Капитан швырнул кружку мне в грудь, но после одного слова сержанта его насмешка мгновенно исчезла

Кружка ударила меня под рёбра ещё до того, как я успела дойти до двери штаба.

— Наполни её и найди себе стол, — бросил капитан Трэвис Кинкейд. — В следующий раз двигайся быстрее.

Кофе хлынул на мою перчатку, обжёг кожу и впитался в рукав простого полевого пальто. Я посмотрела на тёмное пятно, потом на его самодовольное лицо.

Ровно три секунды я позволила ему считать меня уборщицей или новой секретаршей.

Этого было достаточно.

Меня звали бригадный генерал Элейн Мерсер. Пятьдесят два года. Тридцать лет службы. Я учила лётчиков переживать аварии ещё тогда, когда большинство стоявших передо мной военнослужащих только учились читать. Но в то утро на моей форме не было ни знаков различия, ни орденских планок.

Я приехала на авиабазу «Воронья Лощина» не для торжественной проверки.

Я приехала узнать, почему в отчётах всё было безупречно, а люди, возвращавшиеся с вылетов, всё чаще говорили о странных отказах.

Трое военнослужащих у стены видели, как Кинкейд унизил меня, и промолчали. Молодая лейтенант словно хотела вмешаться, но капитан повернул к ней глаза, и она тут же опустила взгляд.

Это было важнее его грубости.

Так ведут себя не рядом с человеком, который однажды сорвался. Так ведут себя рядом с тем, кого привыкли пережидать.

Кинкейд сунул кружку мне в грудь ещё сильнее.

— Капитан Трэвис Кинкейд, временный командир базы, — представился он. — Запомни это, когда будешь отвечать на телефон.

— Обязательно, — сказала я.

Он усмехнулся, не заметив, что я запомнила не имя, а его руку. На указательном пальце у него осталась тонкая чёрная полоса смазки. Для человека, который якобы не покидал кабинета, странная деталь.

Через минуту в дверь вошёл мастер-сержант Маркус Белл. Он вернулся с лётной полосы, на сапогах ещё блестела изморозь.

Он увидел меня и мгновенно выпрямился.

— Генерал Мерсер.

В помещении стало так тихо, что я услышала, как с моей перчатки капнула кофе на бетон.

Кинкейд рассмеялся.

— Маркус, это новая секретарша.

Белл даже не моргнул.

— Сэр, перед вами бригадный генерал Элейн Мерсер.

Я наклонилась за вещевым мешком. Полы пальто разошлись, и под ними блеснули серебряные звёзды.

Улыбка Кинкейда исчезла.

Кружка выскользнула из его пальцев и разбилась о бетон с сухим, резким звуком.

В тот же миг завыла тревога.

— Аварийный вызов! Транспортный самолёт «Рич-512», полная потеря основного гидравлического давления! На борту девятнадцать человек! До посадки одиннадцать минут!

Кинкейд побледнел, но почти сразу снова натянул командный голос.

— Перенаправить их на Грейт-Фолс.

— Невозможно, — ответил дежурный. — Погода закрыла северный коридор. «Воронья Лощина» — единственный пригодный аэродром.

Унижение, разбитая кружка и его ошибка больше ничего не значили. Девятнадцать человек уже снижались сквозь облака, а между ними и землёй оставалось одиннадцать минут.

Я сбросила вещевой мешок и подошла к аварийному пульту.

— Кто руководит посадкой?

Кинкейд схватил меня за локоть.

— Вы не можете просто войти сюда и отдавать приказы.

Я резко повернула руку, освободилась и прижала его ладонь к его собственной груди.

— Во время аварии командует тот, кто отвечает за спасение людей.

Маркус Белл уже включал связь с экипажем.

— Генерал, аварийная машина номер один не запускается.

— Причина?

— Обе батареи мёртвые.

Я посмотрела на Кинкейда.

На его манжете была та же чёрная смазка, что и на пальце.

— Машина проходила проверку вчера, — быстро сказал он.

— Тогда кто сегодня снял клеммы? — спросила лейтенант у пульта.

Никто не ответил.

За стенами базы ветер гнал по полосе ледяную пыль. Девятнадцать человек приближались к посадке без нормальной гидравлики, а единственный пожарный расчёт оказался неподвижен.

Я взяла микрофон.

— Экипаж «Рич-512», это генерал Мерсер. Снижайтесь по аварийной схеме. Мы подготовим полосу и встретим вас у самого края.

Из динамика донёсся хриплый голос пилота:

— Генерал, у нас ещё один отказ. Выпуск закрылков не подтверждается.

Кинкейд повернул голову к сержанту.

— Откройте ангар с резервной машиной.

Белл посмотрел на меня, затем на него.

— Резервная машина опечатана приказом временного командира.

Я увидела, как Кинкейд сжал челюсть.

— Приказ можно отменить, — сказала я. — Но сначала я хочу знать, кто поставил подпись под опечатыванием.

Лейтенант достала из шкафа папку с журналами. Её пальцы дрожали так сильно, что листы зашелестели.

— Здесь что-то не сходится, генерал.

— Что именно?

Она положила папку на пульт, но Кинкейд шагнул вперёд.

— Это не время для бумажной работы.

— Согласна, — ответила я. — Поэтому откройте журнал и покажите мне страницу, которую вы так боитесь увидеть.

Маркус уже бежал к воротам ангара. Сирена выла, самолёт снижался, а лейтенант медленно потянулась к папке……

ЧАСТЬ 2

…Её пальцы коснулись обложки, но Кинкейд перехватил папку раньше.

— Я сказал, что это не время для проверок.

— А я сказала, что вы больше ничего не запрещаете, — ответила я.

Он раскрыл рот, однако в этот момент в динамике раздался новый голос.

— «Воронья Лощина», это «Рич-512». Основные закрылки не вышли. Давление продолжает падать. До полосы восемь минут.

У меня внутри всё сжалось, но голос остался спокойным.

— Экипаж, держите скорость по аварийной карте. Посадка будет жёсткой. Не пытайтесь исправить закрылки вручную, если система не отвечает.

— Вас понял, генерал.

Маркус вернулся, за ним бежали два механика. Один нёс переносной аккумулятор, второй — тяжёлый ящик с ручным насосом.

— Почему резервная машина опечатана? — спросил сержант.

Кинкейд резко повернулся.

— Потому что она неисправна.

— Вчера в журнале написано, что она исправна, — возразила лейтенант.

Её звали Нора Вейл. Я заметила это ещё утром на табличке у пульта. Она говорила тихо, но теперь впервые не отвела глаз.

Кинкейд шагнул к ней.

— Вы хотите обсудить мою работу при аварии?

— Нет, сэр, — ответила Нора. — Я хочу понять, почему ваша подпись стоит под двумя разными результатами одной проверки.

На секунду я увидела не страх, а решимость. Маленькую, едва заметную, но настоящую.

— Белл, — сказала я, — подключите переносной аккумулятор к машине номер один. Механики пусть проверят ручной насос. Нора, принесите все журналы за последние шесть недель.

— Она остаётся здесь, — бросил Кинкейд.

— Нет, — сказала я. — Она будет рядом со мной.

Он подошёл почти вплотную.

— Вы не знаете эту базу.

— Зато я знаю, как выглядят люди, которые путают небрежность с властью.

Снаружи загрохотал металл. Механики подняли капот аварийной машины и обнаружили, что оба кабеля аккуратно сняты, а гайки сложены в чистую жестяную коробку.

Не забыли подключить.

Сняли намеренно.

— Генерал, посмотрите, — позвал Белл.

Я присела у двигателя. На одном кабеле осталась свежая царапина, будто его недавно зажимали инструментом. В коробке лежал кусочек жёлтой маркировочной ленты, которой пользовались только техники подрядчика «Северный контур».

Кинкейд оказался рядом слишком быстро.

— Это ничего не доказывает.

— Я ещё не сказала, что именно оно доказывает.

Он замолчал, и это сказало больше, чем могло сказать объяснение.

По рации пилот сообщил:

— До полосы пять минут. Скорость нестабильна.

Ветер бил в стены ангара, и лампы под потолком дрожали от порывов. Я приказала очистить полосу от техники, открыть аварийные ворота и выставить ручные сигнальные огни.

Пока Белл отдавал распоряжения, Нора принесла три журнала и положила их передо мной.

— Я заметила несоответствие неделю назад, — сказала она. — Но капитан приказал не поднимать вопрос.

— Что именно вы заметили?

Она перелистнула журнал.

— Отказы гидравлики на трёх самолётах были записаны как ошибки экипажа. Но детали меняли до того, как машины попадали в мастерскую.

— Кто подписывал списание?

Нора провела пальцем по строкам.

— Капитан Кинкейд. И начальник снабжения подрядчика, Оуэн Прайс.

Кинкейд ударил ладонью по пульту.

— Довольно! Я не позволю превращать спасательную операцию в допрос.

— Тогда перестаньте мешать спасению, — ответила я.

Самолёт появился в разрыве облаков. Он шёл слишком низко, тяжёлый корпус качался, а одно крыло заметно проседало.

— Полоса свободна, — передал Белл.

Я снова взяла микрофон.

— «Рич-512», вы видите огни?

— Вижу. Выпускаю шасси.

В динамике раздался металлический грохот.

— Передняя стойка не подтверждается!

Кинкейд наклонился к пульту.

— Пусть садятся на брюхо.

— Нет, — сказала я. — Белл, готовьте пенную полосу. Нора, откройте третий шкаф связи. Там аварийный канал с экипажем.

— Он заперт, — прошептала она.

— Кто запер?

Нора посмотрела на Кинкейда.

Тот уже пятился к боковой двери.

— Капитан, — сказала я, — вы никуда не пойдёте.

Он резко дёрнул ручку двери, но Маркус Белл встал на его пути.

Самолёт ревел над полосой. Девятнадцать жизней зависли над землёй.

А в кармане Кинкейда что-то звякнуло.

Нора посмотрела на его руку и побледнела.

— Генерал… это ключ от третьего шкафа.

Кинкейд сжал кулак.

И тогда из динамика донёсся голос пилота:

— Мы садимся через тридцать секунд. Но кто-то передал нам неверную высоту полосы……

ЧАСТЬ 3

…В комнате управления все повернулись к Кинкейду.

Он держал ключ так крепко, что металлические зубцы впились ему в ладонь.

— Я ничего не передавал, — сказал он.

— Тогда почему ключ от шкафа у вас? — спросила Нора.

— Потому что я временный командир.

— Временный командир не меняет аварийные координаты, — ответила я.

Я выхватила у неё журнал связи и быстро перелистнула страницы. На последнем листе стояли две записи о передаче данных экипажу. В первой высота полосы была указана правильно. Во второй — на сто двадцать метров выше.

Под второй записью стояла подпись Кинкейда.

Он дёрнулся.

— Это не моя подпись.

— Вы только что сказали, что сами отвечаете за канал, — напомнила я.

— Я отвечаю за канал, но не за каждую цифру.

— За каждую цифру отвечают люди, которые хотят увидеть землю перед собой.

Из динамика донёсся голос пилота:

— Генерал, мы не можем определить край полосы. Видимость почти нулевая.

Я приказала включить прожекторы и направить их под нужным углом. Белл вывел пожарные машины на запасную полосу, а Нора открыла аварийный шкаф ключом из руки Кинкейда.

Внутри лежал переносной радиомаяк.

На его корпусе была сорвана пломба.

— Маяк отключён, — сказала Нора.

— Кто его проверял? — спросила я.

Она посмотрела в журнал.

— Кинкейд.

— Я его не трогал.

— Тогда кто? — спросила я.

Ответил человек у входа.

— Я.

В дверях стоял Оуэн Прайс, начальник снабжения «Северного контура». Его дорогие ботинки были покрыты грязью, хотя он утверждал, что весь день находился в административном корпусе.

Он держал папку и пытался улыбаться.

— Маяк сняли для плановой замены.

— Плановая замена во время аварийной готовности? — спросила я.

— Возникла задержка с поставкой.

— А батареи пожарной машины тоже сняли для плановой замены?

Прайс перевёл взгляд на Кинкейда.

И этим выдал себя.

Но главный удар нанёс не он.

Мастер-сержант Белл достал из кармана маленький листок, сложенный вчетверо.

— Я нашёл это утром в кабине машины номер один.

Он развернул бумагу. Это была копия распоряжения о снятии батарей. Внизу стояла подпись Оуэна Прайса, а рядом — резолюция Кинкейда: «Выполнить до начала смены».

Кинкейд побледнел.

— Это подготовка к испытанию.

— Какому? — спросила я.

— К аварийному сценарию.

— В котором аварийную машину обездвиживают, маяк отключают, а экипажу передают неверную высоту?

Прайс резко повернулся к нему.

— Вы говорили, что самолёт будет посажен на запасную полосу.

В комнате стало тихо.

Кинкейд посмотрел на него с ненавистью.

— Замолчи.

— Вы сказали, что нам нужно показать командованию, будто база не справляется, — продолжил Прайс. — После этого контракт передадут частной компании. Вы обещали мне место директора.

Нора закрыла рот ладонью.

Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная ярость, но не позволила ей коснуться голоса.

— А девятнадцать человек? — спросила я.

Прайс опустил глаза.

— Мы не рассчитывали, что отказ начнётся так рано.

Самолёт прошёл над полосой, ударился брюхом о пену и с оглушительным скрежетом понёсся вперёд. Несколько секунд мы видели только огонь и белую дымовую завесу.

Потом пилот ответил:

— Посадка завершена. Есть пострадавшие, но все живы.

Маркус ударил кулаком по стене.

Нора заплакала, не скрываясь.

Я повернулась к Кинкейду.

— Вы поставили карьеру выше девятнадцати жизней.

— Я хотел спасти базу, — прошептал он. — Если бы контракт забрали, все эти люди потеряли бы работу.

— Нет. Вы хотели получить место, которое вам обещали.

Он не ответил.

В этот момент на столе зазвонил закрытый телефон командования. Я подняла трубку.

— Мерсер.

На другом конце был голос начальника воздушного округа.

— Элейн, аварийная посадка уже обсуждается наверху. Но это не главная проблема. Мы получили распоряжение вывести из «Вороньей Лощины» весь личный состав до полуночи.

— Кто подписал?

Он назвал имя.

Я посмотрела на Прайса, на Кинкейда и на папку с поддельными отчётами.

— Генерал, — продолжил голос, — приказ пришёл не из округа. Его отправили с вашего личного кода доступа.

Кинкейд поднял голову.

Он понял раньше меня.

Кто-то использовал моё имя, чтобы закрыть базу и вывезти людей до того, как мы успеем проверить остальные самолёты……