ЧАСТЬ 4
…Я не сразу поняла смысл этих слов.
Мой муж был мёртв.
Я видела его тело. Слышала официальное заключение. Держала его обручальное кольцо в ладони, пока военный священник говорил слова, которые не могли вернуть мне ни его, ни отца моих детей.
—Это невозможно, — сказала я.
Марк забрал телефон у меня.
—Где находится документ?
—В центральном архиве банка. Его принесли сегодня в девять двадцать. Подпись заверена нотариусом Эдвардом Кейном.
Сара закрыла лицо руками.
Отец резко поднялся.
—Это очередная ошибка банка.
—Тогда почему вы так испугались? — спросил Марк.
—Я не испугался.
—Вы только что попросили доктора Холт молчать, признались, что знали о травме заранее, и пытались вывести сорок два миллиона. Вы можете называть это как угодно.
Отец посмотрел на меня.
—Елена, ты не понимаешь, что происходит. После смерти Натана компания оказалась без защиты. Я пытался сохранить её от кредиторов.
—С помощью поддельных подписей?
—С помощью документов, которые он сам подготовил.
Эта фраза заставила всех замолчать.
Я почувствовала, как под одеялом дрожат ноги. Не от боли. От внезапной догадки.
—Марк, привези сейф.
—Он уже внизу. Но есть кое-что ещё.
Он достал из портфеля небольшой металлический цилиндр. На крышке была выцарапана буква «Н».
Натан хранил такие цилиндры для резервных ключей и бумажных кодов. Один я видела у него на рабочем столе в день, когда он сказал, что дома больше нельзя обсуждать дела.
Марк открыл крышку.
Внутри лежала карта памяти и сложенное письмо.
—Он предусмотрел два варианта, — сказал адвокат. — Если вы будете в сознании, письмо открывается вам. Если вас объявят недееспособной, карта передаётся доверенному лицу.
—Кому?
Марк достал второй лист.
—Капитану Джулиану Риду. Он служил вместе с вами и был деловым партнёром Натана.
Отец выругался.
—Этот человек ничего не знает.
—Значит, вы боитесь не того, что он знает, а того, что он покажет, — ответила я.
Через двадцать минут капитан Рид вошёл в палату. Он держал под мышкой тонкую коробку и двигался так осторожно, будто нёс не документы, а хрупкое стекло.
—Елена, Натан пришёл ко мне за три недели до смерти, — сказал он.
—Почему ты не сказал мне?
—Он запретил. Сказал, что если ты узнаешь раньше времени, отец поймёт, что его раскрыли.
Отец шагнул к нему.
—Вы вмешиваетесь в семейное дело.
—Нет, — ответил Рид. — Я исполняю обещание, данное вашему зятю.
Он передал мне письмо.
Бумага пахла машинным маслом и мятными леденцами. Натан всегда держал такие леденцы в кармане формы.
«Лена, если ты читаешь это после моей смерти, значит, я не успел остановить их сам. Твой отец не хотел просто получить деньги. Он хотел поставить компанию под контроль, чтобы закрыть долги, о которых не говорил даже Сара. Он заложил собственное имущество, а потом взял ещё один кредит на имя компании. Если план сработает, сорок два миллиона уйдут не ему. Они уйдут кредиторам, которые уже давят на него. Он считает, что твои дети и подпись дадут ему время».
Я подняла глаза.
—У тебя были долги, о которых ты не говорил? — спросила я отца.
Он сжал челюсти.
—Я собирался всё вернуть.
—Ты заложил дом родителей, украл моё имя и хотел забрать детей, чтобы получить доступ к моим деньгам.
—Я хотел сохранить фамилию!
—Ценой моей жизни?
Он не ответил.
Но Сара вдруг шагнула к Марку.
—Там есть ещё один документ.
Отец повернулся к ней.
—Сара.
—Нет. Я больше не буду прикрывать тебя.
Она достала из сумки конверт цвета слоновой кости. Он был помят и запачкан чернилами.
—Я нашла его у отца в кабинете, когда он сказал, что после перевода денег я получу десять процентов компании.
Марк развернул бумагу.
Это был договор, по которому Сара становилась единственной наследницей доли отца после его смерти. Но рядом стояла приписка: если она откажется участвовать в схеме, всё имущество переходило неизвестному доверительному фонду.
—Ты использовал даже меня, — прошептала Сара.
—Я дал тебе всё, что ты просила.
—Нет. Ты давал мне деньги, чтобы я не задавала вопросов.
Доктор Холт подошла к Марку и протянула ему флешку.
—Здесь счета и письма от вашего отца. Я сохранила копии, потому что боялась, что он не заплатит остаток.
—Почему вы сейчас помогаете? — спросила я.
Доктор посмотрела на мои костыли, прислонённые к стене.
—Потому что я увидела ваше настоящее заключение. Вы были полностью ориентированы. Я подписала ложь о женщине, которую даже не обследовала. Дальше молчать я не могу.
Последствия наступили ещё до того, как кто-либо успел придумать новую ложь.
Банк остановил распоряжение о продаже доли.
Детский суд отказался рассматривать заявление о моей недееспособности без независимой экспертизы.
Родительский дом перешёл под арест кредитного учреждения из-за займа, который отец не выплачивал. Мать лишилась внедорожника, потому что машина была оформлена на мою компанию. Она сидела в коридоре госпиталя, сжимая брелок в форме теннисной ракетки, и впервые выглядела не раздражённой, а растерянной.
Я остановилась перед ней на костылях.
—Мам.
Она подняла глаза.
—Я не знала о долгах.
—Но знала, что отец велел вам ждать решения суда.
—Он сказал, что иначе ты заберёшь детей и бросишь нас.
—Я просила вас присмотреть за Лео и Майей, а не отдавать мне дом.
Мать заплакала тихо, без привычных обвинений.
—Я думала, ты всегда будешь нас спасать.
Я посмотрела на её руки. На безымянном пальце больше не было нового кольца. Она сняла его сама.
—Я тоже так думала.
Мы не обнялись.
Это было бы слишком просто.
Но я дала ей адрес Норы и сказала, что она может увидеть детей только в присутствии временного опекуна, пока всё не будет проверено. Мать кивнула. На этот раз она не спорила.
Сара потеряла договор, деньги и право управлять моей компанией. Однако я не стала превращать её в ещё один инструмент мести. Она подписала показания, вернула незаконно полученные средства и устроилась работать в бухгалтерскую фирму под новым руководством.
—Ты меня ненавидишь? — спросила она перед уходом.
—Я ненавижу то, что ты сделала.
—А меня?
Я долго смотрела на неё.
—Это тебе предстоит решить самой.
Марк заблокировал все семейные доступы к счетам. Доктор Холт лишилась лицензии на медицинскую практику после проверки, но её документы помогли доказать, как именно отец подделывал заключения. Капитан Рид стал временным независимым директором компании, пока я восстанавливалась.
Отец потерял всё, ради чего затеял заговор.
Не только деньги.
Он лишился контроля над компанией, дома и фамилии, которой так дорожил. Кредиторы забрали его имущество, а деловые партнёры отказались иметь с ним дело. Но самым тяжёлым для него оказался не долг.
В день, когда он пришёл подписывать признание о передаче доли, я принесла ему фотографию близнецов.
Он не прикоснулся к ней.
—Ты хочешь, чтобы я попросил прощения? — спросил он.
—Нет.
—Тогда зачем пришла?
—Чтобы ты понял: Лео и Майя никогда не узнают, что их дедушка пытался использовать их как ключ к моим счетам. Я скажу им правду только тогда, когда они смогут её вынести.
Он сжал бумагу в руке.
—Я делал это ради них.
—Нет. Ты делал это ради человека, которым хотел казаться.
Отец отвернулся.
Я забрала фотографию и вышла из кабинета вместе с Марком.
Через неделю я впервые сама дошла до палаты, держась за поручень. Каждый шаг отзывался болью, но ноги слушались.
Нора привезла близнецов утром. Лео сразу потянулся ко мне, а Майя крепко держала в кулаке красный воздушный шарик, такой же, как на фотографии возле моей кровати.
Я села на стул и позволила сыну устроиться у меня на коленях.
Майя положила ладонь на мой гипс.
—Мама, больно?
—Уже меньше.
В этот момент Марк вошёл с последним документом.
—Что там? — спросила я.
—Банк официально признал все подписи недействительными. Но есть ещё одна строка. Натан назначил вам право единолично выбирать директора компании и опекуна детей, если с ним что-нибудь случится.
Я посмотрела на Рида, стоявшего у стены.
Он кивнул.
—Он сказал, что вы будете сопротивляться этому праву, потому что привыкли всё тянуть одна.
Я усмехнулась сквозь слёзы.
—Он слишком хорошо меня знал.
Лео потянулся к папке и вытащил из неё ручку. Майя тут же забрала её и спрятала за спину.
Я рассмеялась.
Звук получился хриплым, болезненным, настоящим.
На столе лежали бумаги, которыми отец пытался отнять у меня детей, подпись Натана, которой он никогда не ставил, и письмо человека, сумевшего защитить нас даже после смерти.
Я взяла Майю на руки.
—Мама будет рядом, — сказала я.
И сын ответил, прижавшись щекой к моему плечу:
—Тогда домой.
Пропустили начало?
