ЧАСТЬ 4

Рэйвен перевернул лист ещё раз, словно надеялся, что буквы исчезнут.

Я стояла рядом с мамой и держала её за пальцы. Они были холодными, но настоящими. Это было важнее всего.

— Кому должен перейти дом? — спросил Мансур.

Рэйвен не ответил.

Карим рванулся вперёд, но Мансур прижал его к каменной стене. Серебряный перстень ударился о плиту и треснул пополам.

На внутренней стороне кольца оказался крошечный выдвижной штифт.

Рэйвен увидел его и резко повернулся к Кариму.

— Вот как ты ставил мою печать.

Карим тяжело дышал.

— Это ничего не доказывает.

— Тогда зачем он тебе?

— Для печати на счетах.

— На моих счетах?

Карим промолчал.

В часовню вошёл старый бухгалтер Самир. Он был одним из тех, кого нашли в подвале. На его щеке темнела полоса от верёвки, а в руке он держал деревянную коробку.

— Я должен был показать это ещё вечером, — сказал он. — Но Карим велел запереть нас. Здесь книги за последние четыре года.

Он поставил коробку на алтарь.

Крышка была сломана, а внутри лежали тетради, перевязанные бечёвкой. Страницы пропитались влагой, но цифры сохранились.

Самир раскрыл первую книгу.

— Деньги уходили через счета трёх торговых домов. Все они принадлежали Кариму. Но этого мало.

Он достал из коробки тонкий лист.

— За два месяца до смерти вашей жены он перевёл деньги доктору Халеду. За поддельное свидетельство о рождении.

Элина закрыла лицо ладонями.

Рэйвен смотрел на неё.

— Ты знала, что он платил доктору?

— Я знала только, что Карим заставил его изменить запись. Доктор боялся за сына. Он дал мне настоящую бумагу и велел спрятать её. Потом пропал.

— Почему ты не пришла ко мне?

Мама подняла глаза.

— Я приходила. Трижды. Но Карим каждый раз говорил, что вы не хотите меня видеть. Он показывал мне записки с вашей подписью.

Рэйвен взял одну из тетрадей. Внутри лежали короткие письма: «Не впускайте Элину», «Не тревожьте меня из-за ребёнка», «Карим действует от моего имени».

Он читал их молча, а потом медленно разорвал верхний лист.

— Я никогда этого не писал.

— Знаю, — ответила Элина. — Теперь знаю.

Карим рассмеялся. Смех прозвучал хрипло и неприятно.

— Вы думаете, что нашли виновного? Посмотрите на последнюю строку.

Рэйвен снова развернул распоряжение.

— Здесь говорится, что дом должен перейти не тебе.

— Я никогда не хотел дом для себя.

Он произнёс это с такой уверенностью, что Мансур на мгновение ослабил хватку.

— Тогда кому? — спросил Рэйвен.

Карим посмотрел на меня.

— Девочке.

Я прижалась к маме.

— Что?

— Ваша дочь наследует всё. Но до её совершеннолетия распоряжаться имуществом будет опекун. А опекуном в документе назначен не я.

Рэйвен перевернул лист. Внизу стояла подпись, которую я раньше видела только на портрете в библиотеке.

Подпись принадлежала Салиму Альмару — младшему брату Рэйвена, погибшему в аварии девять лет назад.

Элина побледнела.

— Он не погиб.

В часовне стало так тихо, что я услышала, как с крыши падает вода.

Карим улыбнулся.

— Вот теперь вы понимаете, почему девочка должна была исчезнуть до рассвета.

Рэйвен схватил его за ворот.

— Где мой брат?

— В доме напротив старой пристани. Он ждал, когда вы подпишете передачу имущества.

Мансур достал из кармана ключи.

— Я могу привести людей.

— Нет, — сказал Рэйвен. — Если Салим думает, что я всё ещё ничего не знаю, мы используем это.

Я не понимала, кто такой Салим, но поняла другое: Карим был не вершиной этой истории. Он был дверью, за которой стоял человек, считавшийся мёртвым.

Рэйвен наклонился ко мне.

— Лиора, ты останешься с мамой и Самиром.

— А вы вернётесь?

Он замер на полуслове, затем снял с шеи тонкий медальон. Внутри была маленькая фотография женщины с моими глазами.

— Я вернусь за вами обеими.

На рассвете мы переехали в старую сторожевую башню у реки. Мансур запер ворота, работники разожгли печи, а Самир переписал имена всех, кто видел подвал. Карима не отдали на милость толпы. Рэйвен заставил его при каждом свидетеле открыть счета и вернуть людям украденные деньги. Для него это оказалось страшнее тюрьмы: он потерял не только власть, но и уважение тех, чьими страхами управлял.

Через два дня Рэйвен вернулся.

Он был ранен в плечо, но шёл сам. За ним ехал Салим — живой, постаревший, с белой полосой шрама через подбородок. Его нашли на пристани. Он признался, что инсценировал смерть вместе с Каримом, чтобы завладеть домом после гибели брата. Документы были настоящими, но подпись Салима под распоряжением стала его последней ошибкой: он не знал, что Рэйвен давно сменил печать.

Салима передали в руки городского совета вместе с книгами и свидетельствами работников. Карим подписал признание не из раскаяния, а потому что понял: без денег люди, которых он запугивал, больше не станут молчать.

Рэйвен не просил Элину простить его.

Он просто каждый вечер приходил к башне и сидел на нижней ступени, пока она не соглашалась говорить.

В первый раз она сказала:

— Вы опоздали на три года.

— Я знаю.

— Лиора не обязана называть вас отцом.

— Я знаю.

— И вы не купите её любовь подарками.

— Я не буду покупать.

Рэйвен посмотрел на меня.

— Я буду приходить, пока она сама не решит, кто я для неё.

Я спрятала Тоби за спину.