ЧАСТЬ 4

— Ее сопровождала я, — сказала Марисса.

Она произнесла это раньше, чем я успел повторить фамилию.

В гостиной стало тесно от одного признания. Даже часы над камином будто замедлили ход.

— Ты была в клинике с Анной? — спросил я.

— Она позвонила мне сама.

— За неделю до смерти?

— Она боялась.

— Чего?

Марисса посмотрела на Итана. Мальчик стоял у стены, прижимая к груди рукава моей кофты.

— Она боялась, что ты узнаешь правду о ее лечении.

У меня пересохло во рту.

Роберт включил громкую связь. На другом конце женщина представилась сотрудницей архива клиники. Она объяснила, что при проверке старых документов обнаружила дополнительный лист, вложенный не в медицинскую карту, а в папку финансовой помощи.

Анна приходила не за новым лечением.

Она просила изменить получателя страховой выплаты, потому что подозревала: кто-то оформляет документы от ее имени.

— В записи стоит, что рядом с ней была женщина по имени Марисса Кейн, — сказала сотрудница. — Врач отметил: «Пациентка утверждает, что сопровождающая давит на нее и требует подписать бумаги».

Я закрыл глаза.

Анна знала.

Она знала еще тогда.

— Почему этого не было в основном деле? — спросил я.

— Страница была прикреплена к финансовому приложению. Его сегодня нашел новый архивариус.

Марисса резко потянулась к телефону, но Эвелин встала между ними.

— Не прикасайтесь к нему.

Марисса отступила и ударилась бедром о стол. Чашка с чаем опрокинулась, коричневая струя потекла по фотографиям женщин.

— Анна сама просила меня помочь, — сказала Марисса. — Она была больна и напугана. Я не хотела ее убивать.

— Я не говорил об убийстве.

Ее лицо побелело.

Эта оговорка ударила сильнее любой бумаги.

— Ты подменяла лекарства? — спросил я.

Марисса сжала губы.

— Я убрала таблетки, от которых она становилась агрессивной.

— Врач назвал их жизненно необходимыми.

— Она все равно умирала.

Итан сделал шаг вперед.

— Ты говорила, что мама слабая и ничего не понимает.

Марисса посмотрела на него.

— Я заботилась о тебе.

— Ты заставляла меня стирать одежду ночью.

— Чтобы ты научился ценить то, что имеешь.

— Ты прятала еду.

— Чтобы ты не вырос неблагодарным.

Итан дрожал, но не отступал. Я хотел закрыть его собой, однако он сам поднял голову.

— Ты не любила нас, — сказал он. — Тебе нужны были вещи, которые нам оставили.

Марисса схватила свою сумку и бросилась к лестнице. На верхней ступени ее остановил Тайлер.

— Тебе нельзя уходить.

— Отойди.

— Ты обещала, что оплатишь лечение моей матери.

Марисса замерла.

Вот чего я не знал.

Тайлер не был ее союзником по собственной воле. Его мать действительно болела, а Марисса обещала оплатить клинику, если он будет помогать ломать Итана и повторять нужные ей слова. Он боялся, что без денег мать останется без лечения.

— Ты использовала и его, — сказал я.

— Он получил крышу над головой.

— Он получил роль надзирателя.

Тайлер достал из кармана маленький ключ.

— Это от ящика в твоей комнате. Ты сказала никому не показывать.

Он передал его Роберту.

Внутри ящика нашли запасные банковские карты, копию свидетельства о смерти Анны, несколько подписанных бланков и конверт с печатью страховой компании. На каждом документе стояла дата за три дня до смерти Анны.

Но среди бумаг лежала и другая вещь — короткое письмо, написанное Анной от руки.

«Дэниел, если ты это читаешь, значит, я не успела сказать тебе всё. Марисса пришла ко мне через группу поддержки. Она знала о деньгах еще до того, как узнала мое имя. Я попросила ее уйти, но она пригрозила Итану. Если со мной что-то случится, не оставляй его с ней».

Я перечитал последнюю строчку дважды.

Анна пыталась защитить сына даже тогда, когда сама уже почти не могла подняться с кровати.

Роберт вызвал службу защиты детей и финансовых преступлений, но я не поехал с Мариссой никуда. Я остался в гостиной, пока специалисты осматривали комнату, фотографировали замок кладовой и забирали бумаги по описи.

Марисса сидела на стуле у рояля. Ее белое пальто намокло, на рукаве расплылось пятно чая.

— Ты правда думал, что я любила тебя? — спросила она.

Я посмотрел на серебряную чашу в руке Итана.

— Я думал, что после смерти Анны мне повезло встретить доброго человека.

— Я и была доброй. Я дала тебе то, чего ты хотел.

— Что именно?

— Возможность не быть одному.

— Ты сначала создала одиночество, а потом продала мне от него лекарство.

Она отвернулась.

Я не радовался ее страху. Не потому, что жалел ее. Просто рядом стоял Итан, и я не хотел, чтобы его победа выглядела как еще одна сцена, где взрослые наслаждаются чужой болью.

Тайлер остался в доме до приезда матери. Я позвонил в клинику и оплатил первый прием из собственных денег, хотя Роберт предупредил, что вернуть их будет трудно.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Роберт.

— Потому что его мать не должна стать следующей причиной, по которой он будет подчиняться Мариссе.

Тайлер вытер глаза рукавом.

— Я не заслуживаю помощи.

— Возможно, — ответил я. — Но твоя мать заслуживает врача. А ты заслуживаешь научиться говорить «нет» до того, как кто-то пострадает.

Итан слушал, не вмешиваясь.

Позже, когда специалисты уехали, он принес из спальни серебряную чашу. Внутри лежал маленький свернутый листок, которого мы раньше не заметили.

На нем была записана дата школьного концерта и одна фраза Анны: «Итан играет лучше всех, даже когда думает, что никто не слушает».

Я вспомнил тот концерт. Я тогда был в рейсе. Марисса сказала, что Итан заболел и выступление отменили.

— Она врала и об этом, — сказал сын.

— Да.

— Ты больше не уедешь, не проверив?