ЧАСТЬ 4

Я замер, прижав телефон к ладони.

Голос был незнакомым, но имя, которым он назвал Карен, прозвучало так буднично, будто этот разговор продолжался давно.

— Кто это? — спросил я.

Карен резко сказала:

— Рик, не слушай его.

— Кто это?

В динамике зашуршала ткань, потом мужчина выругался. Нора быстро подошла ближе.

— Включи запись звонка, — прошептала она.

Я нажал громкую связь, но не стал ничего объяснять.

— Карен, машина у заднего входа, — сказал мужчина. — Если твой муж нашёл папку, мы теряем время.

— Замолчи, Дэниел.

Имя повисло в воздухе.

Я знал Дэниела Миллера. Это был младший брат Карен, человек, который последние два года называл себя консультантом по развитию бизнеса. Он несколько раз приезжал ко мне в мастерскую, улыбался, хлопал по плечу и задавал вопросы о доходах, земле и договорах.

— Дэниел, — произнёс я. — Ты сейчас в моём доме?

Ответа не последовало.

Карен заговорила торопливо:

— Рик, выслушай меня. Я собиралась всё исправить.

— После перевода денег?

— Деньги не украдены.

— Они ушли с общего счёта без моего разрешения.

— Я вернула бы их после сделки.

Нора резко перебила:

— На какой счёт, Карен? На счёт, открытый на имя Дэниела?

В трубке что-то грохнуло.

Отец взял меня за локоть.

— Сын, не езжай туда один.

— Я не собирался.

Но я всё равно поехал.

Нора села рядом, отец — на заднее сиденье. Томас остался у гаража, чтобы встретить остальных работников и никого не подпустить к документам. Праздничный стол в мастерской продолжал жить своей жизнью: где-то открывали банку клюквенного соуса, кто-то включил старую песню, а над всем этим стоял запах индейки и горячего металла.

У нашего дома уже стояли четыре машины.

Дверь была распахнута. В прихожей валялась одна из медных декоративных веток, а на ковре темнело пятно от пролитого вина.

Карен стояла в столовой. Роберт держал в руках папку, Элейн плакала, а Дэниел ходил взад-вперёд, сжимая телефон.

— Ты всё испортил, — сказал он мне.

— Я ещё даже не начал.

Роберт поднял подбородок.

— Рик, давайте без истерик. Компания должна перейти в надёжные руки.

— Поэтому вы подделали мою подпись?

Карен закрыла глаза.

Элейн прошептала:

— Роберт, ты говорил, что он согласен.

— Он бы согласился, если бы понимал перспективы.

— То есть нет, — сказал я.

Дэниел швырнул телефон на стол.

— Ты вообще знаешь, сколько стоит земля под этот склад? Мы могли бы заработать миллионы.

— Мы?

— Твоя компания была маленькой. Мы хотели сделать её крупной.

— Вы хотели забрать её за сумму, которую сами же назвали в поддельном договоре.

Карен шагнула ко мне.

— Я пыталась поднять нас выше.

— Кого именно? Меня или свою семью?

Она замолчала.

Я положил папку Норы на стол рядом с фарфоровой тарелкой. Затем достал из внутреннего кармана ещё один лист.

Карен увидела его и изменилась в лице.

— Откуда это у тебя?

— Из архива компании. Нора нашла копию твоего письма банку. Ты написала, что я временно недееспособен после аварии на чердаке и не могу присутствовать на подписании.

— Я думала, ты подпишешь позже.

— Ты лгала банку.

Роберт попытался выхватить документ, но Нора отступила.

— Не прикасайтесь к нему, — сказала она. — Я отправила копии в банк и владельцам земли ещё час назад.

Дэниел побледнел.

— Ты не могла.

— Могла. И сделала.

За окном остановилась машина. Из неё вышел управляющий банком мистер Харпер, которого я знал по рабочим переговорам. Он вошёл без пальто, держа в руке тонкую чёрную папку.

— Рик, перевод заморожен, — сказал он. — Но есть ещё кое-что.

Карен отступила к стулу.

— Что?

Харпер открыл папку.

— Первоначальный взнос был отправлен не с общего счёта компании. Он пришёл с личного счёта вашей матери, Элейн Миллер.

Элейн вскинула голову.

— Что?

— Мама, ты подписала поручение, — быстро сказал Дэниел. — Ты сама хотела помочь.

— Ты сказал, что это вложение в безопасный фонд.

— Потому что иначе ты бы не дала денег.

Лицо Роберта стало серым.

— Дэниел, ты использовал её сбережения?

— Ради семьи!

— Ради себя, — сказала Карен.

Он резко повернулся к ней.

— Не смей перекладывать это на меня. Ты сама привела меня в компанию.

— Я не знала, что ты переведёшь деньги.

— Ты подписала письма.

Я смотрел на них и вдруг понял: Карен действительно хотела получить мою долю, но не для общего будущего. Она хотела доказать родителям, что способна стать главной в семье. Дэниел увидел в её амбициях удобный путь к чужим деньгам. Роберт поддержал сделку, потому что мечтал о новом складе и выгодном контракте. А Элейн отдала свои сбережения, думая, что спасает детей от финансовых трудностей.

Никто из них не заметил, как далеко зашёл обман.

Отец вошёл в столовую и остановился рядом со мной.

— Карен, — сказал он, — ты могла просто попросить его о помощи.

Она посмотрела на него.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что ты хотела убрать меня из-за стола, потому что тебе было стыдно за человека, который не похож на твою семью.

— Я не хотела тебя унижать.

— Но унизила.

Отец говорил спокойно. От этого каждое слово звучало тяжелее.

Он вынул из кармана маленький конверт и протянул мне.

— Это тебе.

Я открыл его. Внутри лежала расписка о передаче мне его доли в старой ремонтной компании. На обороте была короткая записка, написанная его крупным почерком: «Фургон был не займом. Я просто хотел, чтобы ты начал сам».

Я не смог сразу поднять глаза.

— Почему ты отдал мне это сегодня?

— Потому что понял: если я продолжу молчать, ты будешь защищать чужую ложь вместо своей жизни.

Карен села на стул.

— Рик, я правда любила тебя.

— Я верю.

Она вздрогнула.

— И всё равно ты уходишь?

— Я ухожу не из-за праздничного ужина.

Я положил расписку на стол.

— Я ухожу потому, что ты увидела в моём отце запах мастерской, во мне — подпись, которую можно подделать, а в браке — лестницу к семье, перед которой хотела доказать свою ценность.

Карен закрыла лицо ладонями.

Роберт молча взял пальто.

Элейн остановилась у порога.

— Рик, я не знала.

— Знаю.

— Деньги моей матери вернутся?

— Банк заморозил перевод. Но вам придётся самим объяснить, куда они ушли и кто дал распоряжение.

Она кивнула и пошла за мужем.

Дэниел попытался последовать за ними, но Харпер преградил ему путь.

— Нам нужно обсудить ваши документы.

Дэниел посмотрел на Карен.

— Скажи им, что это была твоя идея.

Карен подняла голову.

— Нет.

Он усмехнулся.

— Ты думаешь, он простит тебя?

— Нет, — ответила она. — Но я больше не стану лгать ради тебя.

Дэниел выругался и вышел вместе с Харпером.

В доме остались только мы трое.

На столе стояли пустые бокалы, нетронутые салфетки и фарфоровая тарелка, которую Карен приготовила для человека, не заслужившего, по её мнению, места.

Отец надел свою шерстяную жилетку.

— Поедем? Томас уже наверняка съел весь пирог.

Я посмотрел на Карен.

— Тебе есть куда пойти?

Она медленно кивнула.

— К родителям.

— Их дом сегодня занят другой проблемой.

Она сжала пальцы.

— Ты всё равно спрашиваешь?

— Я не хочу, чтобы ты оставалась на улице. Но это не значит, что я могу продолжать жить с тобой.

Карен посмотрела на отца.

— А он всегда будет между нами?

Отец ответил прежде меня:

— Нет. Между вами стояли не мои руки. Ваш выбор.

Карен отвернулась.

Мы с отцом вышли во двор. В кузове грузовика остался только один пустой контейнер и деревянный нож с потемневшей ручкой. Я взял его с собой, потому что именно им утром собирался разрезать праздничную индейку, а в итоге им пришлось разрезать жизнь на «до» и «после».

У гаража нас встретили Томас, Мигель и миссис Льюис. На длинном верстаке стояли тарелки, рядом с ними лежали гаечные ключи, словно люди не пытались спрятать свою настоящую жизнь даже ради праздника.

— Ну что, начальник, — крикнул Томас, — картофель ещё остался?

— Если Мигель не съел всё по дороге.

— Я проверял качество.

Отец впервые за день засмеялся.

Я поставил пирог на стол и заметил, что деревянная ручка ножа в моей руке стала тёплой от ладони.

Нора подошла ко мне.

— Компания остаётся твоей. Но документы придётся переделать.

— Переделаем.

— А развод?

Я посмотрел на свет в окне дома, где Карен собирала вещи. Потом на отца, который спорил с Томасом о начинке.

— Это тоже придётся оформить честно.

Нора кивнула.