Я попросила мужа оставить ключи, когда он уходил к любовнице, но увидела его лицо после одного звонка

В тот вечер мой муж собрал чемодан и велел одиннадцатилетнему сыну следить, чтобы я не умерла раньше времени, потому что ему ещё требовалось «закончить дела».

Я сидела на диване, прижимая к груди шерстяной плед, который уже неделю пах лекарствами и больничным коридором. Руки дрожали так сильно, что чашка с водой стучала о блюдце. В горле стоял металлический привкус крови.

— Мама, не умирай, пожалуйста, — прошептал Матвей.

— Я не собираюсь, — соврала я и улыбнулась ему.

Именно тогда Виктор поднял чемодан с пола.

— Следи за ней, Матвей. Мне некогда сидеть возле больного человека.

Я посмотрела на него, но он уже застёгивал ремень на дорожной сумке. На ручке болтался мой маленький брелок в виде красной птицы. Я подарила его Виктору десять лет назад, когда мы впервые поехали к морю. Он сказал, что никогда его не снимет.

Теперь брелок качался над его чемоданом, будто насмехался надо мной.

— Подожди хотя бы до прихода врача, — попросила я.

— Я слишком долго ждал, Мариана.

— Чего?

Он наконец поднял глаза.

— Жизни.

Телефон в его кармане завибрировал. На экране высветилось имя Карина. Я знала это имя. Несколько месяцев оно всплывало в его сообщениях, исчезало из журнала звонков и возвращалось в его парфюме, который я чувствовала на воротнике его рубашки.

— Ты уходишь к ней? — спросила я.

— Какая разница?

Матвей встал между нами.

— Папа, мама больна.

Виктор резко повернулся к нему.

— Не вмешивайся во взрослые дела.

Я заставила себя подняться, но комната поплыла. Ковёр под ногами стал мягким, как вода.

— Оставь ключи, — сказала я.

Он усмехнулся и бросил связку на стол. Ключи ударились о стекло, а брелок-птица звякнул своим крошечным металлическим крылом.

— Вот и всё, что тебе от меня нужно?

— Сейчас — да.

— На карте почти пусто, — добавил он. — Я оплатил долги.

— Какие долги, Виктор?

Он застегнул пальто.

— Те, о которых ты ничего не понимаешь.

Дверь захлопнулась. Через несколько секунд я услышала, как внизу завёлся его автомобиль.

Потом я потеряла сознание.

Очнулась уже в машине соседки Лидии Павловны. Матвей держал меня за руку, а врач скорой помощи говорил, что в больнице меня ждут срочно. Когда санитар забирал мою сумку, сын вдруг вытащил из внутреннего кармана папку.

— Мама, я нашёл это в ящике с документами.

На верхнем листе стояла дата: три дня назад. Это была копия доверенности, позволявшей Виктору продавать мои акции, распоряжаться счетами и подписывать документы от моего имени.

— Я ничего не подписывала, — прошептала я.

Лидия Павловна сжала губы.

— Тогда почему здесь твоя подпись?

Я не успела ответить. Санитары повезли меня в приёмное отделение.

Пока Матвей ждал в коридоре, он вспомнил о письме, которое хранил в деревянной коробке из-под старых часов. Я сама когда-то спрятала его туда и сказала: «Если со мной что-нибудь случится, отдай дедушке».

Моего отца звали Эрнест. Я не видела его десять лет и верила, что он не захотел знать ни меня, ни своего внука.

Матвей нашёл коробку пустой.

В этот момент дверь квартиры открылась.

Виктор вернулся за компьютером. Увидев распахнутую коробку, он перестал улыбаться.

— Где письмо? — спросил он.

Матвей попятился.

— Какое письмо?

Виктор медленно запер дверь и протянул руку.

— Дай телефон.

— Нет.

— Матвей, не заставляй меня сердиться.

Лидия Павловна встала перед мальчиком.

— Он едет со мной.

Виктор шагнул вперёд, но в коридоре хлопнула соседняя дверь. Он замер. Матвей мгновенно сунул руку в его портфель и вытащил конверт, который выглядывал из бокового отделения. Синий картон больно царапнул ему пальцы.

Через минуту они уже сидели в такси.

Лидия Павловна заметила конверт под его курткой.

— Матвей, твой отец поймёт, что письмо у нас.

— Пусть поймёт, — ответил он. — Мы должны успеть к дедушке.

А в больнице в это время врач закрывал дверь палаты, где я боролась за воздух, и неизвестный мужчина звонил Виктору, требуя узнать, нашли ли мы конверт…

Неизвестный мужчина звонил Виктору, требуя узнать, нашли ли мы конверт, но Виктор не знал, что Матвей слышал каждое слово через включённую громкую связь.

— Она в больнице, — ответил Виктор. — Мальчик у соседки.

— А документы?

— Я заберу их сегодня.

— Если письмо попадёт к Эрнесту, всё закончится.

Матвей побледнел. Лидия Павловна накрыла его ладонь своей, пахнущей мятными леденцами.

— Ты слышал?

— Он боится дедушку.

— Значит, у нас есть причина добраться до него как можно быстрее.

Через час они приехали в больницу. У входа их уже ждал высокий седой мужчина в тёмном пальто. Матвей остановился.

— Вы Эрнест?

Мужчина посмотрел на него так, словно увидел собственное прошлое.

— А ты Матвей?

Мальчик кивнул и протянул конверт.

— Это мама просила передать вам.

Эрнест не сразу взял его. Руки у него дрожали.

— Она говорила обо мне?

— Она думала, что вы не хотите её видеть.

Седой мужчина прикрыл глаза.

— Я писал ей каждую неделю.

Рядом стояла адвокат Галина Орлова. Она осторожно вскрыла конверт канцелярским ножом. Внутри лежали выписки, копии договоров, распечатки писем, флешка и лист бумаги, исписанный моим почерком.

Эрнест прочитал первые строки и сел на стул.

«Папа, если ты читаешь это, значит, я больше не могу защищать Матвея одна. Виктор сказал, что ты отказался от меня. Теперь я понимаю: он мог лгать все эти годы. Я боюсь, что он ждёт моей смерти».

— Я никогда не отказывался от неё, — сказал Эрнест.

Лидия Павловна тихо ответила:

— Я видела, как Виктор сжёг одно письмо у подъезда. Он сказал, что это ненужный мусор.

Галина разложила на коленях банковские выписки. За последние два года с моего счёта исчезли крупные суммы. Деньги уходили в фирму «Белтранс Сервис», оформленную на Карину Беляеву.

Матвей сразу узнал фамилию.

— Это женщина, которая звонила папе.

На следующем листе значился мой долг этой фирме — почти семь миллионов рублей.

— Я не брала никаких займов, — сказала я, когда на короткое время пришла в себя в палате.

Эрнест стоял у моей кровати. Я узнала его не по лицу, а по привычке поправлять часы на левом запястье.

— Папа?

Он взял меня за руку.

— Я здесь, Мариана.

Я заплакала.

— Виктор говорил, что ты не хочешь меня видеть.

— Он лгал тебе десять лет.

Галина тем временем подключила флешку к ноутбуку. В первой записи звучал голос Виктора.

— Подпиши доверенность. Пока ты лечишься, я буду управлять акциями.

— Почему там написано, что ты можешь продать их без моего согласия?

— Это обычный пункт.

— Виктор, я не хочу продавать компанию.

— Ты хочешь, чтобы Матвей остался без денег?

Вторая запись была ещё страшнее. Голос Карины звучал нервно.

— А если Мариана попадёт в московскую клинику?

— Не попадёт. Я отвечаю на её письма.

— А её отец?

— Она думает, что он её бросил. Он думает, что она его ненавидит. Пока они не встретятся, нам нечего бояться.

Эрнест сжал кулаки.

— Он украл у меня дочь.

В палату вошла Галина, держа новый документ.

— Виктор уже использовал доверенность. Сегодня утром он начал перевод твоей доли в компании на фирму Карины.

— Но я лежала без сознания, — прошептала я.

— Именно поэтому операция выглядит подозрительно.

Через несколько минут Виктор появился в больнице вместе с Кариной. Они принесли бумаги о переводе меня в другую клинику.

— Я муж, — заявил он. — Я принимаю решения.

Эрнест встал перед ним.

— Ты уже принял слишком много решений за неё.

— У вас нет доказательств.

Галина включила запись. Из динамика прозвучало: «Если Мариана выживет, мы всё равно заставим её подписать бумаги».

Карина побледнела.

— Ты говорил, что запись уничтожена.

Виктор резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Ты обещал, что она не узнает о долге, — продолжила Карина. — Ты сказал, что её отец никогда не появится.

В холле стало тихо.

Но прежде чем Галина успела вызвать следователя, на телефон Матвея пришло сообщение с неизвестного номера: «Твой дед тоже не сказал всей правды. Спроси его, куда исчезли деньги на лечение твоей мамы десять лет назад».

Матвей медленно поднял глаза на Эрнеста.

Тот прочитал сообщение и вдруг стал белее больничной стены.

— Дедушка, что случилось десять лет назад?

Эрнест открыл рот, но ответить не успел. В его телефоне зазвонил номер, которого не было в списке контактов.

— Если расскажешь мальчику правду, — произнёс незнакомый голос, — Мариана не доживёт до утра…

ЧАСТЬ 3

Если Эрнест расскажет правду, Мариана не доживёт до утра, произнёс незнакомый голос, и Матвей увидел, как дедушка медленно опустил телефон.

— Кто это был? — спросил мальчик.

Эрнест посмотрел на Галину.

— Теперь скрывать нельзя.

— Говорите, — сказала она. — Но только при свидетелях.

Они перешли в маленькую комнату для посетителей. За окном шёл мокрый снег, а на стекле дрожали жёлтые огни машин.

— Десять лет назад, — начал Эрнест, — я продал дом и отправил Мариане деньги на лечение. У неё уже тогда начались проблемы с кровью. Сумма была большой. Я хотел, чтобы она уехала в клинику и не зависела от мужа.

— Я ничего не получила, — прошептала я.

— Я знаю. Деньги сняли со счёта через доверенность, которую ты подписала в день свадьбы. Виктор сказал, что ты попросила его заняться переводом.

Галина положила перед Матвеем копию старого документа.

— Подпись Марианы поддельная, — сказала она. — Это подтверждает заключение эксперта.

Эрнест продолжил:

— После этого я приехал к вам. Виктор не пустил меня. Он сказал, что Мариана не хочет меня видеть. А потом показал письмо, якобы написанное тобой.

Он достал из папки пожелтевший лист.

Я прочитала его и почувствовала, как холод проходит по спине.

«Папа, не приезжай. Я выбрала мужа и больше не хочу иметь с тобой ничего общего».

— Это не мой почерк, — сказала я.

— Я понял это только недавно, — ответил Эрнест. — Галина нашла архив нотариуса. Оригинал письма никогда не заверяли и не отправляли. Виктор подделал его, чтобы забрать деньги и разорвать нашу связь.

В комнату вошла следователь Ольга Воронцова. Она положила на стол постановление о срочном обыске.

— Мы прослушали звонок, — сказала она. — Номер принадлежит человеку, который несколько лет работал бухгалтером у Виктора.

— А документ трёхдневной давности? — спросила я.

Галина включила экран ноутбука.

— Это не просто доверенность. Здесь есть согласие на продажу вашей доли, передача прав на дом и распоряжение страховой выплатой в случае смерти.

У меня перехватило дыхание.

— Страховой выплатой?

— Виктор оформил полис на вашу жизнь месяц назад. Вы подписали заявление три дня назад, но экспертиза уже показала подделку.

Матвей вцепился в рукав Эрнеста.

— Папа хотел убить маму?

— Мы пока говорим о подготовке преступления, — спокойно ответила следователь. — Но записи и финансовые документы дают основания подозревать именно это.

Дверь распахнулась. Виктор стоял в коридоре. За ним — Карина, без макияжа, с папкой в руках.

— Мариана, он всё сделал один, — сказала она. — Я думала, что это развод и махинации. Он сказал, что ты умрёшь от болезни.

— Ты подписывала документы, — ответила я.

— Да. И готова признаться.

Виктор бросился к ней, но следователь остановила его.

— Не приближайтесь.

Галина нажала кнопку. Из динамика снова прозвучал голос Виктора:

— После её смерти деньги уйдут через страховку. Мальчика отправим к деду, а компанию перепишем на Карину.

Виктор замер. Он услышал собственные слова со стороны и впервые понял, что больше не контролирует разговор.

В этот момент из палаты выбежала медсестра.

— У Марианы резко упало давление! Срочно возвращайтесь!

Меня повезли в реанимацию. Последнее, что я увидела, — лицо Виктора за стеклом и красного брелока-птицу, который он всё ещё носил на ручке чемодана.

А когда врачи закрыли двери, следователь получила сообщение из лаборатории: в препарате, который Виктор передал мне через домашнюю аптечку, нашли вещество, способное ускорить остановку сердца…