Я нарушила запрет и ночью пришла к хозяину особняка, но после моих слов его охранник резко побледнел

В три часа семнадцать минут ночи я распахнула дверь самой страшной комнаты в особняке и увидела, как её хозяин поднялся навстречу мне.

Гроза била по стеклу так, что тяжёлые окна дрожали в бронзовых рамах. Молнии на секунду высвечивали длинный коридор, и каждый раз мне казалось, что между колоннами стоит кто-то ещё. Я прижимала к груди потрёпанного плюшевого зайца с оторванным ухом. Его звали Тоби.

Внизу мама велела мне сидеть в подвале вместе с другими работниками.

Но в подвале было темно.

И там плакал взрослый мужчина.

Я долго стояла перед высокой дверью, на которой блестела медная ручка в форме львиной головы. Все знали: после полуночи сюда нельзя входить. Особенно детям. Особенно мне.

— Кто там? — спросил изнутри ледяной голос.

Я толкнула дверь.

Шейх Рэйвен Альмар стоял у стола в белой рубашке, без пиджака, с закатанными рукавами. В одной руке он держал раскрытую книгу, а другой сжимал бокал, в котором не было ни капли напитка. Он посмотрел на меня так, будто я была не ребёнком, а нарушителем границы.

— Простите, — прошептала я. — Можно я здесь посплю?

— Ты понимаешь, куда пришла?

Я кивнула, хотя на самом деле ничего не понимала.

— Там внизу страшно. Я искала маму, но её нет.

Рэйвен медленно поставил бокал на стол.

— Как тебя зовут?

— Лиора.

— Кто разрешил тебе бродить по дому?

— Никто. Я убежала.

Он подошёл ближе. От его шагов половицы тяжело отзывались под ковром. Я отступила, и Тоби зацепился лапой за край моей пижамы.

— Из подвала?

— Да.

— Почему ты была там?

— Мама сказала всем туда идти, пока гром не закончится. Но там люди стояли у стены. И кто-то плакал.

Лицо Рэйвена изменилось. Не сильно. Просто его пальцы перестали лежать на столе и сжались в кулак.

Он нажал кнопку на стене.

Через несколько секунд появился его охранник Мансур. На нём был мокрый плащ, с которого на мрамор падали капли.

— Проверь подвал, — приказал Рэйвен. — Кто там находится, кто запер людей и кто отдал распоряжение.

— Сию минуту, господин.

— И никому не говори, что девочка пришла ко мне.

Мансур уже повернулся, но я схватила Рэйвена за рукав.

— Не говорите маме, что я вам рассказала.

Он посмотрел на мою руку, потом на лицо.

— Кого ты боишься?

— Мужчину с серебряным перстнем.

За окном сверкнула молния. Рэйвен резко поднял голову.

— Что он сделал?

Я крепче прижала Тоби.

— Утром он сказал маме, что если она заговорит, то утром её здесь не будет.

В этот момент в коридоре послышались быстрые шаги. Мансур вернулся слишком скоро. Его лицо было мокрым не только от дождя.

— Господин, — произнёс он, закрывая дверь. — В подвале найдено не то, что вы думаете.

Рэйвен сделал шаг к нему.

— Говори.

Мансур посмотрел на меня, затем вынул из-под плаща тонкую кожаную папку. На застёжке темнело пятно свежей крови. Его рука потянулась к замку, и в комнате запахло мокрым железом…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы коснулись застёжки, но я вдруг закричала так громко, что Рэйвен замер.

— Не открывайте при мне!

Мансур отдёрнул руку. Тоби упал на ковёр, и я бросилась за ним, наступив босой ногой на холодную металлическую застёжку. Рэйвен поднял игрушку раньше меня. На её выцветшем ухе осталась тёмная капля.

— Это не кровь, — сказал он после короткого взгляда. — Воск.

Мансур раскрыл папку. Внутри лежали листы с печатями, несколько списков и маленький медный ключ.

— В нижнем хранилище нашли шестерых работников, — сказал он. — Дверь заперта снаружи. У двоих связаны руки. Элину там не было.

У меня заболел живот.

— Мама была наверху, — прошептала я. — Мужчина с перстнем увёл её.

Рэйвен присел передо мной. От него пахло древесным дымом и холодным камнем.

— Ты видела это?

— Нет. Но я слышала его голос в коридоре. Он сказал: Мансур ничего не проверит, потому что господин занят бумагами.

Охранник побледнел.

— Я никому такого не говорил.

— Я не сказала, что это были ваши слова, — ответила я.

Рэйвен поднялся.

— Запереть все выходы. Найти Элину. Тихо.

— Есть ещё кое-что, — Мансур остановил его. — Работники внизу утверждают, что их привели туда не сегодня. Их держали с вечера.

В кабинете стало тесно от грозового гула.

— Кто?

— Распорядитель дома, господин Карим. Они видели его серебряный перстень.

Я знала Карима. Он всегда улыбался мне, но никогда не улыбался глазами. На его перстне был выгравирован чёрный сокол. Однажды он подарил мне карамель, а потом тихо сказал маме, что детям не следует запоминать лица взрослых.

Рэйвен повернулся к Мансурy.

— Где он?

— В западной галерее. Говорит, что проверяет окна.

— Приведи его.

Через пять минут Карим вошёл в кабинет. На его плечах не было ни капли дождя. Значит, он не проверял окна. Он остановился у двери, увидел меня и улыбнулся.

— Какая неожиданность. Лиора, почему ты не спишь?

Я спряталась за креслом Рэйвена.

— Не подходите к ней, — сказал Рэйвен.

Улыбка Карима стала тоньше.

— Я лишь хотел помочь.

— В подвале заперты люди.

— Работники сами попросили переждать грозу в безопасном месте.

— Со связанными руками?

Карим посмотрел на Мансура.

— Ваш человек слишком любит драматизировать.

Рэйвен открыл папку и достал список. Бумага хрустнула у него между пальцами.

— Здесь стоят подписи работников. Их заставили отказаться от жалованья за три месяца.

— Подделка.

— Печать моя.

— Печать можно украсть.

Карим говорил спокойно, но большой палец всё время скользил по серебряному перстню. Я заметила на его манжете тонкую красную полоску.

— Где мама? — спросила я.

Он взглянул на меня, и лицо у него стало пустым.

— Элина ушла из дома.

— Она сказала, что вернётся.

— Дети часто слышат то, чего нет.

Рэйвен шагнул к нему.

— Если с ней что-то случилось, ты пожалеешь.

Карим отступил к столу, и его локоть задел тяжёлую бронзовую лампу. Под ней показалась щель в деревянной панели. Из щели выпал свёрнутый лист.

Я узнала на нём мамину красную ленту.

Рэйвен наклонился, поднял лист и развернул его. На первой строке стояло имя Элины, а ниже — дата, которой я не понимала. Но Рэйвен прочёл её и так резко втянул воздух, словно получил удар.

— Это невозможно, — произнёс он.

Карим впервые посмотрел не на него, а на меня.

В ту же секунду снаружи раздался глухой стук, будто кто-то трижды ударил в стену. Мансур выбежал в коридор. Через мгновение он крикнул, что нашёл скрытую лестницу, ведущую из кабинета в старую часовню.

Рэйвен сжал лист.

— Лиора, останься здесь.

Но я уже увидела в дверном проёме край маминого платья…

ЧАСТЬ 3

Край маминого платья исчез за каменной аркой, и я побежала следом, забыв о запрете Рэйвена.

Старая часовня находилась за западной галереей. В четыре часа утра там пахло плесенью, воском и мокрой шерстью. Мансур держал фонарь, а Рэйвен шёл впереди, прижимая найденный лист к груди.

Элину мы нашли у алтаря. Её руки были связаны тонкой золотой цепью, а на виске темнела царапина. Рядом стоял Карим. В его руке блестел короткий нож.

— Отойдите от неё, — сказал Рэйвен.

Карим усмехнулся.

— Вы всегда опаздываете, двоюродный брат.

Мама увидела меня и зашептала:

— Лиора, не подходи.

Я спряталась за Мансуром, чувствуя, как колени становятся мягкими.

Рэйвен протянул лист.

— Что это?

Карим пожал плечами.

— Старая бумага.

— На ней стоит подпись доктора Халеда и печать родильного дома.

Карим перестал вращать перстень.

Рэйвен посмотрел на Элину.

— Почему здесь написано, что Лиора родилась двенадцать недель после смерти моей жены?

Мама закрыла глаза.

В часовне загремел гром. Я не понимала, почему взрослые смотрят друг на друга так, будто пол под ними раскололся.

— Потому что Лиора не была дочерью вашей жены, — сказала Элина. — Она ваша дочь.

Фонарь в руке Мансура качнулся.

Рэйвен не пошевелился.

— Повтори.

— В ту ночь, когда вы уехали на север, ваша жена умерла. Вы думали, что вместе с ней умер и ребёнок. Но девочка родилась живой. Карим приказал доктору записать её матерью вашу жену, а затем сказал мне молчать. Он боялся, что после вашего возвращения вы измените завещание и передадите управление домом своему наследнику.

— У меня не было наследника, — хрипло произнёс Рэйвен.

— Теперь был.

Карим сорвался:

— Она врёт! Эта женщина украла ребёнка и пыталась шантажировать вас!

Элина посмотрела на него.

— Тогда почему вы прятали работников в подвале? Они видели, как вы уничтожали бухгалтерские книги. Почему у вас письмо доктора Халеда? Почему вы сегодня ночью заставили меня подписать отказ от показаний?

Карим шагнул к ней, но Мансур мгновенно перехватил его запястье. Нож упал на каменные плиты.

Рэйвен поднял его и посмотрел на кровь на лезвии.

— Ты не просто крал деньги.

— Я спасал этот дом! — выкрикнул Карим. — Пока вы годами запирались в своих комнатах, я удерживал всё на месте. Вы бы отдали власть ребёнку, который даже не знает вашего имени. А я заслужил её!

— Ты держал людей в подвале ради власти?

— Ради порядка!

— И угрожал моей дочери?

Карим посмотрел на меня. В его взгляде не было раскаяния.

— Девочка была случайностью.

Эта фраза ударила сильнее грома. Рэйвен опустился передо мной на одно колено. Я видела, как его ладонь дрожит.

— Лиора, — сказал он, — я не знал.

Я прижала Тоби к груди.

— Мама знала.

— Да.

— А вы будете сердиться на неё?

Он взглянул на Элину.

— Нет.

В этот момент из коридора донёсся топот. Один из освобождённых работников вбежал в часовню с мокрым конвертом.

— Господин, это нашли под камнем в подвале. Там имя Карима и ещё одна подпись.

Рэйвен развернул документ. Его лицо стало серым.

— Чья подпись? — спросил Мансур.

Рэйвен долго смотрел на последнюю строку.

— Моей.

Элина резко подняла голову.

— Но вы никогда не подписывали этот приказ.

Рэйвен перевернул лист. На обороте была дата завтрашнего утра и распоряжение передать весь дом человеку, которого никто не ожидал увидеть живым…