ЧАСТЬ 4

Мы приехали в «Гранд Горизонт» без предупреждения.

Было почти одиннадцать ночи. На верхнем этаже горели окна совета директоров, а внизу ещё разбирали декорации после бала.

На мраморном полу валялись смятые карточки гостей. На одной было напечатано: «Госпожа Бренда Албрайт».

Я подняла карточку и разорвала её пополам.

Лука заметил это.

— Не надо было.

— Надо.

У входа в зал нас встретил охранник.

— Господин Албрайт приказал никого не впускать.

— Тогда позвоните ему, — сказал Лука. — И передайте, что пришёл человек, которому он собирался отдать компанию.

Охранник посмотрел на меня, затем на папку в руках Томаса и отступил.

За длинным столом сидели семь членов совета. Кристофер стоял у экрана, рядом с ним — Бренда. Она уже сняла моё платье и надела белый костюм, но мой браслет всё ещё блестел на её руке.

Увидев нас, Кристофер резко повернулся.

— Вивиан, ты не имеешь права приходить сюда в таком состоянии.

— В каком именно?

— Ты выглядишь измученной.

— А ты выглядишь виноватым.

Бренда сжала губы.

— Кристофер, я говорила, что она опасна для себя.

— А я говорю, что ты украла мою жизнь, — ответила я.

Она нервно коснулась браслета. Маленькая золотая подвеска ударилась о камень и тихо звякнула.

Председатель совета, господин Моррис, поднялся.

— Мистер Албрайт, заседание посвящено вопросу о временной передаче полномочий миссис Албрайт. Нам сообщили, что она не способна принимать решения.

Лука положил папку на стол.

— Нам сообщили много чего.

Кристофер шагнул к нему.

— Ты несовершеннолетний.

— Мне восемнадцать.

— Ты ничего не понимаешь в управлении компанией.

— Зато понимаю в цифрах.

Томас разложил перед советом банковские выписки.

Господин Моррис взял первую страницу. Его брови сошлись.

— Что это?

— Шестьдесят восемь миллионов, — ответил Лука. — Средства, выведенные через фонд «Свет завтра».

Бренда побледнела.

— Это были законные пожертвования.

— Тогда почему фонд принадлежит вашей двоюродной сестре? — спросил Томас.

— Она занимается благотворительностью.

— В её доме нет ни одного сотрудника, — сказал он. — Только три дорогих автомобиля и бассейн, построенный через неделю после первого перевода.

Кристофер схватил листы.

— Это бухгалтерская ошибка.

— Ошибка длиной в четыре года? — спросила я.

Он бросил документы на стол.

— Ты понятия не имеешь, сколько я сделал для этой компании!

— Я знаю, сколько мой отец оставил тебе. И знаю, сколько ты решил оставить Бренде.

Бренда резко повернулась к нему.

— Ты обещал, что доля будет моей.

— Замолчи.

— Ты сказал, что после подписи она станет недееспособной, а Лука уедет учиться и не успеет ничего изменить.

Кристофер схватил её за локоть.

— Я сказал замолчать!

Господин Моррис медленно отодвинулся от стола.

— Уберите руку.

Бренда вырвалась. На её коже остались красные следы.

— Он использовал меня, — сказала она, тяжело дыша. — Он клялся, что любит меня.

Я посмотрела на неё.

— Ты надела моё платье, чтобы получить моё место. Не говори, что не знала, за что борешься.

Она сняла браслет и положила его на стол.

— Я знала, что он хочет твои активы. Но он сказал, что ты сама подписала согласие.

— Я ничего не подписывала.

— Он подделал подпись. И нанял врача, который написал заключение.

Кристофер отступил.

— Она лжёт, потому что испугалась.

— Нет, — сказала Бренда. — Я испугалась, когда поняла, что он сделает со мной то же самое.

Дверь открылась, и вошла женщина лет пятидесяти с кожаным портфелем.

— Меня зовут доктор Элейн Фостер, — сказала она. — Я подписала медицинское заключение о состоянии Вивиан Албрайт.

Кристофер резко обернулся.

— Что вы здесь делаете?

— Исправляю его.

Она достала второй документ.

— Я обследовала миссис Албрайт три недели назад. Никаких признаков когнитивного нарушения не обнаружено. Ваша помощница попросила меня изменить выводы и предложила мне деньги.

Бренда закрыла глаза.

— Я не знала, что она сохранила копию.

— Вы знали, — ответила доктор. — Вы сами сказали, что если я откажусь, мой сын потеряет работу.

Миссис Хиггинс вошла следом. В руках она держала флакон.

— А это лежало в сумочке мисс Вэнс.

Кристофер посмотрел на бутылочку и отступил.

— Это лекарство от тревоги.

— В дозировке, которая могла вызвать спутанность сознания, — сказала доктор Фостер. — Особенно у человека, который принимает лекарства от давления.

Я вспомнила миску супа. Тёплый пар. Мягкий голос Бренды.

И то, как она стояла у моей кровати, ожидая, пока я выпью всё до последней ложки.

Лука подключил планшет к экрану.

На нём появилась копия письма Генри Албрайта.

— Дедушка знал о переводах, — сказал он. — И подготовил соглашение. Если мой отец попытается лишить маму права голоса, её доля переходит мне.

Господин Моррис прочитал последнюю страницу.

— Документ заверен нотариально.

— Он недействителен, — процедил Кристофер. — Генри был болен.

— Он был в ясном уме, — сказала доктор Фостер. — Я подписывала заключение в тот же день.

Кристофер уставился на неё.

— Вы все сговорились.

Лука включил громкую связь на телефоне.

Из динамика раздался голос Кристофера:

— Твой дед сам сел за руль! Он был зол, он угрожал разрушить компанию, а я пытался остановить его. Я не хотел, чтобы он погиб!

Бренда закрыла рот ладонью.

Господин Моррис встал.

— Заседание прекращается. Передача доли мистеру Албрайту вступает в силу немедленно.

— Нет! — Кристофер ударил ладонью по столу. — Вы не можете отдать компанию мальчишке!

— Не мальчишке, — сказал Лука. — Наследнику по документу.

Кристофер обернулся ко мне.

— Вивиан, ты не позволишь им уничтожить меня.

В его голосе впервые не было уверенности. Только страх.

Я сняла с себя пальто и достала из кармана маленькую коробочку.

Внутри лежало моё обручальное кольцо. Миссис Хиггинс нашла его в корзине для белья, когда Бренда спешила собираться.

Я положила кольцо рядом с браслетом.

— Ты уже уничтожил себя, Кристофер. Они просто перестали закрывать это собой.

— Я любил тебя.

— Нет. Ты любил то, что получал рядом со мной.

Он сделал шаг ко мне.

— Я могу всё вернуть.

— Нельзя вернуть годы, когда ты убеждал всех, что я теряю рассудок.

— Я не хотел смерти твоего отца.

— Но хотел, чтобы он замолчал.

Кристофер опустил голову.

Лука подошёл к микрофону, который оставался на столе после заседания.

— Бренда, — сказал он, — вы хотели быть моей мачехой и жить за счёт компании. С этого момента вы сами будете оплачивать свои счета.

Она подняла на него глаза.

— Ты не можешь так со мной говорить.

— Могу. Потому что это не ваш дом и не ваши деньги.

Он повернулся к отцу.

— А ты больше не можешь приходить ко мне с просьбой закрыть твои долги. Ты сам выбрал, на чьей стороне стоять.

Бренда сорвала с себя браслет и швырнула его на стол.

Золотая подвеска отскочила, ударилась о край папки и остановилась рядом с письмом Генри.

Я подняла браслет.

На внутренней стороне всё ещё виднелись две маленькие царапины, оставленные бабушкиными руками за много лет до моей свадьбы.

— Он принадлежал не платью, — сказала я. — И не имени.

Я застегнула браслет на запястье.

Совет утвердил передачу доли Луке. Банк заморозил счета фонда «Свет завтра». Томас получил обещание вернуть ему должность, но отказался от кабинета и попросил восстановить архив, который Кристофер приказал уничтожить.

Доктор Фостер передала документы о подделке заключения, а Бренда уехала из здания одна, без машины, которую ей подарил Кристофер.

Мой муж остался в зале среди папок, пустых бокалов и чужих взглядов.

Я не испытывала торжества.

Только усталость.

Лука подошёл ко мне уже у стола.

— Мама, ты готова?

Я посмотрела на его белую рубашку, на закатанные рукава и на чёрного ферзя, которого он всё ещё держал в кармане.

— Нет, — ответила я. — Но пойдём.

Он кивнул.

Мы собрали документы Генри в ту самую медную папку. Последним я положила туда карточку с чужим именем, разорванную пополам.

А утром Лука пришёл на заседание уже не как сын владельца компании.

Он вошёл туда с ферзём в ладони — и положил его прямо на место, где ещё ночью стоял король.