ЧАСТЬ 4

…— Что ещё она оставила? — спросила я.

Эвелин не ответила.

Ричард медленно поднял глаза.

— В завещании упоминается земельный участок под домиком у озера. Но там есть условие.

Майя сжала планшет.

— Какое условие?

— Участок нельзя продать или заложить в течение десяти лет после смерти наследодателя. Если кто-то попытается это сделать, право переходит благотворительному фонду, указанному бабушкой.

Я вспомнила бабушкины слова. Она всегда говорила, что не хочет, чтобы озеро стало частным местом для богатых людей. Я считала это просто стариковским упрямством.

Оказывается, она предусмотрела именно такой день.

Дэниел побледнел.

— Тогда домик ничего не стоит как залог.

— Он стоит, — сказала Майя. — Но не вам.

За окном архивного зала вспыхнули фары. На мокрой улице остановился чёрный автомобиль без опознавательных знаков.

Ричард вскочил так резко, что его трость упала на пол.

— Это тот самый человек.

Эвелин отступила к стене.

— Он нашёл нас?

Дверь архива дёрнулась.

Майя быстро убрала документы в металлическую коробку.

— Есть запасной выход?

— Через хранилище, — сказал Ричард. — Но сначала нужно забрать оригиналы.

Я схватила папку с поддельной доверенностью.

— Мы едем к озеру.

— Клэр, это опасно, — сказал Дэниел.

Я посмотрела на него.

— Опасно было оставлять тебя в моём доме с моими документами.

Он вздрогнул, но не стал спорить.

Мы выбрались через узкий коридор между архивными стеллажами. На полках лежали тысячи папок, и при каждом шаге бумага шуршала, будто кто-то невидимый шептал нам вслед.

Через полчаса мы подъехали к домику у озера. Ночь уже опустилась на воду, а ветер раскачивал деревянный указатель с выцветшей надписью «Пристань Беннеттов».

Дверь домика была приоткрыта.

Эвелин остановилась.

— Я запирала её.

Дэниел достал телефон.

— Я вызову помощь.

— Не набирай номер, — сказала Майя. — Сначала посмотрим, кто внутри.

Я вошла первой.

В гостиной пахло керосином и мокрой древесиной. На полу валялись раскрытые ящики, с полок были сброшены книги, а в камине тлел лист бумаги.

Я бросилась к нему и вытащила обгоревший край щипцами.

На сохранившейся строке читалось: «…передать Клэр Беннетт при условии…»

— Завещание было здесь, — сказала я.

— Его нет, — прошептала Эвелин.

Из спальни донёсся скрип.

Мы все замерли.

Затем раздался голос:

— Ищете это?

В дверях стоял мужчина в мокром пальто. В руке он держал толстую папку, перевязанную чёрной лентой. Я узнала его по описанию Ричарда.

Дэниел шагнул вперёд.

— Отдай документы.

Мужчина усмехнулся.

— Ты уже проиграл деньги, Мерсер. Не проигрывай ещё и здоровье.

— Кто вы? — спросила я.

— Человек, которому твой жених должен сто восемьдесят тысяч.

Дэниел закрыл глаза.

— Я говорил, что верну.

— Ты говорил это четыре раза.

Мужчина поднял папку.

— Здесь не только завещание. Здесь письмо твоей бабушки. Она знала, что кто-то однажды попробует отнять у тебя дом.

Я шагнула к нему.

— Почему вы не уничтожили документы?

— Потому что в письме есть предложение для меня.

— Какое?

Он посмотрел на Дэниела.

— Твоя бабушка обещала выплатить долг твоего отца, если её внучку когда-нибудь попытаются обманом лишить дома. Деньги лежат на отдельном счёте фонда. Но получить их можно только после того, как ты официально откажешься от претензий к участку.

Дэниел резко повернулся ко мне.

— Не делай этого. Если ты откажешься, фонд заберёт всё.

Я поняла, чего он боялся на самом деле. Не только потери дома. Если я откажусь от участка, его кредитор не получит ни денег, ни залога. Все расчёты Дэниела рассыплются.

Я протянула руку к папке.

— Отдайте её.

Мужчина не двигался.

— Сначала подпишите отказ.

— Нет.

— Тогда я унесу документы.

Эвелин вдруг подошла к нему и вырвала папку из его руки. Он дёрнулся, но она ударила его связкой ключей по запястью. Папка упала на пол.

— Бегите, — сказала она мне.

Мужчина выругался и бросился к ней. Дэниел встал между ними.

— Не трогай мою мать.

— Ты всё ещё называешь её матерью? — спросила я.

Дэниел посмотрел на меня, и его лицо изменилось.

— Она всё равно моя мать.

Это был первый поступок, который он совершил не ради денег.

Но он заплатил за него сразу. Мужчина ударил его в плечо, и Дэниел упал на колени.

Майя схватила папку, а я помогла Дэниелу подняться. Вместе мы выбежали к машине.

Эвелин осталась у входа, удерживая нападавшего разговором, пока мы не отъехали. Она могла сбежать первой. Но не сбежала.

На рассвете мы встретились в кабинете независимого нотариуса. Ричард принёс копии документов, Майя — банковские выписки, а я положила на стол папку с поддельной доверенностью.

Эвелин сидела напротив меня без украшений и макияжа. Дэниел держал повреждённое плечо.

— Я не прошу прощения, — сказала Эвелин. — Я понимаю, что это ничего не исправит.

— Тогда зачем вы пришли?

Она положила передо мной ключ с красной меткой.

— Чтобы отдать то, что взяла. И сказать правду о том, кто всё начал.

Она рассказала, что Дэниел проиграл первые деньги ещё за год до нашей встречи. Его отец оставил после себя долги, а Эвелин скрывала их, продавая украшения и занимая у знакомых. Когда Дэниел узнал о доме, он решил, что это выход. Она сначала пыталась остановить его, но потом сама стала частью плана.

— Я думала, что если спасу сына, то спасу семью, — сказала она.

— Вы спасали не семью. Вы спасали привычную жизнь.

Она кивнула.

— Да.

Дэниел положил на стол свой телефон.

— Я передам тебе доступ к старому счёту, к переписке с кредиторами и к списку всех документов. Там есть всё.

— Почему?

— Потому что иначе ты никогда не сможешь доказать, что не участвовала в этой схеме.

Я посмотрела на него.

— Ты делаешь это не ради меня. Ты хочешь уменьшить свою вину.

— Я знаю.

Он сказал это тихо, без просьбы о близости.

Я не простила его. И не обязана была.

Но его показания позволили заблокировать подачу поддельного документа и вернуть оригиналы. Кредитор получил документы, подтверждавшие долг Дэниела, но не получил мой дом. Участок у озера перешёл под защиту бабушкиного фонда, как она и предусмотрела.

Через два дня свадебный зал позвонил мне и спросил, переносить ли церемонию.

— Нет, — ответила я. — Отменяйте всё.

На следующий вечер я вернулась в свой дом. На столе в кабинете лежала папка с завещанием, а рядом — вишнёвый шарф с маленькими золотыми грушами. Я нашла его в машине после той поездки. Видимо, Дэниел бросил его на сиденье, когда понял, что всё рушится.

Я развернула письмо бабушки.

«Если ты читаешь это после того, как кто-то назвал твой дом призом, не отдавай ему ни стены, ни своё имя».

Я провела пальцем по неровным чернилам.

Внизу была приписка, которой раньше не было в копии:

«А если он всё-таки придёт за ключом, спроси, что он готов вернуть».

Телефон зазвонил.

Это была Эвелин.

— Я нашла ещё одну папку, — сказала она. — Дэниел не знал о ней. В ней документы твоего отца.

Я сжала шарф.

— Что за документы?

— Он не был должен банку. Он, наоборот, кому-то доверял деньги. И этот человек связан с твоей бабушкой.

Я посмотрела на письмо, на ключ с красной меткой и на пустое место, где когда-то стояла фотография семьи.