ЧАСТЬ 4
…—Кто поручитель? — спросила я.
Елена посмотрела на Серхио.
—Андрес.
В палате стало так тихо, что я услышала, как в коридоре скрипнула тележка с лекарствами.
Бывший муж Патрисии.
Тот самый человек, от которого она якобы сбежала.
Серхио вскочил.
—Это невозможно.
—Вы сами вписали его в соглашение, — сказала Елена. — Его подпись стоит ниже вашей.
—Андрес никогда бы не согласился.
—Он согласился, потому что тоже получил обещание. Если квартира будет продана, он заберёт свою долю из денег. Если нет — потребует вернуть всё немедленно.
Я посмотрела на мужа.
—Что ты ещё от меня скрыл?
Он открыл рот, но ответила мама.
—Патрисия не уходила от Андреса. Она временно уехала от него, потому что они вместе пытались решить его долги.
Серхио опустил голову.
Я вспомнила тот вечер сорок дней назад. Патрисия плакала на пороге. Эмилиано держал сломанную машинку. София прижимала к себе рюкзак.
Дети были напуганы по-настоящему.
Но взрослые использовали их страх как щит.
—Она знала о соглашении? — спросила я.
—Знала, — ответила Елена. — Более того, она присутствовала при его подписании.
Серхио резко повернулся к двери.
—Я должен поговорить с ней.
—Нет, — сказала я. — Сначала ты поговоришь со мной.
Он остановился.
Мама попыталась приподняться на подушке.
—Мариана, не оставайся с ним наедине.
—Я не боюсь.
—Дело не в страхе. Дело в том, что человек, который способен заложить чужой дом, способен сделать ещё многое.
Серхио вздрогнул, будто она ударила его.
В два часа ночи мы вернулись домой. Мама осталась в клинике до утра, а Елена поехала со мной. Я не хотела входить в квартиру одна.
В гостиной горел только торшер. Патрисия сидела на диване, а дети спали на матрасе возле телевизора. Рядом стоял раскрытый чемодан.
Она подняла взгляд.
—Ну что, твоя мать пришла в себя?
Я не ответила.
Елена положила соглашение на стол.
—Андрес будет здесь в десять утра.
Патрисия побледнела.
—Он не должен приходить.
—Почему? — спросила я. — Он твой бывший муж и поручитель.
—Серхио, ты ей всё рассказал?
—Она сама узнала.
—Ты обещал, что она подпишет.
Серхио шагнул к сестре.
—Замолчи.
—Нет, пусть услышит! Ты говорил, что она уступит, как всегда. Говорил, что её мать испугается скандала, а Мариана побоится потерять брак.
Каждое слово падало на пол тяжелее предыдущего.
Я включила настольную лампу. Под её жёлтым светом Патрисия увидела мой телефон, лежавший рядом с документами.
—Ты всё записывала? — спросила она.
—Не всё. Только то, что мне нужно было запомнить.
—Ты не имеешь права!
—А ты имела право пугать моего сына?
Она замолчала, затем резко потянулась к телефону.
Елена перехватила её руку.
—Не прикасайтесь к чужим вещам.
Патрисия отступила и впервые посмотрела не на Серхио, а на своих детей. София проснулась и села на матрасе.
—Мама, мы правда должны уехать?
Патрисия не ответила.
Я присела рядом с девочкой.
—Ты ни в чём не виновата. И Эмилиано тоже.
—А мы больше не будем здесь спать?
—Нет.
София кивнула, будто давно ждала именно этих слов.
В десять утра в квартире раздался звонок. Серхио побледнел.
На пороге стоял Андрес. Он был худее, чем на фотографиях, которые я видела у Патрисии, и держал в руке металлический чемоданчик.
—Я пришёл за деньгами, — сказал он.
—И за детьми, — ответила Патрисия.
Андрес посмотрел на неё.
—Дети поедут со мной.
Эмилиано спрятался за диваном.
—Нет! — вскрикнула Патрисия. — Ты не заберёшь их.
—Ты привезла их сюда, чтобы прикрыть сделку. Я больше не буду участвовать.
Серхио шагнул вперёд.
—Ты сам подписал поручительство.
—Подписал. И теперь требую вернуть деньги. Но детей я заберу не из-за тебя.
Он посмотрел на Патрисию.
—Я узнал, что ты собиралась оставить их у Серхио после продажи квартиры. Чтобы уехать с деньгами.
Патрисия резко повернулась к брату.
—Ты сказал, что он ничего не узнает!
Серхио зажмурился.
Этого признания хватило всем.
Елена собрала бумаги и позвонила своему нотариусу. Дальше всё происходило быстро, но не так, как я представляла. Никто не выламывал дверь, не кричал о тюрьме и не превращал мою жизнь в спектакль. Просто один за другим рушились договорённости, которые держались на моей уступчивости.
Соглашение Серхио не имело силы без моей подписи. Поручитель мог требовать деньги с него, но не с квартиры. Елена передала Андресу копию документов и предупредила: если он хочет вернуть долг, ему придётся разговаривать с тем, кто его создал.
—Но у меня нет таких денег, — сказал Серхио.
—Зато у тебя есть машина, накопления и доля в компании, — ответила я. — Ты сам говорил, что всё это твоё.
Он посмотрел на меня.
—Ты хочешь отнять у меня всё?
—Нет. Я хочу, чтобы ты перестал отдавать моё.
Патрисия собрала детей. На этот раз чемоданы стояли у двери не как оружие, а как признание поражения.
Матео вышел из своей комнаты и держал в руках целый карандаш.
—Мама, можно я верну свои игрушки на полку?
—Можно.
Он остановился рядом с Эмилиано.
—Хочешь взять с собой один карандаш? Он не сломан.
Эмилиано кивнул.
Патрисия посмотрела на сына, потом на меня.
—Ты довольна?
—Нет.
—Тогда чего ты добилась?
Я взглянула на её детей.
—Чтобы они больше не считали чужой страх развлечением взрослых.
Она отвернулась.
Серхио остался в квартире до вечера. Он собрал одежду в спортивную сумку, которую я когда-то подарила ему для поездок. Перед уходом остановился у стола.
На нём лежала папка с документами и тетрадь расходов.
—Мариана, я любил тебя.
—Возможно.
—Я думал, что смогу всё исправить.
—Ты мог начать с правды.
Он провёл ладонью по краю стола.
—Что теперь будет?
—Ты выплатишь свой долг. Сам.
—А мы?
Я посмотрела на детскую комнату, где Матео раскладывал карандаши по цветам.
—Мы уже не те люди, которые были сорок дней назад.
Он кивнул и ушёл к матери, в гостиницу, где она остановилась с детьми. Не потому, что я выгнала его на улицу. Потому что после всего случившегося ему больше некуда было возвращаться в прежнем качестве.
Тересу выписали на следующий день. Она настояла, чтобы я забрала её из клиники сама. В машине мама держала папку на коленях и всё время поправляла уголок, будто от этого зависела точность всей нашей жизни.
—Я испугалась, что из-за меня ты снова уступишь, — сказала она.
—Из-за тебя я перестала уступать.
—Тогда мой обморок был не совсем напрасным.
Я покосилась на неё.
—Мам.
—Что? Я стараюсь шутить, чтобы ты не плакала.
Я действительно засмеялась. Впервые за много дней.
Дома Матео открыл коробку с железной дорогой. Мост был сломан, но он не выбросил его. Поставил рядом с папкой документов и позвал меня.
—Мам, смотри. Тут можно починить.
Я присела на пол.
—Можно.
—А ты умеешь?
—Научуcь.
Мы достали клей, маленькую отвёртку и тот самый целый красный карандаш, который Матео отдал Эмилиано. Сначала я думала только о квартире, расходах и предательстве Серхио. Но, склеивая деревянный мост, поняла: разрушенным оказался не только мой дом.
Разрушилась ложь, на которой держался мой брак.
И это было больно.
Но под ней наконец обнаружилась настоящая жизнь — моя, Матео и Тересы, без чужих расчётов за нашим столом.
Когда мост снова встал на место, Матео поставил поезд на рельсы. Он медленно проехал мимо папки с документами, обогнул ножку стула и остановился прямо у его ладони.
Матео поднял игрушечный шлагбаум и сказал:
—Теперь здесь проезжают только те, кого мы сами пригласили.
Пропустили начало?
