ЧАСТЬ 4

Томас спрятал карту в нижнем ящике кабинета.

Я нашла её через несколько минут, пока Марина удерживала всех в гостиной.

Карта была нарисована от руки на плотной бумаге, пропитанной воском. На ней были отмечены дом, теплица, колодец и северный склон, где между соснами проходил старый водный ручей.

В углу стояла подпись Томаса и дата.

Под картой лежало ещё одно письмо.

Я раскрыла его прямо у стола.

«Лия, если ты читаешь это, значит, Джаред всё-таки решил, что наследство — это добыча. Но источник нельзя продавать. Он питает не только наш дом. Ниже по склону живут три семьи, а весной вода уходит в долину. Я зарегистрировал право пользования источником за общиной. Тебе остаётся не богатство, а ответственность. Я знаю, кому её можно доверить».

Ниже было имя: Марина.

Я подняла глаза.

— Ты знала?

Марина кивнула.

— Томас оформил водное право через местную общину. Я была свидетелем и хранителем документов. Но управлять всем должен был человек, который не станет торговать водой по ведру.

За стеной взревел двигатель.

Ванесса выглянула на дорогу и отступила.

— Они подъехали к воротам.

Белый фургон стоял за железной оградой. За ним виднелась тяжёлая машина с буровой установкой. Двое мужчин спорили с закрытыми воротами, а третий разговаривал по телефону.

Джаред вскочил.

— Я всё улажу.

— Ты уже всё уладил, — сказала я. — Подписал договор, взял деньги, заложил пентхаус и привёз их к источнику.

— Я хотел спасти семью.

Ванесса резко рассмеялась.

— Не прикрывайся семьёй. Ты хотел сохранить квартиру и не говорить мне, что она разваливается под долгами.

— Я хотел дать тебе жизнь, которую обещал.

— Ты обещал мне вид на океан, а не чужую землю.

Отец Ванессы опустился на ступеньку.

— Я знал, что проект незаконен, — сказал он. — Но думал, что Томас уступит. Он всегда уступал людям, которых любил.

— Нет, — ответила Марина. — Он уступал в мелочах. В главном он был упрямее всех нас.

Я взяла карту и вышла на веранду.

— Откройте ворота, — крикнул мужчина у фургона. — У нас договор с владельцем участка.

— Владелец участка перед вами, — сказала я. — И я не давала разрешения.

— У нас подписанный документ.

— У вас есть документ от человека, который не владеет землёй и не имеет права распоряжаться источником.

Мужчина посмотрел на Джареда.

— Вы сказали, что всё согласовано.

Джаред провёл ладонью по лицу.

— Я ошибся.

— Из-за вашей ошибки мы уже оплатили перевозку техники.

— Верните её, — сказала я.

— Это будет стоить вам.

— Не мне.

Марина встала рядом.

— Компания получит копии банковских документов и уведомление о нарушении договора. Если техника пересечёт ворота, расходы станут частью требования о возмещении ущерба.

Мужчина встал рядом с машиной и несколько секунд смотрел на нас. Потом махнул водителю.

Буровая установка начала пятиться по дороге.

Я не чувствовала победы.

Только усталость.

Джаред подошёл ко мне, когда шум мотора стих.

— Мама, я верну деньги.

— Откуда?

— Продам пентхаус.

Ванесса отвернулась.

— Его не продать быстро. Он заложен, а теперь банк знает, откуда первый взнос.

Джаред посмотрел на неё.

— Ты уходишь?

— Я не буду жить в квартире, которую купили на деньги твоего отца и спрятали от меня.

Она сняла обручальное кольцо и положила его на перила. Камень ударился о дерево и тихо звякнул.

— Я любила то, что ты обещал, — сказала она. — Но не тебя, который стоял передо мной.

Она забрала мать под руку. Отец задержался.

— Лия, — сказал он, — я готов вернуть всё, что осталось от денег «Северного берега».

— Верните не мне. Верните на счёт Томаса, чтобы Марина передала их тем, кому они предназначались.

Он кивнул.

Это было меньше, чем раскаяние, но больше, чем я ожидала от него в тот день.

Когда машины уехали, Джаред остался у ворот.

Он выглядел не как наследник пентхауса, а как мальчик, который впервые увидел цену своей подписи.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он.

— Я хочу, чтобы ты сделал то, что должен.

— Что именно?

— Сначала сам позвони в банк. Потом подпиши признание долга. Потом верни деньги, которые взял у отца. И больше никогда не называй этот дом своим.

Он кивнул.

— А если я всё сделаю?

— Тогда однажды мы поговорим. Не о наследстве.

Он достал из кармана телефон и отошёл к воротам.

Я слышала только отдельные слова: «договор», «обеспечение», «возврат средств». Иногда он останавливался, будто ему было трудно произнести следующую фразу.

Но он не бросил трубку.

Марина подошла ко мне.

— Томас был уверен, что вы откроете здесь место для людей.

— Какое место?

Она указала на теплицу, за которой стоял старый гостевой корпус.

— Там он хотел устроить мастерскую и временное жильё для тех, кто ухаживает за больными в долине. Он собирал деньги, но не успел закончить.

Я посмотрела на тетрадь с его почерком.

В ней были чертежи, списки материалов и мои любимые рецепты супов, которые он собирался готовить для постояльцев.

Томас не просто оставил мне дом.

Он оставил мне работу, в которой я наконец могла быть нужна не потому, что всех обслуживала, а потому, что сама выбирала, кому помогать.

На следующий день мы с Мариной пошли к северному склону. Между камнями бил прозрачный ручей. Я поставила карту на плоский валун и сверила отметки.

Вода текла точно там, где указал Томас.

Джаред пришёл к полудню. Без костюма, без Ваннесы, без привычной уверенности. В руках он держал папку и связку ключей от пентхауса.

— Банк принял документы, — сказал он. — Я подписал график возврата. Квартира будет продана.

— А деньги?

— Первая часть уже на счёте, который указала Марина.

Я посмотрела на него.

— Почему ты пришёл?

Он протянул мне ключи.

— Хотел вернуть это. Они мне больше не нужны.

— Это не мне принадлежит.

— Я знаю. Но не смог отдать банку, пока не отдал тебе.

Я не взяла ключи.

— Оставь их у Марины. Пусть она передаст тому, кому они действительно нужны.

Джаред сжал связку в ладони.

— Ты меня простишь?

Я долго смотрела на ручей.

— Я могу перестать ненавидеть тебя. Прощение будет зависеть от того, что ты сделаешь дальше.

— Я понимаю.

— Нет, Джаред. Понимать — это когда ты возвращаешь деньги, даже если никто не видит. И когда не просишь благодарности за то, что перестал воровать.

Он опустил голову.

— Я сделаю.

Он ушёл по тропе, а я осталась у воды.

Через несколько дней Марина привезла новые документы. Общинный совет утвердил дом как место временного проживания для семей, которые ухаживают за больными в горах. Часть денег от продажи пентхауса должна была пойти на ремонт водопровода в долине.

Я подписала бумаги на длинном деревянном столе в кабинете Томаса.

Рядом лежала его латунная ручка, та самая, которой он вёл расчёты до последней недели.

Когда я поставила подпись, из теплицы донёсся смех двух женщин, приехавших помогать с рассадой. На веранде висела медная подвеска и звенела от ветра.

Я вышла наружу с картой в руках.

У северного склона уже ставили первый указатель к источнику. На нём было написано не имя Томаса и не моё.

Только два слова: «Вода общая».

Я провела пальцем по краю карты, где его почерк уходил в последнюю линию, и услышала, как из дома Марина зовёт меня к телефону.

— Лия, это Джаред. Он хочет сообщить о первом переводе.

Я подняла трубку.

— Говори.

На другом конце он дышал тяжело, но голос звучал ровно.

— Мама, я продал всё, что мог. И знаю, что этого недостаточно.