Трое наследников избили мою дочь у университета, но стоило мне войти в кабинет ректора — один из них перестал улыбаться

Врач стоял у светящегося снимка и водил ручкой по шести переломам челюсти моей дочери, будто боялся произнести вслух то, что уже понял.

— Мистер Уокер, — сказал он наконец, — это не было попыткой напугать её. Тот, кто сделал это, хотел разрушить ей лицо.

Разрушить.

Я посмотрел на Лили через стекло палаты. Её нижняя челюсть была зафиксирована, левый глаз заплыл багровой тенью, а в волосах засохла кровь. На запястье всё ещё держался тонкий кожаный браслет с маленьким латунным компасом. Я подарил его ей на девятнадцатилетие. Стрелка дрожала от каждого движения кровати.

Я сел рядом и обхватил её ладонь.

— Папа здесь.

Пальцы Лили едва заметно сжались. Я наклонился ниже, чтобы никто не увидел, как у меня задрожали губы.

Девятнадцать лет она считала меня просто Дэниелом Уокером — овдовевшим отцом, владельцем небольшой фирмы по ввозу товаров и человеком, который умел починить любой замок, но не умел расслабляться.

Она не знала, что это имя когда-то было чужим.

В другой жизни меня называли Призраком.

Я контролировал портовые склады, профсоюзы и людей, способных убрать тело до рассвета. Федеральные следователи годами спорили, существовал ли я вообще. Потом родилась Лили, и я закрыл всё, что могло привести прошлое к нашему дому.

Я думал, что прошлое похоронено.

В 23:47 телефон зазвонил на кухне больницы.

— Больница «Милосердие», — сказала женщина. — Ваша дочь подверглась нападению возле корпуса естественных наук. Приезжайте немедленно.

— Кто это сделал?

— Полиция выясняет.

Голос был слишком ровным. Ответ — слишком готовым.

Через час охранник университета сообщил, что камеры возле корпуса именно в тот вечер вышли из строя. Свидетелей не было. Никто ничего не видел.

На его воротнике блестела капля дождя, хотя на улице уже давно установилась сухая морозная ночь.

— Вы уверены, что камер не было? — спросил я.

— Я сказал то, что указано в журнале.

— А кто попросил вас это сказать?

Он отвёл взгляд.

В пакете с разорванной толстовкой Лили я заметил окровавленный клочок бумаги. На нём были написаны три имени: Итан Коул, Брэндон Хейл и Тайлер Уитмор.

Я знал эти фамилии. Отец Коула владел строительными подрядами города. Мать Хейла была сенатором штата. Семья Уитмора финансировала университет.

Они выбрали Лили, потому что верили: деньги сделают их неприкасаемыми.

В 00:31 я достал телефон, которым не пользовался девятнадцать лет, и набрал единственный номер, оставшийся в памяти.

— Кто говорит? — спросил мужчина.

— Это я.

На линии стало тихо.

— Босс?

Я посмотрел на лицо дочери.

— Найди всё, что связано с Коулом, Хейлом и Уитмором. Счета, сделки, чиновников, семейные тайны. Мне нужны не слухи. Мне нужны факты.

— Призрак вернулся?

— Нет. Вернулся отец.

В 02:18 в палату постучали. На пороге стояла женщина в белом халате, но на её бейдже было написано: «Мара Восс, куратор университетской клиники».

Она заперла дверь, поставила на стол чёрную папку и коснулась застёжки.

— Мистер Уокер, — прошептала она, — вашу дочь избили не из-за того, что она видела. Её избили из-за того, что она успела спрятать.

Её пальцы потянулись к папке…

ЧАСТЬ 2

Её пальцы потянулись к папке, но в коридоре сразу раздались тяжёлые шаги. Мара замерла, прижав ладонь к застёжке.

— Кто-то идёт, — прошептала она.

Я поднялся. Металлическая ножка стула тихо скрипнула по плитке.

— Откройте папку.

— Если это они, нам нельзя оставаться здесь.

— Если это они, тем более нельзя уходить.

Шаги остановились прямо за дверью. Лили за стеклом не шевельнулась. Я почувствовал, как внутри меня поднимается старый холод — тот самый, который когда-то заставлял людей опускать глаза.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял мужчина в дорогом пальто.

— Я отец Итана Коула, — сказал он. — Мне сообщили, что вы устроили сцену в больнице.

— Ваша фамилия уже была на окровавленной бумаге рядом с моей дочерью.

— Вы обвиняете моего сына без доказательств?

— Я пока обвиняю только человека, который пришёл в палату к избитой девушке вместо того, чтобы спросить, выживет ли она.

Его челюсть дёрнулась.

Мара незаметно сжала папку. Я увидел, как под её ногтем выступила кровь.

— Лили Уокер совершила кражу, — сказал Коул. — Она вынесла материалы из закрытого университетского архива.

— Какие материалы?

— Это внутреннее дело.

— Тогда почему вы здесь?

Он не ответил.

В коридоре появилась медсестра и остановилась, увидев его. Этот маленький жест сказал больше, чем любые слова: здесь его боялись.

Я сделал шаг вперёд.

— Передайте сыну, что если он приблизится к моей дочери, я сломаю ему не только улыбку.

— Вы понятия не имеете, с кем говорите.

— Вы тоже.

Он ушёл, но запах дорогого табака остался в палате. Мара дождалась, пока шаги стихнут, и наконец открыла папку.

Внутри лежала копия старого реестра пожертвований, несколько банковских выписок и фотография ржавого металлического шкафа в подвале корпуса естественных наук. На обороте фотографии рукой Лили было написано: «Папа, если со мной что-то случится, ищи не деньги. Ищи дату».

У меня пересохло во рту.

— Что значит дата?

— Ваша дочь пришла ко мне вчера утром, — сказала Мара. — Она нашла несоответствие в архиве фонда помощи студентам. За семь лет исчезли миллионы, предназначенные для общежитий и лечения. Деньги уходили через фирмы, принадлежащие семьям Коула, Хейла и Уитмора.

— И она сообщила об этом?

— Она собиралась. Но сначала обнаружила старую запись, связанную с вашим именем.

Я резко поднял глаза.

— С каким именем?

Мара вынула из папки пожелтевший лист. Бумага пахла пылью и железом.

Внизу стояла подпись: «Дэниел Уокер».

Такая же, какой я пользовался последние девятнадцать лет.

— Это подделка, — сказал я.

— Возможно. Но запись сделана двадцать лет назад, ещё до того, как вы поселились в этом городе.

За стеклом Лили вдруг застонала. Я бросился к ней, но она не открыла глаз. На её браслете латунный компас качнулся и упрямо повернулся на север.

— Она сказала мне одну вещь перед нападением, — прошептала Мара. — Сказала, что нашла человека, который может доказать, кто подписал документ.

— Кто?

Мара достала из кармана маленький ключ с медной биркой.

— Архивариус. Его зовут Томас Рид. Он исчез десять лет назад, после того как отказался переписать старые счета.

— Где он сейчас?

Женщина посмотрела на часы.

— Я думала, что он мёртв. Но час назад получила письмо. Томас жив и хочет встретиться только с вами.

— Где?

Мара перевернула фотографию. Под снимком была написана одна строка: «Кабинет ректора. Восемь утра. Не приходите один».

В этот момент телефон Мары завибрировал. Она прочитала сообщение и побледнела.

— Что случилось?

Она протянула мне экран.

Там было всего шесть слов: «Томас Рид уже сидит в кабинете»…

ЧАСТЬ 3

Томас Рид уже сидит в кабинете.

В восемь утра я вошёл в университетский административный корпус вместе с Марой. Под подошвами хрустел песок, занесённый с улицы. В длинном коридоре пахло воском и мокрой шерстью.

У кабинета ректора стояли трое молодых мужчин.

Итан Коул, Брэндон Хейл и Тайлер Уитмор.

На скуле Итана темнел свежий порез. Брэндон нервно крутил золотую зажигалку. Тайлер улыбался, пока не увидел меня.

Тогда улыбка исчезла.

— Вы не имеете права находиться здесь, — сказал Брэндон.

— А вы имели право находиться возле моей дочери вчера ночью?

Итан шагнул ко мне.

— Это несчастный случай.

— Шесть переломов — не случайность.

Тайлер побледнел.

— Итан, не надо.

— Заткнись, — бросил тот.

Мара открыла дверь кабинета. За столом ректора сидел худой старик с деревянной тростью. Он держал обеими руками чашку, но чай внутри давно остыл.

— Томас Рид? — спросил я.

Он поднял глаза.

— Вы совсем не похожи на фотографию.

— Зато вы узнали меня.

— Я узнал подпись.

Ректор Хейл, мать Брэндона, стояла у окна. Рядом находился отец Итана. На столе лежала папка с университетской печатью.

— Это закрытое заседание, — сказала ректор. — Покиньте кабинет.

Томас ударил тростью по полу.

— Нет. Сегодня я наконец договорю.

Он достал из внутреннего кармана старую тетрадь, перевязанную бечёвкой.

— В 2006 году университет получил крупное пожертвование на строительство медицинского общежития, — сказал он. — Деньги пришли через портовую компанию, которой официально владел Дэниел Уокер.

В кабинете стало тесно от чужих взглядов.

— Эта компания была моей, — ответил я.

Мара повернулась ко мне.

— Вы знали?

— Нет. Я передал управление и исчез до того, как они провели сделку.

Томас раскрыл тетрадь.

— Деньги не украли сразу. Их разделили на три части и вывели через фирмы семей Коула, Хейла и Уитмора. Я отказался подделывать отчёт. Через неделю меня избили у гаража и заставили уехать.

— Почему вы вернулись сейчас? — спросил я.

— Потому что Лили нашла мою копию реестра. Она приехала ко мне вчера вечером. Я отдал ей страницу с настоящей датой перевода.

Итан резко повернулся к Тайлеру.

— Ты сказал, что страница уничтожена.

Тайлер отступил.

— Я сказал, что так думал.

— Кто приказал напасть? — спросил я.

Итан молчал.

Брэндон выронил зажигалку. Она ударилась о мраморный пол.

— Мы хотели только забрать лист, — прошептал Тайлер. — Итан ударил её первым.

— Ты держал её за руки, — сказал Итан.

— Потому что ты не останавливался!

Ректор закрыла лицо ладонью.

Томас протянул мне страницу. Внизу стояла моя настоящая подпись — та, которую я поставил двадцать лет назад, когда пожертвовал деньги университету. Ниже была дописана другая дата, изменившая владельца фонда.

Лили нашла не просто хищение. Она нашла доказательство, что моё исчезновение использовали, чтобы украсть всё, что я оставил детям города.

Итан смотрел на страницу, будто она была приговором.

— Отдайте её, — сказал отец Итана. — Вы получите столько денег, сколько захотите.

— Вы уже однажды купили молчание, — ответил я. — Второй раз не получится.

В этот момент мой телефон зазвонил. Я поднял трубку.

— Говорите.

Это была лечащая врач Лили.

— Мистер Уокер, ваша дочь пришла в себя. Но она спрашивает о вас. И ещё… в её вещах нашли второй лист. Его кто-то пытался забрать прямо из больничного сейфа.

Я посмотрел на три побледневших лица.

— Что на листе?

Врач замолчала, затем сказала:

— Там имя человека, который помогал вашим врагам все эти годы. И, судя по подписи, он собирается приехать к Лили прямо сейчас…