Я отказалась стать женой самого опасного человека Чикаго, но после одного вопроса его охранник побледнел

— Абсолютно нет, — сказала я, держа поднос с клубничными капкейками прямо перед самым опасным человеком Чикаго.

Лука Беллини стоял в дверях моей кухни и заслонял холодильник. За его спиной два охранника делали вид, что не слышат нашего разговора, хотя один уже слишком долго изучал стойку с остывающим печеньем.

На кухне ресторана гремели противни, шипело масло, повара кричали номера заказов. Но вокруг нас стало тихо.

Лука был огромным — высокий, широкоплечий, в угольно-сером костюме, который стоил больше моей машины. Чёрная татуировка исчезала под рукавом белой рубашки. Я же стояла в муке, в растоптанных кедах и с розовым кремом на щеке.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он.

— Знаю.

— И всё равно говоришь «нет»?

— Я говорю, что ты стоишь перед моим холодильником. Отойди.

Охранник у стены подавился воздухом.

Лука медленно повернул голову.

— Марко, тебе плохо?

— Нет, господин Беллини.

— Тогда перестань кашлять.

Он снова посмотрел на меня.

— Мне нужна жена.

— Попробуй сайт знакомств.

— Временная жена.

— Тогда временный сайт знакомств.

Его губы едва заметно дрогнули. Это почему-то разозлило меня сильнее, чем его предложение. Такие мужчины не должны почти улыбаться. Они должны пугать бухгалтеров, владеть отелями и заставлять людей замолкать одним взглядом.

— У тебя четыре минуты, — сказала я. — Потом я глазирую тридцать тартов.

— Пять.

— Ты уже потратил минуту, спрашивая, знаю ли я твоё имя.

Лука снял пиджак и закатал рукава.

— Что ты делаешь?

— Ты сказала, что занята.

— Я занята.

— Тогда дай мне работу.

Я сунула ему миску с розовой глазурью.

— Держи.

Он посмотрел на миску, потом на свои дорогие часы.

— Я выгляжу как человек, который держит глазурь?

— Ты выглядишь как человек, который мешает мне работать.

— Эти часы стоят сорок две тысячи долларов.

— Ты сильно переплатил.

Марко отвернулся к стене.

Лука засмеялся. Не вежливо, не для благотворительного вечера. Глубоко и неожиданно, будто давно забыл, как это делается.

Я уже хотела улыбнуться в ответ, когда он сказал:

— Моей бабушке скоро восемьдесят. Она тяжело болела. Сейчас ей лучше, но она переживает, что я останусь один.

— Поэтому ты решил нанять женщину?

— Я решил найти кого-то, кто не станет мне льстить.

— Ты нашёл повара, который может швырнуть в тебя противнем.

— Это тоже подходит.

Он назвал сумму через минуту.

Сто тысяч долларов.

У меня пересохло во рту. Для него это была цифра. Для меня — аренда помещения, две промышленные печи и шанс открыть пекарню, о которой я мечтала семь лет.

— Девяносто дней, — сказал Лука. — Ты живёшь в моём пентхаусе, ходишь со мной на несколько мероприятий и ужинаешь по воскресеньям с моей бабушкой. Когда ей станет спокойнее, мы мирно расстанемся.

— Я не бросаю работу.

— Хорошо.

— Ты не указываешь, что мне носить.

— Хорошо.

— Никаких незаконных дел рядом со мной.

Взгляд Луки стал холоднее.

— Я не буду втягивать тебя в свой мир.

— И не трогаешь меню моей будущей пекарни.

— Договорились.

Он достал телефон.

— Завтра в восемь Марко привезёт договор.

— Сначала убери руку от моей глазури.

Лука поставил миску на стол и наклонился ко мне.

— До завтра, невеста.

— До завтра, человек, который греет масло одним присутствием.

Он вышел, а я ещё несколько секунд слышала его шаги за дверью. Потом достала из кармана мятый лист с расчётами будущей пекарни и снова посмотрела на сумму, которую он предложил.

В тот вечер я думала, что продаю девяносто дней своей жизни.

Но утром Марко принёс не только договор. Он положил на стол ещё одну папку, увидел её название и неожиданно побледнел, а затем протянул руку к верхнему листу…

ЧАСТЬ 2

— Не трогайте это, — сказал Марко.

Его рука остановилась в нескольких сантиметрах от папки.

Мы стояли в моей маленькой кухне в семь пятьдесят утра. За окном шёл мелкий дождь, кофеварка плевалась горячей водой, а на столе лежали два договора: один — о фиктивном браке, второй — без названия.

— Почему? — спросила я.

— Потому что это не относится к вашему соглашению.

— Тогда зачем вы принесли это в мой дом?

Марко посмотрел на дверь, будто надеялся, что Лука войдёт и спасёт его от разговора.

— Я ошибся.

— Вы четырнадцать лет охраняете Лука Беллини и случайно приносите мне папку?

Он сжал челюсть.

— Подпишите основной договор. Остальное я заберу.

Я не подписала.

Через двадцать минут Лука сам приехал за мной. Он вошёл в квартиру без охраны, взял папку и бросил на Марко взгляд, от которого даже моя кофеварка, кажется, зашипела тише.

— Ты должен был оставить её в машине.

— Она увидела.

— Я вижу, — ответил Лука.

Я скрестила руки.

— Кто хочет объяснить, почему в моём доме лежит документ с фотографией моего будущего помещения?

Лука посмотрел на меня. Потом на папку.

— Софи, ты можешь мне довериться.

— Я собираюсь стать твоей женой за сто тысяч долларов. Это не доверие, это очень странная форма аренды.

На секунду в его глазах появилось что-то похожее на боль.

— В папке нет ничего, что угрожает тебе.

— Тогда покажи.

Он молчал.

Я развернулась к двери.

— Никакого договора не будет.

— Подожди.

— Нет. Я не переезжаю к человеку, который скрывает от меня документы о моей же жизни.

Лука взял папку и открыл её.

На первом листе были фотографии здания в Линкольн-парке — того самого, где я мечтала открыть «Пекарню Беннетт». Рядом лежала выписка о владельце и список компаний, связанных с покупкой помещения.

— Я узнал, что это место выставили на продажу, — сказал Лука. — Его хотели забрать люди Маркуса Вэнса, чтобы открыть там кафе и вытеснить независимых пекарей из района.

— И ты решил купить его?

— Я хотел защитить сделку.

— Для меня?

— Для твоей мечты.

Это прозвучало слишком искренне. Я почувствовала, как внутри поднимается опасное тепло, и тут же отступила.

— Мне не нужен подарок.

— Я знаю.

— Тогда не покупай моё будущее.

— Я не покупаю. Я пытаюсь не дать другому человеку его украсть.

Марко тихо сказал:

— Господин Беллини, Вэнс уже знает о ней.

Лука повернулся.

— Откуда?

— Его люди были у здания вчера вечером.

У меня похолодели пальцы.

— Они знают обо мне?

— Пока только имя и место работы, — ответил Марко.

Лука подошёл ближе.

— Ты всё равно можешь отказаться.

Я посмотрела на фотографию здания, на свои расчёты, на влажный лист с адресом, который носила в сумке семь лет.

— Я подпишу договор, — сказала я. — Но помещение не должно принадлежать тебе.

— Софи…

— Если пекарня будет твоей, я уйду в тот же день.

Он долго смотрел на меня, потом взял ручку.

— Хорошо.

— И никаких подарков.

— Хорошо.

— И если ты решишь угрожать кому-то из-за моих булочек, я разорву этот договор.

— Я постараюсь угрожать только тем, кто заслужил.

— Лука.

— Я понял.

В воскресенье я впервые приехала в его загородный дом. Его бабушка Элеонора сидела во главе длинного стола, закутавшись в кашемировую шаль, и разглядывала меня так, словно уже знала обо всех моих страхах.

— Пекарь? — спросила она.

— Кондитер.

— Разница?

— Кондитер умеет делать так, чтобы люди сначала замолчали, а потом попросили добавки.

Элеонора рассмеялась и закашлялась. Лука мгновенно напрягся, а я увидела, как его пальцы сжали край стула.

— Мне нравится, — сказала она, отдышавшись. — Она не боится тебя.

— Она ещё не видела мои счета, — пробормотал Лука.

Через шесть недель мы привыкли друг к другу опаснее, чем следовало.

Он сидел на моей кухне по ночам, пока я пробовала рецепты. Я видела, как он в три часа утра разговаривает по телефону и устало трёт шею. Он читал мой бизнес-план и спорил о стоимости муки, а я заставляла его держать кондитерский мешок.

На благотворительном вечере Вэнс наконец подошёл к нам.

— Так это и есть твоя временная жена? — усмехнулся он. — Какая милая. Если Беллини надоест, я найду ей место за кассой.

Лука стал неподвижным.

Я почувствовала, как его ладонь напряглась у меня на спине.

И тогда поняла: Вэнс пришёл не унизить меня. Он проверял, насколько далеко Лука готов зайти ради меня.

Я улыбнулась Вэнсу и назвала адрес его нового здания, а затем упомянула проводку, которую он не заменил ради экономии.

Лицо Вэнса изменилось.

— Откуда ты это знаешь?

— Я пеку торты. Люди много рассказывают, пока ждут заказ.

Я увела Луку на балкон.

Он смотрел на меня так, будто впервые увидел.

— Ты лгала ему.

— Ты тоже.

— Я не хочу больше лгать тебе.

Его губы коснулись моих прежде, чем я успела ответить.

Поцелуй не входил в договор.

Когда он отстранился, я прошептала:

— До конца девяноста дней осталось совсем немного.

— Я знаю.

— И что ты будешь делать?

Лука посмотрел вниз, на огни города, а потом его телефон завибрировал. Он прочитал сообщение, и вся мягкость исчезла с его лица.

— Марко пишет, что Элеонора снова потеряла сознание.

Я схватила сумочку.

— Едем.

Но у машины Марко встретил нас один. В руках он держал тот самый второй документ.

— Господин Беллини, это уже невозможно скрывать, — сказал он. — Если Софи войдёт в ваш дом сегодня, она должна узнать, зачем на самом деле вы заключили этот договор…

ЧАСТЬ 3

— Зачем? — спросила я.

Мы стояли в холле дома Беллини. Было почти одиннадцать вечера. За высокими окнами ливень бил по каменным ступеням, а в руках Марко шуршала папка с металлическим зажимом.

Лука посмотрел на него так, будто мог остановить время одним взглядом.

— Уйди, Марко.

— Нет, — сказал тот. — Я слишком долго молчал.

Это было первое «нет», которое Марко произнёс ему за четырнадцать лет.

Я почувствовала, как холод от мраморного пола поднимается к коленям.

— Лука, что там?

Он провёл ладонью по лицу.

— Моя семья владеет не только ресторанами.

— Это я уже поняла.

— После смерти моего отца управление недвижимостью и несколькими компаниями должно перейти мне. Но в завещании есть условие: если я не женат к тридцати пяти годам, совет получает право назначить внешнего управляющего.

Я медленно перевела взгляд на папку.

— Тебе нужна жена, чтобы получить контроль над бизнесом?

— Мне нужна была жена, чтобы сохранить его у людей, которые не продадут районы вроде твоего тому, кто предложит больше.

— И ты выбрал меня, потому что я подходила под условие?

— Сначала — да.

Слова ударили точнее любой пощёчины.

— А потом?

Лука сделал шаг ко мне.

— Потом ты стала человеком, перед которым я не мог притворяться.

— Это удобная фраза для мужчины, который предложил мне деньги.

— Я не хотел втягивать тебя в опасность.

Марко открыл папку и выложил на стол несколько листов.

— Вэнс подкупил двух членов совета. Он собирался потребовать досрочной передачи управления. А ещё его люди следили за помещением Софи. Мы нашли их у служебного входа.

— Почему ты не сказал мне? — спросила я.

Лука ответил не сразу.

— Потому что ты бы отказалась.

— Да.

— Поэтому я выбрал самый честный из доступных мне способов: предложил тебе деньги, условия и возможность уйти.

Я усмехнулась, хотя внутри всё дрожало.

— Это ты называешь честным?

— Для человека вроде меня — почти честным.

В дверях появилась Элеонора. Она была бледной, но держалась без помощи.

— Не оправдывайся, Лука, — сказала она. — Он должен был рассказать всё в первый день.

Лука резко повернулся.

— Тебе нельзя вставать.

— А тебе нельзя жениться на женщине, которую ты держишь в неведении.

Я посмотрела на неё.

— Вы знали?

— Я знала про условие завещания. Не знала, что он выберет такую упрямую девочку.

— Я не девочка.

— Именно поэтому ты ему нужна.

Лука сжал пальцы на краю стола.

— Софи, если ты уйдёшь сейчас, я не стану тебя останавливать.

— А если останусь?

— Тогда договор перестанет быть сделкой. Я расторгну его, верну тебе деньги и попрошу тебя остаться только если ты сама этого хочешь.

Я услышала собственное дыхание. Сто тысяч долларов уже лежали на моём счёте. Пекарня почти была готова. Но дело оказалось не в деньгах.

Я любила его.

Эта мысль была страшнее всего, что Марко рассказал о Вэнсе.

— До конца срока осталось четыре дня, — сказала я.

— Я знаю.

— Я не обещаю выйти за тебя по-настоящему.

— Я не прошу.

— Но я останусь до конца, чтобы твоя бабушка не думала, что ты снова всё разрушил.

На лице Элеоноры появилась довольная улыбка.

— Хорошо. А теперь все в спальню, мне нужен чай.

Напряжение чуть спало. Лука коснулся моих пальцев, и я не отстранилась.

Но Марко не ушёл.

Он достал из папки ещё один лист, которого раньше не показывал.

— Есть проблема, — сказал он.

— Какая? — спросил Лука.

— Подпись на соглашении о передаче управления уже стоит. Совет получил документ сегодня утром.

Лука взял лист. Его лицо стало серым.

— Это невозможно. Оригинал завещания хранится у нотариуса.

— Это не завещание.

Марко перевернул страницу.

Внизу стояла подпись Лука Беллини.

Я посмотрела на него.

— Ты подписывал это?

— Нет.

— Но подпись твоя.

Он поднял глаза.

В этот момент телефон Элеоноры зазвонил. Она ответила, послушала несколько секунд и протянула аппарат Лука.

— Это нотариус. Он говорит, что документ зарегистрирован от имени твоего покойного отца.

Лука взял телефон.

— Отец умер семь лет назад, — сказал он.

На другом конце что-то ответили.

Лука побледнел ещё сильнее.

— Что значит, у него есть живой свидетель?

Он медленно опустил руку.

— Кто? — спросила я.

Лука посмотрел на меня так, будто следующая фраза могла разрушить не только его бизнес, но и нашу последнюю надежду.

— Нотариус сказал, что человек, подписавший документ вместо моего отца, сегодня приехал в город. И он утверждает, что я сам просил его это сделать…