты должна сама решить, кем хочешь быть без его обещаний.
Она кивнула, не вытирая слёз.
Через два дня нотариус приехал в мою квартиру вместе с представителем фонда имени мамы. Олег пришёл за вещами, но не поднялся выше прихожей. Я заранее собрала его одежду в два чемодана и положила сверху тот самый ноутбук, над которым он когда-то отказал мне в пяти тысячах.
— Куда мне идти? — спросил он.
— К брату. Или в гостиницу. Это уже твой выбор.
Он посмотрел на кухню. Там стоял сервиз моей матери, а на подоконнике сохло новое полотенце с нарисованными грушами. Я выбросила старое с лимонами, потому что больше не хотела держаться за вещь, которую сжимала в тот день, когда боялась собственного мужа.
— Ты правда отдашь квартиру фонду? — спросил Олег.
— Она никогда не была твоей.
— А сама где будешь жить?
Я посмотрела на папку с маминым распоряжением. Теперь она лежала не за коробкой с шарфами, а на столе, рядом с документами первых женщин, которым фонд уже искал временное жильё.
— В квартире, которую мама оставила не для красивых обещаний, а для реальной помощи.
Олег взял чемодан.
У лестницы он остановился.
— Я любил тебя.
Я ответила не сразу.
— Возможно. Но ты любил ещё сильнее то, что мог получить через меня.
Он ушёл.
Нина Аркадьевна продолжила работать в фонде, помогая разбирать счета фирмы. Роман Сафонов добровольно вернул часть денег и дал показания о переводах. Олег потерял должность, машину и право распоряжаться счетами компании. Дело не закончилось одним разговором, но теперь оно двигалось без его разрешения.
Карина сняла маленькую квартиру на окраине и устроилась в пекарню. Она вернула мне кольца в бумажном пакете, каждое завернутое отдельно.
— Я не заслуживаю, чтобы ты меня прощала, — сказала она.
— Прощение не отменяет того, что ты сделала.
— Я знаю.
Она достала последнее кольцо.
— Но я хочу вернуть всё, что взяла.
Я взяла его и надела на палец. Царапина на камне осталась.
Через неделю в бывшей гостиной поставили три раскладные кровати. На стене повесили табличку с именем моей матери. Первой туда приехала женщина с двумя дочерьми, у которой муж забрал документы и оставил её ночью на лестничной площадке.
Я показала ей, где лежат чистые полотенца.
Она спросила:
— Вы здесь работаете?
Я посмотрела на папку, лежавшую возле регистрационной книги.
— Нет, — сказала я. — Я здесь начинаю всё с правильной стороны.
В кухне зазвонил телефон. Нина сообщала, что первые деньги фирмы уже удалось вернуть. За стеной девочка осторожно расставляла на полке кружки, стараясь не разбить ни одной.
Я открыла шкаф и увидела среди посуды тот самый бокал с жирным отпечатком Карины. Я не выбросила его. Отнесла в раковину, вымыла, а потом поставила рядом с остальными — не особенным и не главным.
Потому что в этом доме больше не было вещей, ради которых один человек мог считать себя хозяином другого.
На столе лежала мамина папка, а под ней — список имён женщин, которым предстояло переночевать здесь до того, как они снова смогут выбрать себе адрес.
Я взяла ручку и вписала первую фамилию.
За кухонной дверью тихо сказала девочка:
— А можно я поставлю эту кружку впереди?
Я улыбнулась и ответила:
— Конечно. Здесь место найдётся каждой.
Пропустили начало?
