ЧАСТЬ 4
В коридоре раздался звук разбитого стекла, и кто-то закричал, что из здания исчезла медицинская карта моего сына.
Маркус выбежал первым.
Я попыталась подняться, но тело не слушалось. Боль прошла через живот резкой полосой, и я вцепилась в край кровати.
— Не двигайтесь, — приказала медсестра.
— Мой ребёнок…
— Он здесь.
Инкубатор стоял у стены. Внутри сын шевелил крошечными пальцами, а на прозрачной крышке дрожал отблеск красной лампы.
Через несколько секунд Маркус вернулся. В руке он держал обрывок пластиковой папки.
— Карту не украли, — сказал он. — Кто-то попытался вынести её через служебный выход. Охранник остановил человека.
— Кто это был? — спросила я.
Маркус посмотрел на Джулиана.
— Его помощник. Тот самый, который привёз документы об опеке.
Джулиан резко развернулся к двери.
— Я ничего об этом не знал.
— Зато знал, что карта содержит сведения о генетическом анализе, — ответил Маркус.
— Я хотел защитить ребёнка.
— От чего? От правды?
Джулиан замолчал, но не потому, что ему нечего было сказать. Он просто понял: следующая ложь может разрушить не только его план, но и компанию, которую он пытался спасти.
Я посмотрела на конверт в руках Маркуса.
— Объясните мне про несовпадение.
Он поставил конверт на стол.
— В медицинской карте Джулиана указана группа крови, которую он сообщил сам. Но маркер ребёнка не совпадает с этой записью.
— Значит, Джулиан не отец?
— Пока это не доказано. В карте может быть ошибка. Нужен повторный анализ.
Клара вдруг достала из своей коробки ещё один лист.
— Ошибки нет.
Все повернулись к ней.
— Я нашла первоначальную медицинскую анкету Джулиана, заполненную до его свадьбы с Вивиан. Там указана другая группа крови.
Маркус взял лист.
Его лицо стало жёстким.
— Джулиан, почему в вашей карте стоит поддельная группа крови?
Джулиан побледнел.
— Это не имеет значения.
— Имеет, — сказала я. — Ты специально изменил сведения, чтобы анализ показал, будто сын не может быть твоим?
Элеонора резко повернулась к нему.
— Ты говорил, что врач ошибся.
— Мама, замолчи.
— Ты обещал, что ребёнок будет признан наследником после рождения!
Я услышала это и почувствовала, как внутри всё обрывается.
— Значит, ты заранее знал, что он твой.
Джулиан посмотрел на меня.
В его глазах не было ни раскаяния, ни любви. Только паника человека, который увидел, как закрываются все выходы.
— Я знал, что ребёнок связан с семьёй Вэнсов.
— Это не ответ.
— Мы делали генетическое обследование ещё до свадьбы. У меня действительно была проблема с кровью. Врач сказал, что у меня могут быть дети, но им потребуется наблюдение. Я не хотел, чтобы это стало известно совету директоров.
Маркус сжал лист.
— Ты скрыл наследственное заболевание, чтобы получить должность председателя.
— Все бы решили, что я слабый.
— Поэтому ты использовал жену и собственного ребёнка как прикрытие?
Джулиан опустил взгляд.
— Я не думал, что всё зайдёт так далеко.
Я почти рассмеялась, но в горле стоял комок.
— Ты заморозил мои деньги. Отменил страховку. Подделал заключение психиатра. Ты нанял людей, чтобы следить за мной. Как далеко, по-твоему, нужно было зайти?
Он не ответил.
Клара положила на стол последний документ.
— Здесь его подпись. Распоряжение о переводе денег из фонда помощи сотрудникам на счёт доверенного лица. В назначении платежа написано: «расходы на подготовку опеки над ребёнком Вэнсов».
Джулиан дёрнулся.
— Где ты это взяла?
— В архиве, который ты приказал сжечь.
Элеонора медленно села на стул.
— Ты уничтожил фонд ради этой женщины?
— Ради компании.
— Нет, — сказала я. — Ради власти. Компания могла получить защиту, если бы ты передал управление независимому трасту. Но ты хотел оставить всё себе.
Маркус достал телефон и набрал номер.
— Я звоню членам совета. Сегодня они узнают о переводах.
Джулиан схватил его за руку.
— Не делай этого.
Маркус стряхнул его пальцы.
— Ты сам сделал выбор, когда отправил помощника за картой новорождённого.
— Если совет узнает, компания рухнет.
— Она уже рухнула. Просто ты ещё стоишь на её обломках.
Джулиан повернулся ко мне.
— Вивиан, пожалуйста.
Это было первое слово за весь день, сказанное им не приказным тоном.
Я посмотрела на его дорогие часы, на пальто, на руки, которые когда-то держали меня за талию. Потом перевела взгляд на сына.
— Чего ты хочешь от меня?
— Чтобы ты не передавала документы совету.
— А взамен?
— Я признаю ребёнка. Подпишу всё, что нужно.
— Ты всё равно его отец.
— Я знаю.
— Нет, Джулиан. Ты знаешь, что он наследник. Это не одно и то же.
Он опустился на стул.
В палату вошла председатель совета Вэнсов — Рут Харпер. Она была невысокой женщиной с тростью из тёмного дерева и острым взглядом.
— Я слышала достаточно, — сказала она.
Джулиан вскочил.
— Рут, это семейное дело.
— Нет. Ты сделал его делом компании, когда украл деньги из фонда.
Она положила перед ним протокол.
— Управление переходит к независимому попечительскому совету. До проверки документов ты отстраняешься от должности.
— Ты не можешь.
— Могу. И уже подписала.
Джулиан посмотрел на мать.
— Ты говорила, что всё предусмотрела.
Элеонора сидела неподвижно.
— Я думала, ты способен выполнить простой план.
Это было страшнее любого признания. Даже теперь она не спрашивала о внуке.
Маркус подошёл к инкубатору.
— Ребёнку нужен повторный анализ. Вивиан, решение за вами. Мы можем провести его здесь, с независимой комиссией.
Я кивнула.
— Здесь.
Джулиан тихо сказал:
— Он мой сын.
Я посмотрела на него.
— Тогда докажи это не фамилией и не деньгами. Подпиши согласие на лечение. И передай все права на управление трастом независимым людям.
— А ты?
— Я не буду распоряжаться его наследством одна. Деньги фонда вернут сотрудникам. Долю ребёнка будет охранять попечительский совет. Ни ты, ни я не сможем использовать её против него.
Маркус улыбнулся едва заметно.
— Это разумно.
Джулиан долго смотрел на документы.
Потом взял ручку.
Его рука дрожала так сильно, что первая подпись расплылась.
Он поставил вторую.
Элеонора поднялась.
— Ты отдаёшь всё этой женщине?
— Нет, — ответил Джулиан. — Я возвращаю то, что украл.
Я не ожидала этих слов. Но не стала принимать их за раскаяние. Для раскаяния мало одной фразы.
Маркус забрал подписанные бумаги, а медсестра взяла кровь у ребёнка. Мой сын заплакал, и этот звук пронзил меня сильнее всего, что произошло за последние месяцы.
Я протянула руку к инкубатору.
— Я рядом.
Джулиан стоял в нескольких шагах.
— Можно мне его увидеть?
Я посмотрела на Маркуса.
— Только через стекло. И только после того, как врач подтвердит безопасность.
Джулиан подошёл к инкубатору. Сын перестал плакать и сжал пальцы.
За его ухом виднелось маленькое пятно в форме полумесяца.
Маркус встал рядом с братом.
— Наш отец называл этот знак доказательством крови.
— Он ошибался, — тихо сказал Джулиан.
— Нет. Он ошибался только в одном: кровь не делает человека семьёй.
Джулиан прикоснулся ладонью к стеклу.
Я не знала, станет ли он когда-нибудь настоящим отцом. Возможно, нет. Возможно, однажды он научится приходить не ради наследства и не ради спасения своей фамилии.
Но мой сын останется жив, защищён и свободен от их сделок.
Через два часа повторный анализ подтвердил отцовство Джулиана. А ещё врачи обнаружили заболевание на самой ранней стадии и назначили лечение, которое спасало ему жизнь.
Я сохранила все документы. Не для мести.
Для того чтобы никто больше не смог переписать судьбу моего ребёнка чужой подписью.
Когда медсестра принесла мне сына, он уже не плакал. Я прижала его к груди, и маленькая ладонь легла прямо на моё сердце.
За стеклом Джулиан всё ещё стоял у инкубатора.
Маркус протянул ему подписанное согласие на лечение.
— Подпишите здесь, — сказал он. — Не как владелец. Как отец.
Джулиан взял ручку.
На этот раз он долго не смотрел на сумму, печать или фамилию.
Он смотрел на имя ребёнка.
А я услышала, как мой сын тихо вздохнул, и увидела, как полумесяц за его ухом исчез под складкой белой пелёнки.
Пропустили начало?
