ЧАСТЬ 4

— …а вашего отца.

Натан замер на ступеньке.

Я тоже.

В подземном коридоре пахло пылью, машинным маслом и влажным бетоном. Над нами люди Адриана ломали дверь гостиничного номера, а внизу человек на складе произносил имя давно умершего владельца империи Бруксов.

— Мой отец погиб шесть лет назад, — сказал Натан.

— Возможно, — ответил голос в телефоне. — Но приказ подписан его рукой. И дата стоит сегодняшняя.

Марко выхватил телефон.

— Кто вы?

— Человек, которому Дэниел передал книгу перевозок. Если хотите увидеть их обоих живыми, приезжайте один час спустя. Без людей Адриана.

Связь оборвалась.

Натан посмотрел на меня.

— Вы слышали.

— Слышала.

— Я поеду один.

— Нет.

— Эмили, я не знаю, что будет на складе.

— А я знаю, что мой муж там. Поэтому еду.

— У вас дети.

Я сжала ключи в ладони. Острые зубцы впились в кожу.

— Именно поэтому я еду. Они не должны снова проснуться без отца и получить вместо объяснения чужое молчание.

Марко быстро оглянулся на лестницу.

— Адриан уже перекрыл главный вход. Есть старый гараж.

— Ты останешься с детьми, — сказал Натан.

— Нет, — ответил Марко. — Я был водителем Дэниела в тот вечер. Я видел, кто его забрал. Моя очередь говорить.

Через семь минут мы выехали из гостиницы на запасном автомобиле. Лили и Ной лежали на полу между сиденьями, укрытые одеялом. Я держала их за руки, пока Натан вёл машину по тёмной дороге.

— Ваш отец действительно мог приказать похищение? — спросила я.

— Он создал всё, чем я управляю.

— Это не ответ.

— Да. Мог.

Я повернулась к нему.

— Тогда почему вы называете себя лучше него?

Натан долго смотрел на дорогу.

— Я не называю. Я пытался стать другим, не разрушив то, что он оставил. Оказалось, одно без другого невозможно.

— А предложение брака?

— Сначала это был расчёт. Мне нужна была жена для документов. Но когда я увидел детей, понял, что не смогу втянуть вас в это, не сказав правду.

— Вы всё равно втянули.

— Да.

Его признание прозвучало без оправдания. От этого мне стало ещё тяжелее.

У въезда в старое виноградное хранилище стоял грузовик с разбитой фарой. Ветер гонял по земле сухие листья, и один застрял в решётке радиатора нашего автомобиля.

Марко поднял пистолет.

— Слишком тихо.

— Тихо бывает перед ловушкой, — сказала я.

Натан посмотрел на меня.

— Оставайтесь в машине.

— Я уже достаточно раз оставалась ждать.

Мы вошли внутрь. В дальнем помещении горела одна лампа. Под ней сидел Дэниел, худой, с перевязанным плечом. Его руки были связаны проволокой.

— Эмили? — выдохнул он.

У меня подогнулись ноги.

— Дэниел.

Он попытался встать, но поморщился. Я бросилась к нему, и он прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я окажусь миражом.

— Дети? — спросил он.

— Здесь.

Ной выбежал из-за Натана.

— Папа!

Дэниел заплакал. Не громко. Просто уткнулся лицом в волосы сына, а Лили вцепилась в его рубашку.

Я увидела, как Натан отвернулся, давая им несколько секунд.

— Кто сделал это? — спросила я.

Дэниел посмотрел на Марко.

— Скажи ей.

Марко снял шляпу и сжал её у груди.

— В тот вечер приказ пришёл не от Адриана. Он показал мне лист, подписанный старым почерком мистера Брукса. Но ваш свёкор умер до этого.

— Значит, подпись поддельная? — спросила я.

— Нет, — сказал Дэниел. — Это была подпись Адриана. Он скопировал её с архивных документов.

Натан закрыл глаза.

— Зачем ему было использовать имя отца?

— Чтобы ты продолжал думать, что зло уже закончилось вместе с ним, — ответил Дэниел. — Адриан хотел, чтобы ты подписал передачу компании. А когда ты женился бы на женщине без защиты, он собирался объявить брак фиктивным и забрать всё через семейный совет.

— А Эмили? — спросил Натан.

Дэниел посмотрел на меня.

— Адриан знал, что ты появишься рядом с ним. Он отменил автобус, отправил на трассу человека, который должен был наблюдать за тобой, и рассчитывал, что Натан найдёт случайную женщину, согласную на всё. Потом он собирался использовать этот брак против него.

У меня похолодели пальцы.

— Значит, встреча на шоссе не была случайностью.

— Для Адриана — нет, — сказал Марко. — Но он не рассчитывал, что Натан привезёт вас к матери.

В этот момент снаружи взревел двигатель. В ворота врезался чёрный внедорожник.

Адриан вошёл первым. За ним появились трое мужчин. На его лице была улыбка, но глаза оставались пустыми.

— Какая трогательная семейная встреча, — сказал он. — Брат, отдай папку, и все разъедутся.

Натан встал между ним и нами.

— Ты отменил автобус.

— Я убрал одну случайность с дороги.

— Ты держал Дэниела.

— Он украл документы.

— Он спас людей, которых ты собирался продать.

Адриан усмехнулся.

— Не строй из себя святого. Ты годами возил деньги отцу и знал, что именно они покупают.

Натан побледнел, но не отступил.

— Знал. Поэтому сегодня всё заканчивается.

Он достал из кармана не оружие, а небольшой металлический ключ.

— Что это? — спросил Адриан.

— Доступ к счетам фонда, который твой отец создал для семейных работников. Ты заблокировал его после смерти. Я верну деньги всем, кого вы обокрали.

Адриан рассмеялся.

— Ты не сможешь. Без моей подписи компания принадлежит совету.

— Совет уже получил копии книги перевозок.

Я поняла, что Натан говорил не ему, а людям, которые слушали через спрятанный в воротнике передатчик. Он заранее передал документы независимому управляющему фонда. Это был риск, о котором не знал даже Марко.

Адриан бросился вперёд.

Марко сбил его с ног. Раздался выстрел, пуля ударила в металлическую бочку, и по помещению прокатился оглушительный звон.

Дэниел оттолкнул меня к детям. Натан схватил Адриана за запястье, но не ударил.

— Где вторая книга? — спросил он.

— Какая книга?

— Та, где записаны имена всех тех, кого ты заставлял молчать.

Адриан попытался вырваться.

Я увидела, как из его рукава выпал маленький медный жетон с номером семьдесят два.

Тот самый номер, который был у Дэниела.

— Он был у вас в тот вечер, — сказала я.

Адриан перестал улыбаться.

Дэниел поднял голову.

— Он сам пришёл на склад. Хотел, чтобы я подписал бумаги. Когда я отказался, он снял жетон с моей шеи и сказал, что Эмили никогда меня не найдёт.

Марко достал из кармана наручники.

— Я вызвал людей, которым можно доверять. Не семью Бруксов.

Адриан посмотрел на Натана.

— Ты отдашь меня им?

— Я отдам тебя тем, кто сможет доказать, что ты сделал.

— А если я расскажу, чем занимался твой отец?

— Расскажи.

Натан поднял папку.

— Я тоже расскажу.

Адриана увели через боковой вход. Он продолжал кричать, что Натан предатель, но никто не ответил.

В хранилище остались только мы, запах пороха и рассыпанное по полу виноградное зерно.

Телефон Натана зазвонил.

Он включил громкую связь.

— Сынок, — прошептала его мать, — ты привёз её?

— Да, мама.

— Тогда я могу уходить спокойно.

— Нет, — резко сказал Натан. — Ты должна дождаться нас.

— Я ждала слишком долго. Но оставила тебе кое-что в папке.

Он открыл последний внутренний карман и достал сложенный лист. Там стояла подпись миссис Брукс и список условий.

Натан прочитал его, затем протянул бумагу мне.

Я увидела собственное имя.

— Она передала мне право распоряжаться фондом? — спросила я.

— Не тебе одной. Нам обоим. Но с одним условием: я не могу жениться на тебе ради этого.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что она написала: «Если Эмили согласится, пусть это будет её выбор, а не плата за спасение детей».

У меня защипало глаза.

Натан достал из папки брачный договор и разорвал его пополам.

— Я больше не предложу тебе сделку.

— Хорошо.

— Но я должен сказать правду. Я всё ещё хочу, чтобы ты была рядом.

Дэниел осторожно коснулся моего плеча.

— Эмили, ты не обязана решать сегодня.

Я посмотрела на Натана. Он стоял посреди хранилища без охраны, без привычной холодной уверенности, с разорванными листами у ног.

— Я не выйду за тебя из благодарности, — сказала я.

— Я знаю.

— И не стану украшением твоей семьи.

— Знаю.

— Если я останусь рядом, ты закроешь все незаконные маршруты и отдашь людям деньги, которые у них украли.

— Уже подписал распоряжение.

— И будешь говорить детям правду, даже когда она тебе невыгодна.

Натан посмотрел на Ноя и Лили.

— Обещаю.

Ной поднял руку.

— А бассейны остаются?

Натан впервые за весь вечер рассмеялся по-настоящему.

— Остаются оба.

— Тогда я подумаю, можно ли вам доверять.

Дэниел засмеялся сквозь слёзы. Я тоже улыбнулась, хотя внутри всё ещё болело от страха, злости и облегчения.

На рассвете мы приехали к дому миссис Брукс. Она лежала в своей комнате, бледная и слабая, но попросила поднять спинку кровати.

— Подойдите ближе, — сказала она.

Я подвела к ней детей. Лили положила на одеяло своё яблочное семечко, которое зачем-то хранила весь вечер.

Миссис Брукс посмотрела на Дэниела.

— Я рада, что ты вернулся.

Потом на Натана.

— А ты наконец перестал прятаться за долгами перед мёртвыми.

Натан опустил голову.

— Я не знаю, как исправить всё.

— Начни с тех, кто ещё может услышать твоё имя и не вздрогнуть.

Она взяла меня за руку.

— Эмили, я не прошу вас становиться Брукс.

— Я и не собираюсь.

— Тогда станьте той, кто заставит их перестать быть Бруксами.

Её пальцы ослабли. Натан позвал врача, но миссис Брукс уже закрыла глаза.

Мы не знали, услышала ли она его обещание.

Через два дня фонд открыл счета для семей работников. Через неделю Дэниел дал показания и вернул себе имя, которое Адриан пытался похоронить вместе с ним. Натан отказался от незаконных перевозок, а часть его владений продали, чтобы выплатить долги людям, которых годами держали страхом.

Я не стала его женой в тот день.

И не стала сразу уходить.

Мы подписали другое соглашение — не о браке, а о фонде. В нём не было обещаний любви, только прозрачные счета, право каждого уйти и одна строчка, которую Натан написал сам: «Ни один ребёнок не должен платить за решения взрослых».

Через несколько недель мы снова приехали к тому месту на шоссе. Дэниел сидел за рулём. Ной спорил с Натаном о том, действительно ли два бассейна лучше одного. Лили держала на коленях новый ланчбокс — красный, с нарисованным жёлтым автобусом.

Я вышла из машины и посмотрела на обочину.

Здесь когда-то лежал мой пустой чемодан и звенели последние сорок семь центов.

Натан остановился рядом.

— Ты жалеешь, что села в мою машину?

Я посмотрела на Дэниела, который смеялся с детьми, и на металлический жетон семьдесят два, теперь лежавший в моей ладони.

— Я жалею только об одном.

— О чём?

— Что слишком долго думала, будто нам некуда ехать.

Из машины высунулся Ной.

— Мам, автобус уже ждёт!

— Это не автобус, — крикнул Дэниел.

— Для меня автобус, — возразил Ной.