ЧАСТЬ 4
Я узнала голос Виктора.
А потом он добавил:
— И привезите с собой фотографию Назара.
Связь оборвалась.
В палате никто не говорил. Даже Артём, которого уже держали у двери, смотрел на меня так, будто не ожидал, что Виктор решится позвонить.
— Ты не поедешь одна, — сказала Лидия.
— Он попросил именно меня.
— Поэтому и попросил.
Я посмотрела на фотографию Назара. Молодой мужчина стоял возле грузовика, придерживая рукой капот. На его запястье не было браслета. Значит, Виктор надел его после смерти брата Лидии, чтобы чужая вещь стала частью подмены.
Эта мелочь вдруг показалась мне страшнее всех документов.
— Я поеду, — сказала я. — Но не так, как он хочет.
Михаил поднял глаза.
— В порту есть старый склад номер семь. Там два входа. Главный выходит к воде, второй — в переулок.
Лидия сразу поняла.
— Он приготовил путь для бегства.
Артём горько усмехнулся.
— Виктор всегда готовил путь только для себя.
Через сорок минут мы подъехали к порту. Небо затянуло низкими тучами, от реки тянуло мазутом и ржавчиной. Я оставила машину у закрытых складов, спрятала фотографию во внутренний карман и пошла одна.
Лидия осталась у бокового входа. Михаил ждал в машине неподалёку. Документы уже передали тем, кто занимался финансовыми махинациями, но я не хотела, чтобы Виктор снова исчез в щели между чужими ошибками.
Склад номер семь был почти пуст. Под потолком качалась лампа, а в углу тикал старый настенный счётчик.
Виктор стоял возле металлического стола.
Он постарел. Волосы поседели на висках, под глазами залегли тёмные полосы. Но это был он. Живой. Не призрак, не фотография, не имя на камне.
Я остановилась в трёх шагах.
— Ты пришла одна?
— Ты видишь, что хочешь видеть.
Он усмехнулся.
— Всё такая же упрямая.
— А ты всё такой же трус.
Виктор посмотрел на фотографию у меня в руке.
— Отдай её.
— Сначала расскажи, где был Назар.
Он отвернулся к реке, видимой через разбитое окно.
— Назар сам полез не в своё дело.
— Он нашёл деньги, которые ты украл.
— Я не крал. Я брал взаймы.
— На шесть лет?
Виктор сжал челюсть.
— Я собирался всё вернуть.
— Поэтому оставил меня с долгами и ребёнком?
— Я думал, что быстро вернусь.
— Ты приходил к кладбищу.
Он замер.
— Кто тебе сказал?
— Аня видела тебя.
Виктор провёл ладонью по лицу. В этом движении не было раскаяния. Только раздражение человека, которого поймали на неосторожности.
— Я хотел посмотреть на неё.
— Ты не имел права подходить к моей дочери.
— Я её отец.
— Отец не исчезает на шесть лет, оставляя ребёнку могилу чужого человека.
Лампа над нами качнулась, и его тень поползла по стене.
Виктор достал из кармана ключ и открыл металлический ящик.
— Здесь договор на квартиру, счета и документы. Подпишешь передачу жилья — я отдам тебе часть денег.
Я коротко рассмеялась.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь торговаться моей жизнью.
— У тебя нет выбора.
— Есть.
Я подняла фотографию Назара.
— Лидия знает, что произошло. Михаил рассказал всё. Артём тоже заговорил.
Лицо Виктора стало серым.
— Артём не посмеет.
— Он уже посмел.
Из бокового прохода донёсся голос Лидии:
— И не только он.
Она вышла из тени, держа в руках маленькую коробку. За ней показался Михаил. В коробке лежали документы Назара, его водительское удостоверение и тот самый кожаный браслет.
Виктор попятился.
— Где вы это взяли?
— В гараже у твоего старого знакомого, — ответила Лидия. — Он хранил вещи моего брата, потому что ты не заплатил ему за молчание.
Виктор ударил ладонью по столу.
— Вы ничего не понимаете! Я должен был исчезнуть. Люди, которым я задолжал, убили бы меня.
— Поэтому ты отдал им Назара? — спросила я.
Он посмотрел на меня, и в его глазах впервые появилась не злость, а паника.
— Я не хотел его смерти.
— Но хотел, чтобы все считали мёртвым тебя.
— Я думал, он выживет.
Лидия шагнула ближе.
— Ты видел, как его грузили в машину. Ты слышал, как он дышал. Ты мог вызвать помощь.
Виктор отвёл взгляд.
— Я боялся.
— А мой брат не боялся, когда помогал тебе, — сказала она. — Он верил, что ты его друг.
Из ящика выпал лист бумаги. Я подняла его и увидела расписку: Виктор обещал выплатить Назару деньги за перевозку, но вместо этого вписал его имя в документы на автомобиль.
Подпись была настоящей.
И рядом стояла дата за два дня до аварии.
Виктор попытался вырвать лист, но я отступила.
— Именно этого ты боялся? Не долгов. Не людей. Ты боялся, что станет известно: Назар доверился тебе, а ты использовал его имя.
Снаружи послышались шаги. Виктор бросился к главному выходу, но там уже стояли сотрудники, вызванные Михаилом. Он остановился перед ними, затем повернулся ко мне.
— Наталья, я могу всё объяснить.
— Ты шесть лет объяснял мне смерть, которой не было.
Его увели без крика и без красивых признаний. Артёма позже задержали по материалам о подделке документов, хищении денег и сокрытии обстоятельств гибели Назара. Михаил подтвердил показания, а Лидия передала все бумаги, которые собирала годами.
Но самым трудным оказалось не это.
Через три дня я приехала на кладбище вместе с Лидией. Мы стояли перед могилой, где шесть лет лежало чужое имя. Рабочие сняли фотографию Виктора с памятника, но я не разрешила разрушать могилу.
— Здесь должен быть Назар, — сказала Лидия.
— Да.
— А Виктор?
Я посмотрела на пустую нишу.
— У него будет место, которое назначат не мы.
Лидия достала из коробки медный перстень со звездой и положила его на камень.
— Брат носил такой же. Мы сделали их в детстве из старой монеты.
Я впервые увидела, как она плачет. Не громко. Просто слёзы падали на землю между хризантемами.
Я стояла рядом и не пыталась утешить её словами. Иногда человеку нужно не объяснение, а тот, кто останется рядом, пока он забирает из прошлого настоящее имя.
Деньги, которые Виктор прятал на счетах, вернули через сделку и взыскание имущества. Их хватило, чтобы закрыть долги, восстановить квартиру и отложить средства на учёбу Ани. Я подала на развод. В заявлении написала только одну фразу: «Совместная жизнь прекращена в связи с утратой доверия».
Аня долго не знала, что отец жив. Я не хотела, чтобы её детство снова превратилось в ожидание чужого шага за дверью. Когда она всё-таки спросила, я рассказала правду без подробностей, которые ребёнку не вынести.
— Он жив, — сказала я. — Но жить рядом с нами ему нельзя.
— Он плохой?
Я взяла её за руку.
— Он сделал очень плохие вещи. А потом много лет выбирал не исправить их, а прятаться.
Лидия стала приходить к нам по воскресеньям. Иногда мы говорили о Назаре. Иногда Аня показывала ей рисунки. Лидия никогда не называла себя тётей, пока однажды дочь сама не спросила:
— Можно я буду звать вас тётей Лидой?
Лидия прижала ладонь к медному перстню.
— Если твоя мама не против.
Я кивнула.
В тот день мы снова приехали на кладбище. На новом камне уже было высечено имя Назара, а под ним — дата, которую шесть лет пытались спрятать.
Аня положила у памятника фотографию из моего альбома. На снимке Назар смеялся, придерживая рукой капот старого грузовика.
Лидия поправила рядом хризантемы и тихо сказала:
— Теперь его наконец увидят таким, каким он был.
Я посмотрела на камень, на медный перстень в её руке и на белые цветы, которые не смог обмануть ни один документ.
— Да, — ответила я. — Теперь его имя снова принадлежит ему.
Пропустили начало?
