Я застал шестилетнюю девочку за уборкой моего кабинета ночью, а после её вопроса мой брат перестал улыбаться

В два часа ночи шестилетняя Мия Харпер толкала по моему кабинету пылесос, который был почти выше неё, а её младшая сестра спала у неё за спиной.

Я остановился в дверях и не сразу понял, что именно вижу. Свет настольной лампы падал на маленькие красные руки, на мокрую тряпку, на выцветший голубой платок, завязанный узлом у Мии под подбородком. Из платка выглядывала круглая щека младенца. Девочка тяжело дышала, упиралась ногой в ковёр и снова двигала пылесос вперёд.

Мотор захлебнулся и замолчал.

Мия вздохнула, поставила его к книжному шкафу и принялась вытирать мой стол. Ей приходилось вставать на цыпочки, чтобы достать до кожаной поверхности.

— Мы должны закончить до возвращения мистера Дуки, — прошептала она сестре. — Если мама потеряет работу, нам негде будет спать.

Я почувствовал, как усталость, принесённая с ночной встречи, исчезла. Осталось только неприятное давление под рёбрами.

— Ты часто приходишь сюда ночью? — спросил я.

Тряпка застыла над столом.

Мия медленно обернулась. В её глазах не было детского испуга. Только настороженность человека, который уже привык угадывать настроение взрослых.

— Простите, мистер Дука. Мама сказала не заходить в кабинет.

— Я спросил не об этом.

— Иногда. Когда она болеет.

На полу возле её ноги лежала жестяная коробка с таблетками. Крышка была перетянута резинкой, а на боку чёрным маркером написано: «Грейс». Я знал Грейс восемь лет. Она убирала мой дом, никогда не опаздывала и всегда уходила до того, как я возвращался. Я ни разу не спросил, почему.

— Где твоя мама?

— В комнате для прислуги. Ей плохо.

— А отец?

Мия сильнее затянула узел платка.

— У нас нет отца.

Эта фраза прозвучала так спокойно, что от неё стало хуже.

Я прошёл к окну. За стеклом туман прятал улицу, а старые часы на камине показывали без десяти два. На стене напротив стоял мой книжный шкаф из тёмного ореха. Я видел его каждый день и помнил каждую полку.

Мия вдруг посмотрела не на меня, а за моё плечо.

— Мистер Дука, можно спросить?

— Спрашивай.

— А за книжным шкафом всегда кто-то плачет?

Я медленно повернул голову.

— Что ты сказала?

— Не плачет. Сначала будто стучит. Три раза. Потом скребётся. А потом там становится тихо.

Я подошёл к шкафу. Дерево под пальцами оказалось холодным. За ним лежала кирпичная стена, толстая, как моя ладонь. Никаких дверей. Никаких пустот. Никаких причин для звука.

— Когда ты это слышала?

— Почти каждую ночь последние три недели.

Мия говорила шёпотом, чтобы не разбудить сестру.

— Мама тоже слышала?

— Она сказала, что мне кажется. А вчера велела не подходить к шкафу.

В этот момент в коридоре скрипнула половица.

Грейс стояла в дверях, бледная, с рукой на горле. На её запястье темнел свежий синяк.

— Мия, немедленно ко мне, — сказала она.

— Грейс, кто тебя ударил? — спросил я.

Она посмотрела на меня, потом на шкаф.

— Никто.

Из-за стены донёсся звук.

Три коротких удара.

Мия прижала ладонь ко рту. Я шагнул к книжному шкафу и увидел, как за резной ручкой дрогнула тонкая пыльная паутина. Где-то внутри стены снова что-то поскреблось.

Грейс прошептала:

— Не открывайте.

Я взялся за край шкафа, а внизу, за рядами старых книг, нащупал металлическое кольцо, которого там никогда не было. Потянул его на себя и услышал, как внутри стены провернулся тяжёлый засов…

ЧАСТЬ 2

Засов щёлкнул так громко, что младшая девочка за спиной Мии зашевелилась и тихо всхлипнула.

Я замер, удерживая металлическое кольцо. Грейс бросилась вперёд и схватила меня за запястье. Её пальцы были ледяными.

— Роман, пожалуйста. Отойдите.

— За стеной кто-то есть.

— Я знаю.

— Кто?

Она открыла рот, но ответа не дала. В коридоре снова скрипнула половица. На этот раз звук пришёл не от лестницы. Кто-то стоял совсем рядом.

Я резко распахнул дверь кабинета. Пусто. Только длинная тень от вазы лежала на паркете, а у лестницы медленно качалась цепочка звонка.

— Мия, забери сестру и отнеси её в свою комнату, — сказал я.

— Но мама…

— Сейчас.

— Она боится оставаться одна.

Я посмотрел на Грейс. Она стояла у шкафа и словно пыталась закрыть собой тайну, которая была тяжелее её тела.

— Иди, Мия, — сказала она. — Делай, что он говорит.

Девочка поправила платок, подхватила край спящей малышки и вышла. Её босые пятки оставляли на ковре влажные следы.

Я запер дверь кабинета.

— Восемь лет ты работаешь в этом доме, — сказал я. — Кто прячется за стеной?

Грейс села на край кресла. На кожаной обивке остался мокрый отпечаток её пальцев.

— Если я скажу, вы отдадите нас людям, которые сюда приходят?

— Каким людям?

— Тем, кто считает, что этот дом принадлежит им.

У меня пересохло во рту. В моём доме действительно бывали люди, которых я не приглашал лично. Но все они работали на меня или боялись меня. Я всегда считал, что этого достаточно.

— Скажи правду.

— Ваш брат Виктор приходил к нам три недели назад.

Имя ударило точнее кулака. Виктор отвечал за счета и склады. Он был единственным человеком, которому я позволял входить в кабинет без стука.

— Что ему нужно?

— Он спросил, сохранился ли у меня ключ от старой комнаты.

— Какой комнаты?

Грейс кивнула на стену.

— Когда дом принадлежал вашему отцу, за шкафом был тайник. Там хранили бумаги. Ваш отец приказал заложить проход после одной ссоры. Но кладка осталась пустой не полностью.

Я вспомнил отца: тяжёлый перстень, запах табака и привычку не смотреть на тех, кто просил пощады. Он умер семь лет назад, оставив мне дом, долги и людей, которые называли меня хозяином, хотя сами никогда не считали меня равным.

— Почему ты знаешь об этой комнате?

— Мой муж работал здесь каменщиком.

— У тебя был муж?

— Был. Его звали Томас. Он вёл счета для вашего отца. За день до смерти он сказал, что нашёл пропажу денег. Наутро его обвинили в краже, а вечером он погиб на стройке.

Я вспомнил дело Томаса Харпера. Мне тогда было двадцать семь. Отец сказал, что тот сбежал после хищения. Я поверил.

— Ты всё это время считала, что он не виноват?

Грейс достала из кармана маленький латунный ключ. На его бородке засохла белая краска.

— Я не считала. Я знала.

Она вложила ключ мне в ладонь.

Из-за стены раздался приглушённый кашель.

Я вставил ключ в замок, спрятанный за резной планкой. Крышка отъехала, и в каменном проёме показалась узкая дверь. За ней пахло плесенью, железом и лекарствами.

— Останьтесь здесь, — сказал я.

— Нет.

— Грейс…

— Если там мой муж, я должна увидеть его сама.

Я открыл дверь. Внутри горела маленькая лампа. На полу стояли миска с водой, одеяло и жестяная кружка. У дальней стены сидел мужчина с седыми висками. Его левая рука была прикована короткой цепью.

Он поднял лицо.

— Роман? — хрипло спросил он.

Грейс издала звук, похожий на сорванный вдох.

Мужчина посмотрел на неё и закрыл глаза.

— Я думал, ты никогда не приведёшь его сюда.

В ту же секунду на лестнице хлопнула входная дверь, и знакомый голос Виктора произнёс:

— Роман, ты ещё не спишь? Нам нужно поговорить о твоём брате…

ЧАСТЬ 3

Виктор вошёл в кабинет без стука, как делал всегда, но в этот раз его лицо изменилось, едва он увидел открытую потайную дверь.

Он остановился возле стола. На его пальце блеснул перстень отца, слишком большой для его руки. Виктор носил его только тогда, когда хотел напомнить окружающим, кто в семье был настоящим наследником.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Это я хотел спросить, — ответил я.

Мужчина за стеной попытался подняться. Цепь звякнула о камень.

Виктор побледнел.

Грейс шагнула к пленнику.

— Томас.

Он поднял голову. На его лице проступили годы боли, но голос остался прежним.

— Прости меня, Грейс.

Она ударила его ладонью по плечу.

— Ты жив.

— Да.

— Ты позволил мне хоронить тебя восемь лет.

— Я не позволил. Виктор приказал сказать тебе, что я погиб.

Виктор резко повернулся к нему.

— Не слушай старика. Он был вором и психически болен.

— Тогда почему ты держал его в стене? — спросил я.

— Я никого не держал.

Томас коротко рассмеялся. Смех перешёл в кашель.

— В нижнем кармане твоего пальто лежит ключ от наручника, Виктор. Ты всегда носишь его справа, потому что левую руку повредил в тот день, когда запирал меня.

Виктор машинально прикрыл левый бок пальто.

Этого движения хватило.

Я подошёл к нему и вытащил из кармана маленький стальной ключ. Виктор отступил, зацепив каблуком ножку кресла.

— Ты сказал, что Томас погиб, — произнёс я.

— Отец так решил.

— Отец умер семь лет назад. Почему Томас всё ещё здесь?

Виктор сжал губы.

Грейс смотрела на него так, будто перед ней стоял не человек, а причина восьми лет ночных кошмаров.

— Он нашёл счета, — сказал Томас. — Деньги исчезали из благотворительного фонда, который создал отец. Я обнаружил подписи Виктора. Он переводил средства на подставные фирмы.

— Ты врёшь, — бросил Виктор.

Томас кивнул на каменную нишу.

— За кирпичом справа лежит жестяная коробка. Там копии. Я спрятал их до того, как меня схватили.

Я вынул кирпич. За ним действительно стояла коробка, покрытая ржавчиной. Внутри лежали книги счетов, квитанции и листы с подписями моего отца. На последних страницах стояла подпись Виктора.

Рядом лежало письмо, адресованное мне.

«Роман, если ты читаешь это, значит, я не успел остановить Виктора. Он не крал ради денег. Он собирал доказательства против тебя, чтобы однажды объявить тебя неспособным управлять делом. Томас узнал слишком много. Я выбрал страх вместо правды и позволил спрятать его. Это моя вина».

Я перечитал письмо дважды.

Виктор смотрел на меня и тяжело дышал.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Отец собирался отдать тебе всё. Дом, дело, людей. Тебе, который всегда хотел уйти. Я остался. Я держал эту семью, пока ты изображал из себя человека с совестью.

— Ты запер невиновного в стене.

— Я спасал то, что принадлежало мне.

Из коридора донёсся детский плач. Мия стояла у двери, прижимая к себе сестру. Она всё слышала.

— Мама, он плохой? — спросила она.

Грейс обняла её.

— Он сделал плохой выбор.

Виктор рванулся к коробке, но я перегородил проход. Между нами упал лист с его подписью.

— Ты не отдашь это никому, — прошептал он.

— Отдам Томасу.

— Тогда исчезнет не только моё имя. Исчезнет всё дело.

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но в этот момент на столе зазвонил телефон. Номер был незнакомым.

Я поднял трубку.

— Роман Дука? — спросил женский голос. — Я из клиники Святого Марка. Нам удалось найти запись о пациенте, которого привезли под чужим именем восемь лет назад. Его выписали по распоряжению вашего отца. Но есть ещё один человек, которого он приказал спрятать…

Связь оборвалась.

На экране телефона высветилось сообщение с адресом старого склада.

Виктор увидел его и тихо сказал:

— Нет. Только не склад.

Я понял: за стеной был спрятан не единственный секрет моего отца…